Я поразился:

- Так, значит, он жив?!

- Как видишь, ярл.

Он и действительно был жив. Лежал в шатре и бредил. Но Владивлад сказал:

- Это скоро пройдет. Я думаю, что к утру он уже совсем поправится. А ты пришел один?

- Да, - я кивнул. - Корабль один. И я один. И сорок пять со мной. А у тебя?

- Немногим больше.

- А как же Уллин-град? Ты ж обещал!

- Да, я пообещал, - и Владивлад нахмурился. - Но ведь же я - это не град! И потому я пришел, а он нет.

- Так что теперь?

- А ничего. Вот Кнас придет, и мы его и встретим: ты, я да Айгаслав. Да мы уже готовимся. Вон, посмотри!

Я посмотрел туда, куда он указал. Там и действительно уже были порублены кусты, местами даже скошена трава, вешки расставлены. Вот так же, помнится, было у нас в учебном лагере, когда я принимал экзамены по тактике... Однако же!..

И я, похолодев, не удержался и воскликнул:

- Но, Владивлад! Их тьмы и тьмы. А нас и пяти сот не наберется. Сражаться с ними здесь, в открытом поле - это просто безумие! И потому, по всем теориям, нам должно отступать и встать хотя бы там, - я указал, - в тех буреломах, и вызвать Кнаса на себя. А еще лучше вообще, пока есть время, уходить...

И вдруг я замолчал. Меня как будто обожгло! Я обернулся...

И увидел женщину. Она была молодая, красивая. Я эту женщину уже однажды видел. А видел я ее... Да, видел я ее в том своем странном сне: как будто мы сидим в лесу возле костра, и я веду рассказ о Наиполе, что носят там и что едят, и что такое ипподром, театр... И эта женщина тогда и назвала меня - впервые! - Барраславом. Ну а ее зовут... Опять забыл! Да и не вспоминал - как разбудил меня тогда легат, и как я тогда вышел из дворца...

И вот она стоит передо мной и смотрит на меня! Великий Хрт, да что же это такое?! И я нетвердым голосом спросил:

- П-простите, госпожа, как вас зовут?

- Сьюгред! - ответила она с подчеркнутым достоинством. - Сьюгред, супруга ярла Айгаслава. Он - старший ярл над всей этой Землей! А ты кто есть?!

Хотя она, конечно, уже прекрасно знала, кто я такой и откуда. Но женщина есть женщина. Та самая! И я ответил так:

- Я - Барраслав.

На что она лишь усмехнулась, помолчала... Я не назвался ярлом - это ей понравилось... А после развернулась и ушла - к нему, в шатер.

А я стоял, как громом пораженный. Вот как, подумалось, судьба-то повернула! Вот, видно, для чего...

А Владивлад спросил:

- А где вы раньше виделись?

- Мы?

- Да.

Сказал - и смотрит. Пристально! И взглядом словно в душу лезет. Как некогда Гликериус. Да, точно так! Я усмехнулся и сказал:

- Я вижу, ты умеешь читать мысли. У нас - там, в моей прежней жизни за это жгли.

- Так то у вас! - насмешливо ответил мне Владивлад. - У вас если сожгут, это позор. Зато у нас это почет. Но я почета не ищу. И вообще, все это суета. Всевышний, слышал я, примерно так вам говаривал.

- А ты умен!

- Да уж маленько есть.

- Тогда зачем ты хочешь их встречать прямо вот здесь, на открытом пространстве, где так удобно вести прицельную стрельбу из их смертоносных луков? Ведь ты же знаешь, чем все это кончится.

- Да, знаю, - сказал он. - А ты еще не знаешь.

- Так расскажи.

- И расскажу. Пойдем, брат, сядем у воды.

И мы пошли. И сели, говорили. Я откровенен был. Он откровенен был. Даже когда я у него спросил, откуда это Хальдер вдруг узнал, как отыскать тропу к Источнику, он и тогда не стал кривить, а напрямик сказал:

- А это я ему внушил. Я нашептал, желая погубить - уж очень он тогда в силу входил... Только откуда же я знал, что так все это кончится, что Кнас придет, что Хрт умрет?! А посему... Теперь ты меня понял, ярл?

- Да, - сказал я.

Ибо теперь я уже знал, зачем я не погиб на капище.

- Тогда пойдем! - сказал старый колдун. - Ведь ты хотел его увидеть.

И мы пошли, пришли в шатер. Ярл Айгаслав был без сознания. Он, прежде говорили мне, и храбр, и прямословен, и щедр на раздачи, то есть весьма достойный ярл. Но в нем, как я теперь узнал, два "я", два совершенно разных человека, и оттого он так порой непредсказуем. А Сьюгред очень его любит. О прочем же я вам пока ни слова не скажу - так Владивлад велел. А, может быть, и вовсе промолчу. Зачем все это вам?! Довольно и того, что я и так вам слишком много чего рассказываю. И ладно! Слушайте дальше. Итак...

