- Кто там? - спросила Сьюгред, продолжая лежать на земле.

- Сейчас посмотрим, - сказал я.

И, взявши головню, пошел к кустам, раздвинул ветки, посветил...

И увидел человека, ничком лежавшего на земле. А рядом с ним валялся лук. Я взял этого человека за шиворот и перевернул на его спину. Это был криворотый: и рот кривой, и волосы щедро умащены коровьим маслом, и лук... Да что тут и гадать - конечно, криворотый! А нож вошел ему под грудь. Значит, недолго ему жить! Я стал его расталкивать, бить по щекам - он очнулся. Я спросил у него:

- Ты здесь один?

Он утвердительно кивнул.

- А остальные где?

Он не ответил.

- Так где они?!

Он только губы облизал, но снова не ответил. Тогда я приказал, чтобы Сьюгред подала мне вина - и я дал ему отпить. После вина он сразу оживился и сказал:

- Тебе, ярл, не уйти. Не от меня, так от других умрешь.

А я сказал:

- Я этого и жду. Пасть в битве - это честь. А вот тебя... я удавлю. А после утоплю. И что тогда с тобой будет?!

Он побелел как смерть и прошептал:

- Ты не посмеешь, ярл. Я, что ли, трус, чтобы меня душить? Я, что ли, вор, чтобы меня...

Но я не стал с ним спорить, а просто передал Сьюгред горящую головню, а после взялся обеими руками за его горло...

И он запричитал:

- Ярл! Ярл! Лучше ножом! Лучше мечом!

Но я уже начал давить. Тогда он закричал:

- Чего ты хочешь, ярл?

- Я? - спросил я. - А ничего! - потом, оборотившись к Сьюгред, приказал: - Пойди и сядь к костру. Уши заткни. И не вставай, пока я не приду!

- А ты?

- Я буду убивать его. Ну! Я сказал!

Она ушла. Тогда я, не убирая пальцев с горла криворотого, наклонился над ним и спросил:

- Ты здесь действительно один?

- Здесь - да, - ответил он. - Мы разбрелись. Искали вас.

- А почему ты стрелял в женщину?

- Так было велено: сперва убить ее, потом уже тебя. Она, сказали мне, важней.

- От уллинских узнали?

- Да. Они вас предали!

- Ну, - усмехнулся я, - это мне хорошо известно. И многое другое тоже.

- Что?! - не поверил он.

- Да вот хотя бы то, что все мои люди убиты. Но мне бы еще хотелось знать, ведь это же мои соратники... - и тут я сжал его кадык, он захрипел... а я ослабил хватку и спросил: - Они достойно полегли?

- Вполне, - ответил криворотый. - Хотя все началось очень бесчестно: от вас вышел какой-то человек и вынул из-под бороды маленькую блестящую бутылочку, разрубил ее мечом - и из нее пошел не то что бы туман, но очень странный, сизый, едкий дым. Он разъедал глаза и от него нам было очень холодно, и наши руки не слушались нас, и наши стрелы уходили мимо, и бубны наши лопались, и, главное, нам стало очень страшно. Что это было, ярл?

- Это было Дыхание Винна. Винн - это такой бог в далекой северной стране. А дальше что?

- Они пошли на нас. Рубили нас. Их было очень мало, ярл, а нас неисчислимое число, но мы не устояли перед ними, дрогнули и начали отходить. А они нас рубили, рубили, рубили! И если бы не уллинцы, так мы бы побежали. А так они ударили твоим людям в тыл, и тогда твои люди...

Тут он замолчал. Мне стало страшно, я спросил:

- Что, побежали, что ли?!

- Нет, они стали отходить к реке, туда, где стояли ваши корабли. Но почему, ярл, объясни, почему как только появились уллинцы, так дым сразу исчез?

- А это все из-за предательства, - зло сказал я. - Против предательства ничто не устоит. Вот, даже Винн не устоял. Так! Дальше что?!

