Генерал-полковник расхаживал вдоль своего стола, что устраивало Гурова, который не любил докладывать, сидя в кресле.

— Вы не можете. Лев Иванович, жаловаться на нехватку людей. Я проверял, ребята из контрразведки не тянут волынку, работают очень серьезно. МУР предоставил вам двенадцать лучших оперативников. Вы сами там много лет работали и прекрасно знаете: двенадцать оперативников лишними не бывают. А результат?

Гуров хотел было ответить, что результатов по подавляющему большинству заказных убийств нет. А киллеры, судя по всему, — профессионалы.

Кулагин сделать ничего не может, ему приказали, чтобы работа велась по линии контрразведки. А убийство чисто криминальное, политикой в нем не пахнет. Муровцы молодцы, нечего сказать, но оперативник целиком зависит от своей агентуры. А МУР разрабатывает группировки, может зацепить гастролера, но у них нет и не может быть выхода на убийцу, присланного из-за кордона.

— Вы увидели их в казино, а результата нет.

— Нет никакой уверенности, что они и есть разыскиваемые. Нам нужны пистолеты, связи этих парней.

— И как же вы данные связи выявляете?

— Плохо. Очень плохо.

— А почему вы решили, что убийцы присланы издалека?

— Этого я вам сказать не могу, — ответил Гуров.

— Как? — Шубин перестал ходить, присел на край стола.

Гуров не мог сообщить генерал-полковнику план задуманной операции, так как он касался смежников. А взаимоотношения секретных ведомств между собой были и так хуже некуда.

— Я вам приказываю, полковник!

— А я вам совру, господин генерал-полковник, — тихо ответил Гуров.

— Только попробуйте, у меня на ваше место охотники найдутся! — прикрикнул Шубин.

— С царем на охоту идти охотников уйма. Одно плохо — стрелять никто не умеет, — ответил Гуров.

— Умеет стрелять, не умеет, решим. Излагайте свои задумки.

— В России киллеры издавна используют автомат, — начал врать Гуров. — А если цель отстоит на тысячу метров, то винтовку и оптику. Киллеры умышленно оставили у себя пистолеты, якобы снова готовится стрельба в упор. Сказки, мы их возьмем на подходах.

— Где?

— На Николиной горе.

— Хорошо. Идите.

Гуров, хотя и был в штатском, развернулся, как строевой, носочек оттянул, подошву первого шага отпечатал. Когда он уже закрывал за собой дверь, Шубин негромко позвал:

— Лев Иванович, минуточку. Полковник смотрел на начальника — весь внимание.

— Лев Иванович, вы мне правду сказали?

— Конечно, нет! — возмутился Гуров. — Правда — штука слишком опасная. — Он бесшумно выскользнул из кабинета и сказал дежурному офицеру с горечью:

— А в былые времена мне с первого раза верили.

* * *

Когда Гуров вернулся к себе в кабинет, то на своем месте обнаружил генерала Орлова; сидевший напротив Станислав травил бородатый анекдот. Приткнувшись за ничейным столом. Котов и Нестеренко старательно улыбались.

— Господа, у вас имеются новости? — поинтересовался Гуров. — Понятно. А у меня сколько угодно. Если я завтра конкретно не доложу, что дело сдвинулось, меня уволят.

— Довел? — спросил Орлов.

— Ага. Знаешь, как хозяйка проверяет, достаточно ли раскалился утюг? Она палец слюнявит и к утюгу слегка прикасается. Если шипит, значит, в самый раз.

* * *

Генерал Кулагин едва вернулся от Орлова в свой кабинет, как ему доложили, что мать и младшая дочь Чекиных исчезли. Все, Лев Иванович, дружба кончилась, каждая служба занимается своим делом. Ольга наверняка передала своего продавца кому-то на связь. Отец отпадает, остается сестра Елена, девица взбалмошная, с авантюрными наклонностями. Через нее мы без труда выйдем на наркопродавца. “Наружку” генерал приказал сменить, предупредив, если кто засветится, может сразу подавать рапорт на увольнение.

Но и Гуров разгадал ход своего бывшего приятеля мгновенно. Он попросил в МУРе десять лучших оперативников, провел инструктаж:

— Господа офицеры, я поручаю вам работу хуже некуда. Для выполнения ее требуются два качества: осторожность и терпение. Орденов не будет, о неприятностях я не говорю.

Наши коллеги сейчас начнут искать связь дочери Чекина вне ее обычного круга, а вращается девица в кругах полусвета, подозреваю, употребляет слабый наркотик, у них это модно. Даю два дня подобрать гардероб, одна одежда для работы под продавца наркотиков. Где вы добудете золотые перстни и цепи, не знаю, но они необходимы. Некоторых гостей будут сопровождать охранники, они же водители. Здесь одежда стандартная, чем больше вы будете походить на “топтуна”, тем лучше.

