- Сию секунду, мистер Дэнхем, - слегка прищурившись, сказала домоправительница. Она провела нас под аркой, явно извлеченной из какой-то испанской епископской резиденции XVI века, и я увидел Джерома, раскладывающего на постели содержимое моего дешевого коричневого чемодана. Мой черный чемодан стоял на полу в закрытом виде.

- Если вы соблаговолите отпереть этот чемодан, сэр, - сказал Джером, - я его тоже распакую.

- Не стоит, - сказал я и запихнул черный чемодан под кровать. - Я сам с ним разберусь. Попозже…

Воцарилась неловкая тишина. Джером с домоправительницей переглянулись. Льюис тяжело вздохнул, а я почувствовал, что без очередной мятной таблетки мне сейчас придет конец.

Домоправительница откашлялась.

- Надеюсь, вам по душе эти покои, мистер Дэнхем, - сказала она.

- Шикарно, - повторил я.

- У меня наверняка такая же роскошь! - подхватил Льюис, и Джером проследовал распаковывать его чемодан.

- Ну что ж, - вновь откашлялась домоправительница. - Мистер Херст приглашает вас на коктейль с остальными гостями. Напитки подадут в семь часов в Парадном зале, находящемся в Главном здании по другую сторону двора. Сам мистер Херст присоединится к гостям в восемь. В девять будет подан ужин. После ужина мистер Херст приглашает гостей проследовать с ним в зрительный зал, где будет показан кинофильм. После кинофильма мистер Херст удалится к себе в кабинет, а его гости могут разойтись в свои покои или отдохнуть в библиотеке. Алкогольные напитки подают только в Главном здании, но сэндвичи и другого рода закуски можно затребовать по телефону на кухне в любое время, - добавила домоправительница, сверля меня взглядом.

"Она думает, что у тебя в черном чемодане спиртное!" - беззвучно передал мне Льюис.

"Заткнись!" - Я расправил плечи и уставился на домоправительницу честными глазами.

Все знали, что в гостях у Херста нельзя пить по одиночке в комнатах, а спать вместе могут только женатые пары. Впрочем, второе правило явно не распространялось на хозяина поместья, не связанного с Марион узами законного брака.

Домоправительница дала нам еще несколько ценных советов, объяснив, как найти зверинец, теннисный корт и конюшни. Затем она удалилась, а мы с Льюисом пошли в сад - прохлаждаться между статуй.

- По-моему, мы произвели не очень хорошее впечатление, - пробормотал Льюис.

- Мягко говоря, - ответил я, сунув руки в карманы.

- Ничего! - ослепительно улыбнулся мне Льюис. - Первое впечатление обманчиво! Как только ты все покажешь…

- Эй! Джо! Ребята! Вы уже приехали! - раздался чей-то звонкий голос у нас над головами.

Мы повернулись и впервые узрели во всей красе величественное Главное здание. Оно напоминало огромный испанский собор, но явно было освящено в честь каких-то языческих богов, потому что из окна третьего этажа высовывалась махавшая нам рукой Марион Дэвис.

- Да! Привет! - крикнул я.

Льюис во все глаза смотрел на Марион. Она, кажется, была одета только в полупрозрачную ночную рубашку. Может, на ней еще что-нибудь было, но на таком расстоянии это было не видно.

- А это твой друг? Какой симпатичный! - крикнула Марион. - Похож на Фредди Марча [Марч Фредрих (1897-1975) - американский актер.].

- Я его дублирую! - крикнул покрасневший Льюис и глупо захихикал.

- Чего?!

- Я его дублирую. Я каскадер!

- Понятно!.. - ответила Марион. - Хотите имбирного эля? А то до вечера тут ни-ни!

С этими словами она скорчила смешную физиономию и поднесла руку ко рту, словно что-то пила из горлышка бутылки.

- Да! Хочу! - заорал Льюис.

- Я скажу, чтобы вам принесли! - ответила Марион и исчезла.