- А порубили всех твоих! Только один ушел, успел взобраться на корабль и лук схватил и принялся стрелять. Ух-х, ярл, как он стрелял! Уж мы-то знаем в этом толк! Но он, ярл, так стрелял, что хоть он был один, мы не решались к нему подходить. А он нас доставал и доставал и доставал! А мы в него все мимо, мимо, мимо. Он, видно, стрелы взглядом отводил. И тогда Кнас велел, чтоб мы зажгли корабль. Тогда мы паклю к стрелам... Ну, и начали. Корабль загорелся. А этот человек и из огня стрелял. Долго стрелял - и попадал. Потом все кончилось. Кто это был?

- Ярл Айгаслав.

- Так мы и думали. А вот еще скажи...

- Мне некогда! Вина?

Он замер, долго ничего не говорил... а после облизнулся, закивал. Я дал ему вина. Он выпил и закрыл глаза. Я вырвал нож из его раны. Кровь хлынула - и криворотый быстро умер. А я подобрал его лук и колчан и вернулся к костру. Сьюгред сидела, опустивши голову. Она, подумал я, скорей всего все слышала, но ничего об этом не сказал, а лишь велел:

- Вставай.

Она повиновалась. Я затоптал костер, сказал:

- Пойдем. Здесь слишком опасно.

Она пошла. Было совсем темно, я ничего почти не видел... А Сьюгред шла - и шла довольно быстро, не оступалась, не петляла. Так Владивлад и говорил: "Кому дано, тот сам найдет, не сомневайся". Вот я и шел за ней. И я-то знал, куда идем. А знала ли она? Но я ее об этом не спрашивал. Так мы довольно долго - молча - шли. Потом она сказала:

- Я устала.

- Так отдохни, - сказал я и, выбрав место поудобнее, постелил там свой плащ.

Она легла на плащ. Я сел рядом, изготовил лук для стрельбы и прислушался. Конечно, я плохой стрелок, но лучше хоть такой, чем совсем никакого.

А Сьюгред вдруг сказала:

- И ты ложись и тоже отдохни. Тот человек еще не появился.

- Какой? - не понял я.

- А тот, который будет видеть мою смерть. И моя смерть придет ко мне не ночью, а днем. Так что ложись пока...

- О чем ты?! - сказал я.

- О смерти. А этот человек... он из себя такой, он на тебя нисколько не похож, он...

И она достаточно подробно рассказала мне, как должен выглядеть этот зловещий человек. И я сразу узнал его! Но не признался в этом, а только спросил:

- А что, ты раньше его видела?

- Да, один раз, во сне. Это когда мы прибыли к поселку и до того еще, как ты туда пришел, мне и приснился этот человек... и эта смерть. Тогда-то я и поняла, что Вепрь лгал и что нас с Айгаславом ждет разлука, что он падет в сражении, а я...

И Сьюгред замолчала. Потом сказала:

- Мне не страшно.

А я сказал:

- И правильно. Тот человек, который будто видел твою смерть - это хороший человек. Это мой друг. А звать его... Зачем? Не думаю, чтобы мы с ним здесь встретились. А если даже и встретимся, то ты сразу поймешь, что он не опасный человек.

- А ты не лжешь?

- Я никогда не лгу!

- Даже сейчас?

- Даже сейчас!

- Дай руку!

Я повиновался. Она взялась за мою руку, сжала ее и замерла. Потом, уже через немалый срок, пальцы ее заметно ослабели. Значит, она заснула. Хорошо! А я не спал - сидел, держал лук наготове и слушал. И так я просидел всю ночь, я о многом тогда передумал. О чем - вам не скажу. Нельзя!

А утром мы, не разводя костра, перекусили солониной, попили из ручья и двинулись дальше. Уже в пути она призналась:

- Я не хочу идти, а вот иду, как будто меня кто-то тащит. Но куда? И зачем?

- Так, значит, надо, - сказал я.

- Кому?

- Ему.

Она остановилась, помолчала, губы поджала... Нет! Так ничего и не сказала - и мы снова двинулись дальше.

