Только тогда он позволил себе со всего размаху швырнуть меч о пол и пнуть ногой трон.

– Саймон!!! – закричала Аола сразу, как только оказалась за пределом замка.

Саймон не шевелился, но грудь его медленно и прерывисто поднималась. Она опустила ему на грудь голову и разрыдалась в полную силу. Она не могла поверить, что потеряла того, кого любит.

Саймон вдруг открыл глаза и затуманенным взором посмотрел на Аолу. Она тоже подняла голову и заплаканными глазами посмотрела в глаза мужу. Тот слабо улыбнулся, но улыбка переросла в гримасу боли. Аола не могла остановить слёзы, они падали на грудь её любимому. Саймон поднял руку и вытер ей слёзы своей ладонью, на щеке у Аолы остался кровавый след.

– Не… не плачь, любимая… мы встретимся… встретимся там, где облака чисто белого цвета… а небо нежно голубого…но только не смей умирать из-за меня…я не стою этого…любимая…

Рука Саймона упала, ей не суждено было больше подняться и погладить Аолу по щеке или взять её за руку. Его рука больше никогда не коснётся Аолы. Женщина закричала от душевной боли.

Алан стоял около них и смотрел на безжизненное лицо отца. Алан тоже никогда не думал, что потеряет того, кого так сильно любит. Ему так не хотелось, чтобы отец умер, но это было увы так.

– Саймон, зачем… – Аола пару раз ударила его по груди кулаками, -… зачем ты оттолкнул меня?!! Ты был бы сейчас жив!!!

Аола не могла остановить поток слёз, который она проливала на мужа, но всё так же рыдая она встала и посмотрела на Алана. В его глазах она видела затаённую боль и сказала:

– Тебе нужно отправляться в Элларион и предупредить всех, что Аэрон выводит свою армию!

– Но как я так быстро доберусь до Эллариона, если только до Врат где-то три с половиной дня пути без задержек и почти так же до замка Эллариона!

– Я могу сделать так, что ты уже через три с половиной дня будешь в Элларионском замке, – сказала Аола.

Алан кивнул и Аола подошла к нему вплотную. Она нагнула его голову и поцеловала сына в лоб. Тот почувствовал лёгкое покалывание, распространяющееся ото лба по всему телу.

Аола отошла от него и прошептала:

– Удачи тебе, сын.

Она отвернулась от его растворяющегося в воздухе тела и опять села рядом с Саймоном.

Вот уже два дня Кетлин, Кейси и Рик прибывали в замке. Рик никак не мог взять у Кейси то, зачем собственно и прилетел в замок. Кейси была так окрылена тем, что он пока никуда не собирается уезжать, что просто летала на крыльях своей любви.

Лин же смотрела на отца с некоторым недоумением, потому что он ходил за её матерью так, будто что-то хотел у неё попросить, но никак не решался. Лин хорошо понимала обоих своих родителей. Она понимала свою мать, потому что та сейчас наслаждалась каждым словом Рика, потому что могла больше и не услышать их.

Наконец, когда рядом не было никого, Рик решился и сказал:

– Кейси, мне нужно твоё кольцо.

– Зачем оно тебе? – озадаченно спросила та.

– Понимаешь, мне нужна некоторая сила, что заложена в кольцо для…

– Только не говори, что ты собираешься опять становиться во главе армии!!! – вскричала Кейси.

– Н-ну… да, я собираюсь вставать во главе армии! – не стал увиливать Рик.

Кейси хотела что-то сказать, но видимо прикусила язык и посмотрела на кольцо, которое уже давно не носила на пальце. Оно как талисман висело у неё на шее и напоминало о былых временах двадцати двух летней давности. Она сняла кольцо с шеи и положила его на открытую ладонь. Оно блеснуло на ладони и поменяло размер в соответствии с пальцем Рика. Кейси сняла с него цепочку и передала мужу.

Рик надел его на палец и благодарно посмотрел на Кейси. Её глаза были грустными, она так не хотела отпускать от себя Рика. Он подошёл к Кейси и обнял за талию.

Кейси посмотрела ему в глаза и Рик поцеловал её.