Вдруг Айгаслав открыл глаза, спросил, кто я такой, потом сказал: "Будь здрав, ярл Барраслав!" Он, этот полумертвый Айгаслав, был настоящий ярл, ярл всей Земли! Я это сразу почувствовал. А кто тогда я? И я подумал так: двух ярлов не бывает, ибо одна Земля - и один ярл, так, только так! Но я об этом промолчал. Вот, только вам и говорю...

Потом, еще немного посидев, я вышел из шатра. Подсел к костру, с Шубой беседовал. Потом явился Лайм - с ним говорили. Лайм доставал волшебный пузырек, рассказывал о том, что в нем сокрыто. Потом мы разошлись.

В ту ночь я плохо спал, ибо тогда я уже знал, что то, что я содеял на кумирне - это еще только полдела. Вторая половина ждет меня впереди. И не сказать, чтоб она будет легче!

Но что нам дается, то мы и берем. Лишь рассвело, я тотчас встал. А вскоре вышел из шатра и Айгаслав. Как Владивлад и обещал, ярлградский старший ярл был крепок, бодр. И мы ходили в поле, обсуждали, где лучше всего встать нашему войску и как способнее всего встречать нашего врага. К тому времени мы уже знали, что в этой битве уллинцев с нами не будет, ибо град Уллин предал нас, переметнулся к криворотым, и оттого и затаились они, псы, и ждут, и не подходят к нам.

- Что ж! - сказал я. - Хоть сразу знаем, так оно полегче. А то под Глуром, вы же слышали, когда люд взял да побежал, вот то, я вам скажу, было очень непросто!

Ха! Говорить легко! А мне особенно. И оттого-то стыд меня и жег!

Но Владивлад сказал:

- У каждого своя судьба, ярл Барраслав. Поверь, твоя будет ничуть не легче наших!

Я промолчал. Потом, уже под самый вечер ярл Айгаслав со мною говорил по-руммалийски, чтобы нас никто посторонний не понял. Сперва он расспросил меня про сон, в котором я увидел Сьюгред, потом про то, как Хрт меня встречал, а я ему назвался Барраславом, потом про колыбель, и как Белун меня рубил... Потом он сам рассказывал - о многом. А после предложил обменяться мечами. И я согласился. Меч Айгаслава был сработан по заказу Хальдера, а Хальдер понимал в мечах!

Потом был пир, и Лайм рассказывал о том, каким образом он собирается завтра управиться со своим волшебным пузырьком. Все - даже я - стали давать ему советы. Хоть все - ну, разве только кроме Сьюгред - понимали, что все это...

А! Что и говорить! Больше молчали. Потом она ушла в шатер. Потом ушел и Айгаслав. А мы еще долго сидели и пили, и даже возглашали здравицы. Смешно! Какие здравицы?! А после так и полегли возле костра. Только никто, конечно же, не спал - просто лежали, ждали криворотых. Да что там ждать всю ночь мы слышали скрип их несмазанных телег! А утром и увидели. Их было...

Да! Намного больше, чем хотелось бы. И шли они сплошной стеной, били в свои чурычьи бубны. Их было тьма! А сколько нас?!

Но и у нас поднялся шум: выли рога, дружинники сходились, строились. Я подошел к шатру. Сперва оттуда вышел Айгаслав, а уже после Сьюгред. Когда она увидела меня, то отшатнулась. Но Айгаслав схватил ее и подтолкнул ко мне. Сьюгред заплакала. Но Айгаслав сказал:

- Не плачь! Он поведет тебя, я дал ему свой меч. Ты понимаешь? Меч! А я... А я уже сказал: приду! А здесь тебе нельзя. Ведь вдруг стрела!

- Муж мой!

- Не плачь!

Но она плакала! Тогда он обхватил ее и начал целовать. Я отвернулся. Потом почувствовал, что кто-то тронул меня за руку. Это была она.

- Веди, - сказала.

Я повел. Шел - не смотрел по сторонам. Мне было очень стыдно. Ведь я прекрасно знал: никто из них не уцелеет, их всех убьют, а я останусь жив! Нечиппа Бэрд, архистратиг, двенадцать раз... Х-ха! Вот судьба! Так мы и шли - я впереди, она за мной. Шли - все молчали, расступались. Лагерь прошли. По полю шли. Лишь на опушке я остановился, оглянулся. Наши стояли на холме, а криворотые в низине. Они уже натягивали луки, когда от наших вышел Лайм...

И я, схвативши Сьюгред за руку, крикнул:

- Бежим!

Мы побежали. Великий Хрт, что может быть позорнее, чем убегать ввиду сражения, которое еще только лишь начинается, когда твои соратники стоят и, обнажив мечи, ждут встречи с неприятелем?! Но я бежал. Сьюгред бежала рядом. И мы бежали напролом, пути не выбирали. Бежали долго. Падали, вставали - и вновь вперед, вперед, вперед!..