Когда уже совсем рассвело, я ей сказал:

- Иди. Я тебя скоро догоню.

- Что?

- Кажется, мы снова не одни.

Она кивнула и пошла. А я остался...

И дождался! Еще раз говорю, стрелок я не ахти какой, и потому я выпустил целых шесть стрел, пока сумел прикончить тех двоих, которые шли по нашему следу.

Потом мы еще долго шли. Я еще дважды отставал, извел полколчана, и снял еще троих. И это были, кажется, последние - и так я Сьюгред и сказал, когда нагнал ее. И мы решили отдохнуть. Но только сели, как вдруг...

- Эй! - крикнул я, заметив человека, пытавшегося улизнуть с поляны. Стоять!

И человек послушно замер. И это был...

- Это он! - взволнованно прошептала Сьюгред и очень сильно побледнела.

Да, это и действительно был он, абва Гликериус, мой лучший друг, как я вчера его представил Сьюгред. Я и сейчас сказал:

- Абва! Дружище! Ты ли это?! - а голос мой при этом почему-то очень неприятно задрожал.

- Да, это я, о наидостойнейший, - как ни в чем не бывало ответил Гликериус, а после еще чинно поклонился.

- Но где же это ты так долго пропадал? И почему ты в таких ужасных лохмотьях?

В ответ он только усмехнулся.

4.

Многословие - это первейший признак глупости. Поэтому я буду краток. Итак, Источник - это працивилизация. А что еще? А вот еще: Меч заржавел, Марево исчезло, Хрт умер, однако почти сразу же на смену ему рождается некто другой. То есть закончился один виток цикличного развития и сразу начинается следующий, на смену старому богу приходит новый бог, ибо нигде никакая земля не бывает без бога...

Но, главное, - это Рождение! И я живой тому свидетель. Вот это удача! Ведь кто я такой? Я же не Великий Мастер, я лишь простой адепт, один из очень многих, и мне доступны всего только девять Ключей из двенадцати. А вот поди ж ты, избран именно я, абва Гликериус, дряхлый старик, лысый урод, которого все почитали мошенником и шарлатаном. Покойный автократор насмехался надо мной, мол-де я только обещал, но так и не сумел осуществить трансмутацию. Ха, что я говорю! "Трансмутация"! Да он-то и слова такого не знал. Он говорил: "Облагородить свинец в золото". Он очень хотел посмотреть, как это делается. Но в то же время думал, что это невозможно. Так и другие думали. И думают. И это хорошо, пусть они и дальше так думают. Ибо для них трансмутация - это средство к быстрому обогащению, вслед за которым их неминуемо ждут хаос и деградация. Поэтому ни в коем случае нельзя допускать того, чтобы они, непосвященные, ее постигли. Ну а для нас, адептов, трансмутация - это не более, чем лакмусовая бумажка, которая показывает, что ты уже преодолел седьмой порог и овладел седьмым Ключом. А у меня, как я уже упоминал, девять Ключей. А в Страну Опадающих Листьев я отправился вовсе не за тем, чтобы, припав к Источнику, зачерпнуть из него той удивительной жидкости, которую я для пущего правдоподобия - для них, непосвященных - именовал Абсолютным Элексиром, который мне якобы крайне необходим для получения первореагента, который, в свою очередь, позволит выделить первосубстанцию, а та, в силу своей неуничтожимости... Ну, и так далее. Однако многословие - первейший признак глупости, и потому я сразу перехожу к тем событиям, которые произошли при первом - еще руммалийском штурме Ярлграда.

Итак, честно признаюсь, я тогда никак не ожидал, что Нечиппа одержит победу, и потому и почел за лучшее своевременно покинуть его лагерь. И это было не бегство и уж тем более не предательство. Предать Идею невозможно, а я служил, служу и буду служить только Ей, и потому все мои деяния направлены единственно на Ее благо. И я ушел от Нечиппы главным - и единственным - образом для того, чтобы и в дальнейшем иметь возможность беспрепятственно продолжать свои исследования. Казалось бы, поначалу все было хорошо, Всевышний вел меня и я благополучно покинул поле боя, скрылся в лесу, набрел там на глухую, едва заметную тропу...