День спустя Алан сидел за столом в одном доме в Элларионской деревушке. Его приняла у себя какая-то добрая семья. Они не подали виду, что заметили у него на поясе эфес Серебряного Меча, но приняли его с почётом.

Они хорошо накормили его и даже предложили свою комнату, но Алан отказался и предпочёл спать в хлеву, чем в постели других людей. Ему было просто не приятно сознавать, что он отбирает у кого-то место для ночлега.

Алан поблагодарил их и на следующее утро отправился дальше без задержек.

Остальные два дня он ночевал под открытым небом, всё так же в каменном кругу. И вот настал тот день, когда он достиг замка.

Он въехал в ворота, которые были открыты и никого не увидел. Это было по крайней мере странно. Обычно двор замка всегда кишил людьми – офицерами и прислугой.

Сейчас же не было никого, даже того мальчика Джокса.

Алан слез с коня и сам отвёл его в конюшню. Там он увидел Риди, который недовольно бил копытом в своём стойле. Алан сразу догадался, что на нём давно никто не ездил и ему стало жалко коня. Он подошёл и погладил его по храпу. Риди фыркнул и отошёл от него.

Алан улыбнулся и вышел во двор. Там он увидел… Кетлин. Она шла через весь двор в конюшню. Она была так занята своими раздумьями, что не заметила Алана. Когда она уже почти проскочила мимо него, он быстро схватил её за локоть и притянул к себе. Лин испугалась и хотела закричать, но так как Алан не видел её довольно таки давно, то он просто поцеловал её. Кетлин чуть не умерла со страха.

Она всё же изловчилась и ударила его кулаком в живот. Алан понял знак и сразу отпустил её. Девушка отдышалась и негодующе посмотрела на обидчика, но когда она увидела смеющиеся голубые глаза, то её затопила такая радость, что невозможно передать её на бумаге и даже словами. Кетлин же выразила её ещё оригинальнее, она просто сама его поцеловала. Алан, ясное дело, не возражал.

Он прижал её к себе и ответил на поцелуй.

Когда они его соизволили прервать, то Алан прошептал её на ухо:

– Я вернулся, любимая.

Лин была обескуражена. Он назвал её любимой, не ослышалась ли она? Она так давно жаждала этого услышать от него, а ему для этого понадобилось столько лет.

Девушка растроганно прижалась к груди Алана. Она боялась, что это очередной сказочный сон, плод её воображения, но Алан не исчезал, наоборот, он обнял её и сильнее прижал к себе. Они стояли так и просто наслаждались тем чувством, которое бушевало в их сердцах. Оно разожгло в них огонь, великий огонь любви, который потушить не возможно.

– Ты сказал – любимая? – прошептала этот вопрос Лин.

– Да, я сказал любимая.

– А если я скажу, что и ты мой любимый? – спросила Кетлин, замирая в страхе.

Она почувствовала, как одну руку он оторвал от её тела и что-то достал из кармана. Она не видела что, но видимо что-то бумажное.

– "Я люблю его, и пусть мной овладеет даже злой дух, но я вспомню его и узнаю из тысячи двойников, потому что он один на весь свет. Он мой любимый Алан" – процитировал Алан, отрывок с листочка, который взял на столе у Лин.

Девушка покраснела и отодвинулась от парня настолько, насколько позволяли его крепкие объятия. Лин заглянула в его голубые и чистые глаза и увидела в них такую любовь, от которой сердце замирало. Сама того не замечая, Лин сильно покраснела, но лицо Алана вдруг изменилось. Оно стало серьёзным и обеспокоенным.

– Лин, где Его Величество Король? – спросил он.

– Папа улетел в Иллор, на осаду Врат Миров, – недоумённо ответила Лин.

– Хм…

Алан немного призадумался. Король уже уехал, значит ему придётся догонять его, чтобы предупредить, что Аэрон отправляется на Элларион со своей разрушительной армией. Алан разглядывал лицо Лин, пока думал и девушка решилась спросить:

– Алан, а зачем тебе мой отец?

– Мне нужно передать ему кое-что важное.

– Что же это?

– Извини, я не могу… не должен тебе говорить! – Алан оторвал от неё взгляд и виновато перевёл его на коня Лин, Риди.

– Мне нужно как можно скорее попасть в Иллор, ты можешь мне помочь? – спросил Алан.