У следующей статуи мы повернули налево и оказались во дворе перед домом. Двор был в несколько раз больше любой городской площади. Он вместил бы толпу возмущенного народа из "Ромео и Джульетты" и атакующий ее рысью эскадрон веронской конной полиции. Однако в настоящее время его украшали только фонтан и несколько плетеных кресел. В одном из них сидела Грета Гарбо [Гарбо Грета (1905-1990) - легендарная голливудская актриса шведского происхождения.] и угрюмо чистила апельсин.

- Здравствуй, Грета! - сказал я, гадая, помнит ли она меня.

Грета Гарбо, насупившись, зыркнула глазами и, не говоря ни слова, продолжала чистить апельсин. А ведь она меня точно узнала!

Мы с Льюисом уселись на почтительном расстоянии от нее. Рядом с нами словно из-под земли возник молодой слуга. У него на подносе стояли два стакана безалкогольного эля со льдом.

- Марион Дэвис сказала, что я симпатичный, - с довольным видом сказал Льюис и тут же нахмурился. - А это не помешает нам выполнить задание? Что, если ее слышал Херст? Она же орала во все горло.

- Не волнуйся. Ничего страшного не случится, - устало пробормотал я, потягивая ледяной имбирный эль. - Марион считает, что почти все мужчины на свете симпатичные, и никогда не стесняется орать об этом.

Некоторое время мы грелись на солнышке. Лед у нас в стаканах начал таять. Грета Гарбо жевала апельсин. Заспанные голуби тихо ворковали на часовой башне, а я думал о том, что скажу Уильяму Рэндольфу Херсту.

Скоро стали подходить остальные гости. Грета Гарбо не обращала ни малейшего внимания и на них. Кларк Гейбл сел на бортик фонтана и заговорил со светловолосым молодым человеком со студии "Парамаунт" о лошадиных бегах. Пришел один из пяти сыновей Херста со своей девушкой и попытался познакомить ее с Гретой Гарбо, которая в ответ лишь буркнула что-то нечленораздельное. Наконец сын Херста махнул на нее рукой, и они с подругой пошли купаться в римском бассейне. Чарли и Лоренс, которых Марион знала еще по немому кино, завязали оживленный разговор о древнегреческой мифологии. У обоих был довольно потрепанный вид. Судя по всему, они давно сидели без работы.

Я разглядывал огромный дом и прикидывал, где сейчас Херст и что он делает. Покупает за миллион долларов очередную газету? Растолковывает сенаторам и конгрессменам, как они должны голосовать? Выписывает чек на приобретение оптом книг какой-нибудь средневековой библиотеки? В основном Херст занимался именно этим. Потому-то им и заинтересовалась Компания.

От этих глубоких мыслей меня отвлекло появление Констанс Толмедж [Толмедж Констанс (1897-1973) - американская киноактриса, снявшаяся в знаменитом немом фильме режиссера Давида Уорка Гриффита "Нетерпимость" (1916).]. Ей уже было под сорок, но она так же звонко смеялась и летала по двору, как и тогда, когда играла юную девушку с Гор в "Нетерпимости". При этом и ее бруклинский акцент сохранился. Она тут же подбежала к Льюису, которого давно знала, и они стали оживленно обсуждать общих знакомых. Вскоре распахнулись высокие двери, и из Главного здания появилась - нет, не процессия священнослужителей с крестами, - а Марион Дэвис в вечернем платье.

- Здравствуйте, друзья! - крикнула она поверх струй фонтана. - Извините, что заставила вас ждать, но пришлось обслужить хозяина первым!

Собравшиеся неуверенно захихикали, а здание за спиной у Марион, как мне показалось, нервно дернулось. Впрочем, Марион Дэвис, кажется, было все равно. Она подошла к гостям и стала тепло здороваться со всеми… Или почти со всеми. Грета Гарбо вроде бы не удостоила ни слова даже ее… Потом Марион пригласила всех пройти в дом.