Самое сложное, я запрещаю вам кого-либо сопровождать, только устанавливать и фотографировать, следовать за любым объектом не разрешается.

— Лев Иванович, если не следить, значит, ничего не знать, — сказал один из оперов.

— Верно, — согласился Гуров. — Придется терпеть. Пройдет несколько дней, и противник убедится, что “наружка” отсутствует. И если кто-либо из охраны или человек под видом охранника расслабится, ему надоест рядиться в “цвет” гостя, то продавец наверняка стационарное место передачи обозначит. Нас интересует не сам наркотик, а личность продавца. Если он связан с покупателем, то, безусловно, связан с поставщиком. Именно он нам и необходим.

— Лев Иванович, задумано красиво, но результата не даст. Если не двигаться с места, не следить, ничего не узнаешь, — сказал другой опер.

— А я считаю, что пятьдесят на пятьдесят, — ответил Гуров. — И хоть один даст слабину. Повторяю. Два дня на подбор одежды, два-три дня на установление мест, где Елена Сотина бывает. Сутки на определение стационарного места наблюдения. Никого из старых слуг не менять, засекут влет.

— Ну, Лева, ты и придумал, — сказал совершенно седой оперативник. — Ты сам-то хоть что-нибудь из заданного мог бы выполнить?

— Не знаю, Семен, — ответил Гуров. — Я бы старался.

Признание Гурова, что задание практически невыполнимо, удивительно, но подхлестнуло людей. Да Гуров еще сказал:

— Ребята, если не вы, то кто? — и добавил, что отчитываться в работе ежедневно не обязательно. А в случае малейшего сомнения, так в любое время суток звонить по сотовому, он будет включен днем и ночью.

— И помните, — добавил он, — неплохо, если вы сами установите торговца, но лучше, если его установит ФСБ, а через него выйдете и вы.

* * *

Повезло только в одном. Елена Сотина была консервативна, посещала в основном казино на Кутузовском, где на втором этаже ресторан, сцена для артистов и желающих танцевать. Пила девчонка умеренно, танцевала здорово и до упада. Нет, проглядывал еще один положительный момент: компания, которую возглавляла Елена, состояла из пяти-шести парней да двух девчонок. Они всегда сидели отдельно, контактов с окружающими не поддерживали. Водилы-охранники тоже сидели вместе, неподалеку от хозяев. Крайне редко кто-либо из подруг Елены танцевал с кем-нибудь из посторонних.

Внешне работа походила на развлечение. Оперативники быстро разобрались, что посетители делятся примерно на четыре категории. Проститутки и “быки”, которые пасли проституток либо кого-то охраняли. Это, можно сказать, народ “служивый”, они приходили сюда работать, а не отдыхать. И “гости”, девочки копировали кинозвезд и фотомоделей, мужчины — сам черт не разберет, каждой твари по паре. Ни фигуры, ни одежды, ни стати и умения себя держать у них не наблюдалось. В основном толклись у игровых столов, передавали крупье и друг другу фишки или пачки долларов, на лицах томилась скука.

Оперативники попытались обзавестись партнершами, но из этого ничего не вышло, стоило проявить к девушке интерес, подходил парень и называл сумму, неподъемную для офицерского жалованья.

На второй-третий день оперативники заскучали, лицо Станислава стало злым, слова короткими. Он сам вел непосредственное наблюдение за Еленой, выяснил, что у нее есть два стойких поклонника и подруга. Наблюдая за последней, Станислав заметил у девушки изящное портмоне, с которым она во время танцев не расстается. Станислав посоветовался с Гришей Котовым и предложил ему пригласить девушку на танец и попытаться оставить ее портмоне на столике. Номер не прошел изначально, девица танцевать не пошла. Утром об этом доложили Гурову.

— И много, и ничего, — философски изрек командир. — Что наркотик находится у девчонки, придумано неплохо. А они часто ходят в туалет? А служба обращает на нее внимание?

— Не разберешь там. Лева. Ничего не разберешь, — зло ответил Станислав.

— Я тебе много раз говорил, следует не смотреть, а понимать. Что пьют?

— Шампанское. Кто-то пьет виски, — Станислав смешался.

— Какого черта вы там пять дней делаете?

— Лев Иванович, мы там учимся вежливости, — ответил Станислав.

— Ну извини!

— Свои люди, — ответил Станислав.

— Вечером я иду с вами, — вымолвил Гуров и поперхнулся.

— Спасибо, хотя не барское это дело. Сидевшие за ничейным столом Котов и Нестеренко разом заявили:

— Напрасно.