И, наконец, она остановилась. Стояла, тяжело дышала. Потом прислушалась. Прислушался и я... и различил чуть слышный грохот бубнов. Значит, уже сошлись. Значит, еще никто не дрогнул. И я спросил:

- Что муж тебе велел?

- Бежать, - сказала Сьюгред. - Бежать, покуда хватит сил.

- Куда?

- Куда я посчитаю нужным. А он, сказал, потом легко меня найдет.

Я осмотрелся. Чаща непролазная. И он разве легко...

- Ну так бежим! - воскликнул я.

Мы снова побежали. Но очень скоро перешли на шаг - Сьюгред сильно устала. И я не подгонял ее. Шел рядом, наблюдал за тем, как она выбирала дорогу... Но ничего не мог понять! То она влево повернет, то вправо, то вдруг двинется в самую чащу, а то, наоборот, ее обходит - то есть ее поведение было достаточно странным, но я молчал и покорно следовал за нею.

И так мы шли примерно до полудня, когда она вдруг резко остановилась, села на землю и сказала:

- Я больше не могу.

Но я опять спросил:

- А что твой муж тебе велел?!

- Чтобы я шла весь день без остановки.

- Тогда чего же ты сидишь?

А она гневно посмотрела на меня и сказала:

- А потому, что мужа уже нет!

- Как это нет?! - воскликнул я. - Да что ты такое говоришь? Ты что, сомневаешься в могуществе Триединого Винна? То колдовство, которое принес с собою Лайм...

- Молчи! - зло вскрикнула она. - Ты разве...

И заплакала. И долго она плакала, а я стоял над ней и не решался утешать ее - она ведь не моя жена. Да и потом, она права - сражение скорей всего уже закончилось, все полегли. А было это так: Лайм разрубил волшебный пузырек - и мы пошли на них, и сильно потеснили, но подоспели уллинцы, ударили нам в спину... Ну, и так далее. И я стоял, молчал. А Сьюгред плакала. А после замолчала. И поднялась. Пошла. И я пошел за ней. Я знал: она в этом лесу впервые, но в то же время мне казалось, что она здесь прекрасно ориентируется и потому идет не наугад, а по какой-то мне невидимой тропе. Несколько раз я порывался спросить у нее, так это или нет, но все же сдерживал себя. Ведь мне же было ясно сказано, чтобы я ей не мешал, вот я и не мешал, покорно шел за ней, молчал.

И так прошел весь день, и уже начало смеркаться. Мы шли все медленней и медленней... и наконец совсем остановились. Она сказала:

- Здесь.

- Что "здесь"? - не понял я.

- Я буду ждать его здесь, - властно сказала Сьюгред и, осмотревшись, села на поваленное дерево.

Я тоже осмотрелся... И оторопел! Да ведь это то самое место, которое я видел в том своем странном сне! Значит, сейчас я разведу костер, мы сядем, я начну рассказывать...

- Чего стоишь? - сказала Сьюгред. - Мне холодно. Я есть хочу.

- Да! - сказал я. - Да, я сейчас...

И вот уже был разведен огонь, и я нарезал солонины, сходил к ручью, принес воды, ибо от вина она отказалась. А я так выпил его с удовольствием. Потом выпил еще. Возможно, это было лишнее, но я очень боялся, что Сьюгред вот-вот начнет говорить о сражении, о гибели мужа, о смерти Хрт...

Но она заговорила совсем о другом. Вначале она спросила, сколько мне лет, и я ответил. Потом она спросила, как меня называли в моей прежней жизни, и я снова ответил. Потом я отвечал: я не женат, но у меня есть женщина по имени Теодора, она - супруга автократора и у нее действительно есть дочь, дочь зовут Зоя...

- А дочь красивая? - спросила Сьюгред.

- Не очень, - сказал я. - А что?

- Так, ничего, - ответила Сьюгред, не в силах удержать улыбки.

Я тоже улыбнулся. Я все понял! Ходили слухи, будто Айгаслав грозился породниться с автократором, то есть взять в жены его дочь. А Сьюгред... Да! Вот, я подумал, женщины!..

А Сьюгред уже начала расспрашивать меня о Наиполе: о том, что там носят и что там едят, как развлекаются, и что такое ипподром, театр. Сьюгред слушала меня очень внимательно, хотя я понимал: ей все равно, о чем я говорю, ей просто хочется чем-то отвлечься. Было уже совсем темно. Горел костер, вокруг был лес. Тьма, тишина! Сьюгред спросила:

- А скажи...

Но тут я резко толкнул ее в плечо, она упала - стрела со свистом пролетела мимо, воткнулась в дерево...

И я упал! И нож метнул! Визг! Х-ха, значит, попал! И я вскочил!