- Кто у нас здесь впервые? - спросила она, когда мы вошли. - Джо, ты здесь вроде еще не бывал. И твой друг тоже.

- Смотрите! - воскликнула она, ткнув пальцем в мозаичный пол вестибюля. - Знаете, откуда это? Из самой Помпеи! На этом полу в ее последний день жарились люди!

Если Марион не врала, я лично знал некоторых из них. Веселее мне от этого не стало.

После солнечного двора обширный зал показался прохладным и сумрачным. Он был довольно удобен. Повсюду стояли современные диваны, мягкие кресла и маленькие пепельницы на бронзовых треножниках. Этот зал можно было бы даже назвать уютным, если бы он не тянулся почти милю в длину и не был увешан полотнами эпохи Возрождения. Одну из его стен украшал камин такого размера, что в нем поместился бы бык на вертеле. Потолок, терявшийся где-то в высоте, почти недоступной взгляду, кажется, опирался на дубовые балки. Здесь, как и в остальных помещениях, висели картины и стояли статуи, изображавшие Мадонну с Младенцем. Судя по всему, это был любимый сюжет Херста в изобразительном искусстве.

Некоторое время гости бесцельно слонялись по залу. Потом появились слуги со спиртными напитками, и перемещения гостей сразу стали гораздо целенаправленнее. Под снисходительным взором Мадонны мы бросились к подносам, как пираньи на оказавшуюся в реке антилопу.

Сразу стало веселее. Чарли сел за фортепиано и стал наигрывать популярные мелодии. Кларк Гейбл, Лоренс и молодой человек со студии "Парамаунт" нашли колоду карт и решили сразиться в покер. Остальными же гостями занималась Марион, следившая, чтобы каждому достался стакан с любимым напитком и никто не скучал.

Появился сын Херста со своей девушкой. У них были мокрые волосы. Откуда-то возникла пара чрезвычайно пронырливых на вид служащих Херста. Завидев Грету Гарбо, они тут же бросились к ней за автографами. Вошла высокая, худая и очень импозантная дама с двумя тявкающими собачонками на руках. Марион приветствовала ее с распростертыми объятиями. Дама оказалась писательницей. По одному из ее произведений решили снять фильм, и ее пригласили в Голливуд писать сценарий.

Я осматривал стены зала, пытаясь отыскать потайную дверь личного лифта Херста. Льюис мужественно отплясывал чарльстон с Конни Толмедж. Марион подвела к ним писательницу.

- А это Констанс Толмедж. Вы ее, конечно, видели в кино… А это… Как тебя зовут, красавец?

- Льюис Кенсингтон… - В этот момент музыка замолчала. Пианист раскуривал сигарету.

- Льюис! Точно! А вблизи ты еще симпатичнее, - сказала Марион, потрепав Льюиса по щеке. - Ты ведь тоже снимаешься в кино, красавчик?

- В некотором смысле, - потупился Льюис. - Я каскадер.

- Значит, ты по-настоящему работаешь. Не то что разные длинноногие блондинки, - сказала Марион, имея в виду саму себя, и первой захохотала своей шутке. - Конни, Льюис, это - Картиманда Брайс. Вы о ней, конечно, слышали. Она пишет невероятно увлекательные и жутко страшные романы!

Импозантная дама шагнула вперед. Две чихуахуа рванулись было, чтобы вцепиться Льюису в горло, но хозяйка крепко держала их.

- А эт-т-то ее собачки, - заикаясь промямлила отшатнувшаяся Марион.

- Это мои родные и близкие, - скривив губы в мрачной усмешке, заявила Картиманда Брайс. - Их души временно переселились в собачью плоть, дабы способствовать нашему духовному совершенствованию.

- Ох, ничего себе! - воскликнула Конни.

- Ого! - пискнула Марион.

- Это Лернейская Гидра, - заявила миссис Брайс, встряхнув лупоглазого монстра поменьше размером. - А это - Чучхе.