Кетлин удивлённо посмотрела на него. Может ли она помочь? Ну конечно может! Она ведь не только реветь и смеяться умеет.

– Да, я могу тебе помочь, – с некоторым ехидством сказала Лин.

– Мне, ты уже знаешь нужно попасть в Иллор, но я не могу пользоваться услугами твоих крыльев, иначе тебе придётся полететь со мной. Не могла бы ты припомнить какое-нибудь телепортационное заклинание?

– Заклинание… – Лин посмотрела в глаза своего возлюбленного, и поняла, что он не шутит. Значит он не возьмёт её с собой, как это ни грустно. – Нет, такого заклинания я не знаю, но есть способ получше…

Девушка прошла мимо Алана и направилась в стойло Риди. Она вывела из него коня и одела на него уздечку. Пока она это делала конь преданно стоял возле неё и даже не пытался выбежать во двор, хотя совсем недавно пытался разнести в щепки своё стойло. Наконец Лин вывела коня из конюшни встала перед его мордой. Алан не понимал, что же такого она хочет сделать до самого последнего момента, но потом думать уже было поздно, что сделано, то сделано.

Лин встала перед мордой коня и положила ему ладони на морду. Конь всхрапнул, но остался стоять на месте. Пару минут ничего не происходило, но потом… потом коня и Кетлин накрыла плотная молочная сфера. Она скрыла от глаз Алана обоих.

Когда же сфера исчезла, Лин стояла около шеи коня и держалась за него. Конь же стоял гордо и величественно, на его спине были чёрные крылья. Алан понял, что Кетлин отдала ему почти все свои магические силы, дабы помочь Алану.

– Кет…

Алан подбежал к девушке и как раз вовремя подхватил её на руки, чтобы она не упала. Лицо её было всё в испарине.

– Зачем…

Алан взял её на руки и понёс в замок.

Карри и Корсар стояли в Иллоре перед Риком. Они, естественно, отчитывались о совершённом. Рик был им безмерно благодарен, ведь с гильдией магов шанс, хоть и маленький, но был. Гильдия магов считалась самой сильной во всём Элларионе, с ней они смогут дать хоть какой никакой отпор армии Аэрона.

– Не думаю, конечно, что мы сможем победить Аэрона, но хоть нервы ему потрепать сможем, – риторически произнесла Кара.

Эта своевольна женщина всегда умела произнести что-нибудь, что всегда портило настроение. Не считая того, что она всегда спорила с Джайлом и всегда пыталась его хоть как-нибудь поддеть. Окружающие (Кейси, Рик, Корсар, Каррида, Алан, Кетлин и ещё пара тройка слуг) уже привыкли к этому, но вот воины элларионской армии ещё нет. Это чудо, что у них ещё не началась паника после её слов.

– Кара, твой язык приведёт тебя в могилу! – сказал Джайл.

– А тебя это что, волнует? – спросила Кара.

Джайл сверкнул своими голубыми глазами и Кара поняла, что зря это ляпнула. Она ведь любила Джайла точно так же, как и Джайл любил её. Эту любовь можно было выразить только одним словом – бэ-э-эзумная.

Рик уже не обращал на них внимание, тем более, что после того, что сказала Кара, в душе Джайла начал разгораться настоящий шторм, который он выплёскивал на окружающих.

– Я думаю, что Аэрон может знать, о том, что мы прибегнем к помощи гильдии, – сказала Каррида.

– Я тоже так думаю, даже это наверняка так, но делать-то больше нечего. Только пробовать противостоять, – подтвердил Корсар.

– Что ж, нам остаётся только надеяться на лучшее, не так ли? – спросил Рик.

– Лучшее оставим на потом, а сейчас нам нужно остаться в живых и не смейте говорить, что погибнете! Иначе, если погибнем все мы, то жизни вам на том свете не будет! – влезла в разговор Кара.

Все смотрела на неё как на заболевшую. Чтобы Кара, да выдала такую банальность, да это больше чем абсурд! Кара же совершенно серьёзно и в тоже время разнежено смотрела на своих друзей. Они понимали её слова как никто другой, но всё же шансы на выживание в этой войне были просто НИКАКИМИ.