Но, как известно, у каждой Земли свои боги, и потому уже в первую же ночь я был схвачен - наверное, во славу Хрт, который тогда был еще живой. А было это так: я шел по лесной тропинке вдоль берега Нипара, шел вверх по течению, так как я держал путь на Владивладов Волок, где думал через невысокий, легко преодолимый водораздел перейти на Рубон, а там, двигаясь опять же вверх по течению, достичь искомого поселка, а там уже свернуть куда надо и, пользуясь теми условными значками, которые мне сообщил покойный Полиевкт... Но пьяный варвар, с которым я имел несчастье столкнуться в кромешной ночной темноте, в отличие от меня ничуть не растерялся, а тотчас цепко ухватился за меня и начал меня бить. При этом он еще настойчиво спрашивал, чей я холоп. Я отвечал ему, что я никакой не холоп, а я простой паломник, что я ходил в Ярлград затем, чтобы поклониться тамошней Хижине. Тогда он, не переставая избивать меня, взялся опять же настойчиво допытываться, откуда я пришел и почему я без тавра и без ошейника, а я опять стал говорить, что я не раб и не холоп, что я ничей. На что он сказал:

- Это ты раньше был ничей! Теперь ты мой! - и, взяв меня за шиворот...

Вот так-то вот! Это в своей Земле, под сенью своего Бога, ты можешь манипулировать поведением автократора и понуждать Синклит к принятию нужных, разумных законов, ну а попав в чужую Землю - да еще в такие смутные времена! - ты сразу же становишься никем. Нет, даже хуже: на тебя надевают ошейник раба, потом тебя ведут на веревке и запирают в тесном хлеву, а после тебя заставляют выполнять всякую грязную, не требующую никакой особой подготовки работу: выгребать навоз, копать ямы, пасти свиней. А на большее, так говорили мне мои хозяева, я не способен. И я молчал. А что я мог им на это возразить, чем бы я мог перед ними похвалился? Тем, что умею решать квадратные уравнения, строить проекции на плоскости и популярно объяснять, что такое возгонка, спагиризм, уроборос и прочее? Только зачем им все это? А если бы я даже сказал им, что могу запросто запечатлеть на нотном стане все их дикие песнопения, так они бы мне сразу ответили: "Ты лучше бы сам спел! А то бы еще и сплясал. А еще лучше, если бы ты умел заговаривать зубы или снимать дурной сглаз!" Ну, и так далее. То есть если бы у меня сохранились хотя бы те навыки, которые доступны уже тем, кто еще только тянется к первому Ключу, тогда было бы совсем другое дело - я бы тогда процветал и среди варваров. Но... я еще раз говорю: у каждой Земли свои боги, и благосклонность этих богов распространяется только на местных жителей, в то время как все прочие в этих для них чужих землях очень быстро становятся ничем. По крайней мере, так в данном случае случилось со мной, и потому я в этой варварской стране оказался, по их мнению, способен только на то, чтобы выгребать навоз, пасти свиней да получать затрещины.

Да и Нечиппа, как мне это вскоре стало известно, тоже очень быстро перестал быть цивилизованным человеком и превратился в самого настоящего варвара, взял себе варварское имя и даже начал поклоняться варварским богам. Непосвященным хорошо - они могут менять своих кумиров, а мы можем служить одной лишь Ей - Идее. И я так и служил. Дважды пытался убежать меня хватали. Когда схватили в первый раз, то просто сильно высекли. А на второй раз меня уже посадили в яму. Я просидел в ней до весны. Весной же началось невообразимое - шли криворотые, Хрт умирал, все перепуталось. И я опять бежал, на этот раз весьма удачно. Хотя, скорей всего, просто на этот раз меня никто и не искал. И я отправился к Источнику.