- Какое очаровательное имя! - выдавил из себя Льюис и протянул дрожащую руку, чтобы погладить Чучхе по крошечной лапке. Чучхе ощерилась и завизжала. Что поделать! Некоторые животные чувствуют, что мы - не простые смертные, и иногда из-за этого возникают осложнения.

Льюис отдернул руку.

- Извините! Наверное, ваша собачка не любит чужих.

- Дело не в этом! - Миссис Брайс сверлила Льюиса взглядом. - Чучхе вступила со мной в телепатический контакт. Она сочла, что вы - необычный человек, мистер Кенсингтон.

"Если шавка расскажет этой карге, что ты - бессмертный, значит, это не собака, а сущий дьявол!" - беззвучно передал я Льюису.

"Заткнись!" - беззвучно прошипел Льюис.

- Неужели? - сказал он вслух. - Как интересно!

Тем временем миссис Брайс закатила глаза и нахмурилась. Она наверняка внимала на телепатическом уровне своей карликовой дворняге. Последовало неловкое молчание. Наконец Марион повернулась к Льюису и сказала:

- Значит, ты дублируешь Фредди Марча! Ну и как?

- Как обычно. Падаю за него. На меня настраивают прожектора, а потом я болтаюсь за него на люстрах, - ответил Льюис, а Чарли заиграл мелодию "Я - арабский шейх".

- Я помню, что он дублировал и Валентино, - сказала Конни.

- Ну да? - воскликнула Марион и обернулась к Льюису с живым интересом. - Бедный, бедный Руди!

- А мне всегда говорили, что Валентино - педик! - фыркнул молодой человек со студии "Парамаунт".

Марион нахмурилась.

- К твоему сведению, Джек, - сказала она ему, - Руди Валентино был настоящим мужчиной. И благородным к тому же. Не бегал за каждой юбкой!

- Кое-кто мог бы брать с него пример, - поддержала Марион Конни с презрительной усмешкой, которой отшивала на экране своих женихов в фильме "Нетерпимость".

- Но так же говорят! - стал оправдываться молодой человек со студии "Парамаунт".

- Другие пусть говорят что хотят, - сказал Кларк Гейбл, поднимая голову от карт. - А ты помни, что о покойниках говорят только хорошо или вообще ничего… Ты будешь играть или нет?

Тем временем миссис Брайс вроде бы пришла в себя и встревоженно уставилась на Льюиса.

- Мистер Кенсингтон, - заявила она низким, утробным голосом. - Чучхе сообщила мне, что вы человек, которому не суждено обрести покоя.

- Неужели? - Льюис начал нервно озираться по сторонам.

- Чучхе чувствует, как с вами пытается поговорить астральный дух чьей-то души, но вы плохо воспринимаете тонкие космические вибрации и не слышите его.

"Пусть позвонит тебе по телефону!" - беззвучно поддразнил я Льюиса.

- Вот так всегда, - развел руками Льюис. - Все тонкое мне не по зубам. Я слишком груб и не способен воспринимать даже толстые космические вибрации.

Какие еще космические вибрации! Я прекрасно понимал, что вытворяет эта стерва. Она была типичной шарлатанкой. Стоило ей узнать хоть что-то о человеке, как она тут же придумывала о нем какую-нибудь страшную историю и начинала ее излагать, внимательно следя за реакцией своей жертвы, чтобы по ходу дела корректировать повествование. Сейчас ей было достаточно узнать о том, что стоявший перед ней с разинутым ртом Льюис работал когда-то с Рудольфом Валентино. Впрочем, я не сомневался, что она скоро потеряет интерес к такой на первый взгляд мелкой сошке, как мой дорогой Льюис.

- Чучхе видит мужчину. Стройного смуглого мужчину, - продолжала миссис Брайс, со зловещим видом сверкая глазами. - На нем восточные одеяния…

Марион залпом осушила свой коктейль.

- Миссис Брайс, вон Грета Гарбо, - сказала она. - Грете наверняка очень нравятся ваши книжки.