– Знаешь, а ты права, ведь если мы так будем говорить, то просто-напросто и правда погибнем, – подтвердил Рик.

Третий день Аола ходила просто никакая. Она не могла и не хотела сражаться с Аэроном. Хоть Саймон и просил её не погибать из-за него, ей так и хотелось сброситься с Чёрной Башни, но вот проблема. Эта Башня такая зоркая, что просто не даст ей погибнуть так позорно и зазря.

В душе у женщины творилось нечто невообразимое. Нечто такое, что наверное всковырнуло бы душу даже Аэрону – этой огромной и бесчувственной глыбе льда. В её душе происходил переворот чувств, которые сильно терзали Аолу. Ей хотелось и одновременно не хотелось плакать. Глаза её всегда были на мокром месте, а губы то и дело дрожали.

Её друзья очень волновались по этому поводу, особенно Аква. Она любила Аолу как сестру, и ей тоже было больно за неё. Из-за этого она ещё сильнее возненавидела Аэрона, который просто так и безнаказанно убивает людей. Что же такое творится с правящей династией. Сначала Авирсира против Авис, теперь ещё и Аэрон против Эллариона. Когда же наконец кончится эта, проклятая всеми, Война Миров.

Арэя и Антариор последнее время очень много времени проводили на вершине башни.

С помощью магии они пытались определить точно расположение армии Аэрона и её численность. Так же они хотели определить и её мощь, но ни то ни другое ни третье не получалось. Все силы тратились впустую и уже третий день эти двое нормально не спали. Под глазами же из-за этого у них образовались мешки. Недосып – самая страшная штука, особенно когда ты ещё и сил столько тратишь впустую.

Аква из всех была одна со свежими силами. Энергии она в себе чувствовала столько, чтобы можно было разгромить всё войско Аэрона, если это конечно было возможно.

Девушка прямо летала каждый день то по лестнице наверх Башни, то вокруг неё кругов двадцать нарезала. И это притом, что в голове её бродили наверное самые мрачные мысли из всех, что у кого-нибудь когда-нибудь были. Ей так хотелось разгромить армию Аэрона, что руки чесались кого-нибудь прибить.

На третий день Акве надоело всё. Она сначала высказала всё Арэе и Антариору, а потом уж начала промывать мозги и Аоле.

– Как так можно, скажи мне!!! – кричала она. – Разве можно Аэрону просто так всё спустить, скольких он ещё должен убить?!! Ты разве не понимаешь, что без тебя нам не справиться?!! Да, Саймона убили, но это же не значит, что ты должна убиваться, вместо того, чтобы хотя бы попробовать отмстить!!!

Аола прикрыла глаза. Она не хотела этого слушать, но слова всё же долетали до ушей и заставляли выслушать. Они вызывали в душе у Аолы уже не горечь, а ненависть к Аэрону. Непроизвольно она сжала кулаки и взглянула на Акву.

– Ты права, Аква. Ты права, нам нужно быть вместе, чтобы победить зло в душе человека!

– Ну наконец-то, долго же я до тебя докрикивалась.

– Именно что, – горько улыбнулась Аола.

Даже не смотря на то, что Аола решила принять решительные меры, это не вернуло к жизни прежнюю и весёлую Аолу. Смерть Саймона сделала её сильным, но ненавидящим Аэрона существом. Если раньше она хотела его спасти, то сейчас она хотела пропустить его через ветряную мельницу, чтобы из его костей получилась мука.

После мельницы она жаждала сделать из него хлеб и скормить птичкам, чтобы никогда больше даже и не вспоминать о том, что был на свете такой человек, которого звали Аэроном.

Лин очнулась уже вечером. Она лежала в своей постели, а рядом с кроватью сидела Тара. Она промокала тряпку, которая лежала некогда у Лин на лбу. Девушка привстала, но потом опять упала на подушки из-за того, что у неё закружилась голова. Она конечно помнила о том, что почти все свои силы отдала коню, для того чтобы тот отнёс Алана в Иллор.

– Тара, долго я тут валяюсь? – спросила Лин, пытаясь сфокусировать на ней зрение.

– Нет, всего день, – ответила та.

– Алан улетел? – как бы невзначай спросила Лин.

Тара слабо улыбнулась и положила тряпку Кетлин на лоб.