— Почему? — возмутился Гуров.

— В зале четыре сотрудника ФСБ, вас могут опознать, — ответил Котов.

— Лев Иванович должен появиться, когда у нас хоть что-то будет в наличии, — добавил Нестеренко. — А иметь четыре пары глаз или пять — это не предлог, а несдержанность.

— Молодежь балуется какой-то слабенькой ерундой, но тяжелый наркотик там должен быть, — решительно сказал Станислав. — Нам необходим человек, поставляющий героин. И этот человек в Москве, и клубы уже подтравлены, и мы поставщика должны найти.

— Тебе не мешают, действуй, — огрызнулся Гуров.

— Ты не кидайся на нас, посмотрись в зеркало. Только ты, Лева! Только ты! И никуда ты не пойдешь, потребуется, запрем в кабинете.

Зазвонил телефон, Станислав демонстративно отвернулся, Гуров снял трубку.

— Лев Иванович? — произнес взволнованный женский голос. — Говорит вдова полковника Веткина.

— Здравствуйте, — Гуров забыл имя-отчество вдовы убитого. — Что-нибудь случилось?

— Помните, вы мне говорили, что к бумагам Якова никого не подпускать, а если что, звонить вам.

— Да-да, все верно, — Гурову было чертовски неудобно, что он забыл имя-отчество вдовы. — А были какие-то попытки?

— Сегодня позвонил заместитель покойного мужа, они жили как кот с собакой, и таким елейным голосом убеждает меня, мол, в рабочем столе полковника Веткина остался служебный блокнот начальника, а он к завтрашнему дню нужен генералу. Уж так я этого подкаблучника не любила, и сейчас, чую, врет, окаянный. И никаких служебных бумаг муж дома сроду не держал. Я к нему в стол не лазила, так знаю. Ну, я этому петушку и говорю, мол, сейчас из дома уезжаю, вернусь только к вечеру.

— Все правильно, Рита Ивановна, — Гуров вспомнил неожиданно имя Веткиной, так как всегда удивлялся, что полковник звал жену Туля, сокращая ласковое Ритуля.

Гуров осмотрел свое “подразделение”, спросил:

— Кто проводил обыск в квартире покойного?

— Было поручено мне, что-то срочное подвернулось, и я перепоручил Сатину из третьего отдела МУРа, — ответил Нестеренко.

Гуров не ответил, вновь позвонил на квартиру Веткина, сказал:

— Рита Ивановна, я к вам выезжаю, дверь открывать только мне. Вы меня в лицо знаете?

— Конечно, Лев Иванович, мы же с вами танцевали на новогоднем балу.

— Да-да, извините. Значит, я еду. Вышли вчетвером, немного помолчали, наконец Станислав сказал:

— Уперлись в этого Сотина, глаза застит.

“Мерседес” Крячко загнали во двор, на четвертый этаж поднялись бегом.

— Никто не знает, как выглядит заместитель Веткина?

— Подполковник, всегда в форме, сильно полноватый, толстый, можно сказать, розовощекий, непременно улыбается, — ответил Котов.

— Ладно, сначала войдем. — Гуров нажал на кнопку звонка, и, хотя ни о каких условных сигналах не договаривались, сыщик дал один длинный звонок и три коротких и встал напротив “глазка”.

Дверь открыли быстро, хозяйка ласково улыбнулась.

— Здравствуйте, Лев Иванович, заходите, господа-товарищи.

— Обувь снять. Станислав, найти щетку или тряпку и в туалете ботинки тщательно протереть.

— Рита, — переходя на “ты”, сказал Гуров, — мы с тобой идем на кухню чай пить, а молодые люди тут обождут. Забыл. На листке плотной бумаги напиши записку: “Буду от 6 до 7 вечера. Туля”. Я верно запомнил?

Молодая женщина молча кивнула, пошла в другую комнату. Гуров остановился на пороге и, сжав зубы, повторял: “Не проглядеть и не напортачить... Не проглядеть и не напортачить...”

Оглядев игрушки, Гуров спросил:

— Сколько парнишке?

— Восемь, — нижняя губа Риты дрогнула.

— Когда из школы?

— О! — Рита всплеснула руками. — У него баскетбол этот, раньше девяти не ждите.

— Рита, теперь спокойно, дословно повторите слова человека, который звонил.

— Здравствуйте, можно попросить Риту Ивановну? Значит, он не знает, что взрослых, кроме меня, в квартире нет. А этот змей, зам Якова, порой шутил со мной. А тут он сказал, что назначен новым замом погибшего, фамилия его Клубнев.

— Отлично рассказываете, Рита, продолжайте, — подбодрил женщину Гуров.