Миссис Брайс тут же перестала вращать глазами и начала оглядываться по сторонам.

- Грета Гарбо?! - воскликнула она и тут же двинулась прямо к актрисе, прозванной Застывшим Пламенем, повернувшись к Льюису спиной и не обращая внимания на Чучхе, рвавшуюся к нему изо всех сил с оскаленными клыками. Узрев миссис Брайс с собачками, Грета Гарбо сжалась в кресле. - Да, "ясновидящей" явно был нужен кто-то поважнее Льюиса!

Я так и не узнал, как протекал телепатический контакт Чучхе с Гретой Гарбо, потому что в этот момент услышал где-то наверху лязг бронзовых дверей и скрежет шестерен. К нам - с некоторым опозданием - спускался самый важный человек в этом доме.

Подобравшись бочком к потайной двери в стене, я почувствовал, как у меня пересохло во рту и вспотели ладони. Неужели и Мефистофель так же нервничает, предвкушая очередную сделку?!

Лифт с негромким стуком остановился. Потайная дверь беззвучно скользнула в сторону. Ни одна живая душа не заметила, как в зале появился Уильям Рэндольф Херст собственной персоной. Льюис его тоже не заметил, потому что снова отплясывал чарльстон с Конни Толмедж. Вот так и вышло, что только я обратил внимание очень высокого пожилого человека, скромно севшего в углу.

Клянусь, у меня от чего-то побежали мурашки по коже. Пару недель назад Уильям Рэндольф Херст отпраздновал свое семидесятилетие. У него были седые волосы и грузное старческое тело, но в его осанке по-прежнему чувствовались сила и уверенность в себе.

Он тихо сидел в углу и наблюдал за гостями, резвившимися в его огромном зале, а я незаметно следил за этим человеком, создавшим современную журналистику и построившим благодаря своей решительности и неистощимой энергии финансовую империю, включавшую газеты, журналы, кинематограф, радио, шахты и бесчисленные ранчо. Херст назначал удобных ему президентов страны так, словно они состояли у него на службе. Он безжалостно принуждал окружающих вести игру по его правилам. Он устанавливал собственные нормы морали. И все же сидевший в углу человек казался мне подавленным, его странные бездонные глаза потухли.

Знаете, кого он мне напомнил? Громилу из какого-то нестрашного комикса. Огромного, как гора, грозного на вид и при этом печального.

Херст напомнил мне еще кое-кого, но об этом мне совсем не хотелось думать…

- Ты опять нас напугал! - воскликнула Марион, притворившись, что только что заметила Херста. - Смотрите! Вот он! Он обожает внезапно возникать в зале, как какой-нибудь Гудини [Гудини Гарри (1874-1926) - известный американский иллюзионист.]!.. Ну давай, Уильям! Поздоровайся с нашими дорогими гостями!

Марион взяла Херста за руку. Повинуясь, он встал и улыбнулся во весь рот. Его улыбка способна была напугать. Это была улыбка молодого и ненасытного человека.

- Здравствуйте, друзья! - произнес Херст своим неземным голосом. Амброуз Бирс [Бирс Амброз (1842-1911(?)) - американский журналист, сатирик и писатель.] как-то сравнил его голос со звуками, которые мог бы издавать аромат фиалок. Я никогда не слышал такой мелодичной человеческой речи. Казалось, бессмертен он, а не я. Впрочем, выглядеть заурядно - входит в мои обязанности.

Нужно было видеть последовавшую за этим сцену! Все собравшиеся замерли на месте, повернулись к Херсту, заулыбались и склонились перед ним. Совсем чуть-чуть. Наверняка они и сами не отдавали себе отчета в том, что кланяются, но я-то долго вращался при дворах могущественнейших владык и хорошо знаком с внешними проявлениями подобострастия. Из всех смертных, собравшихся в этом огромном зале, Херста не боялась только Марион. Даже Грета Гарбо поднялась из кресла.