Мальчика Учитель не выпускал из виду. Израсходовав всего два небольших камня, с силой отброшенных в сторону, противоположную цели, Ачаду удалось направить лодку прямо на Хепсу. Теперь, чтобы затормозить, нужно было стать очень аккуратным и точным – ведь кидать камни требовалось в сторону мальчика и, чтобы не попасть в него, их следовало непременно через него перекинуть. Поэтому Ачаду выждал, пока расстояние между лодкой и Хепсу не сократилось настолько, чтобы быть уверенным в собственных силах.

Первый брошенный камень едва не задел мальчика, зато скорость лодки заметно снизилась. Вторым Учитель выбрал совсем небольшой камень, зато швырнул его с большей силой. Надувное суденышко почти остановилось. Ачаду стал ждать, пока оно не приблизится вплотную к Хепсу.

Вглядываясь в неподвижное тело мальчика, Учитель почувствовал сильную тревогу: ему показалось, что Хепсу мертв. На самом деле измученный страхом и жаждой, мальчишка спал. Но, когда лодка ткнулась в него упругим боком, он сразу раскрыл глаза – круглые и невероятно огромные от нахлынувшего ужаса. Увидев над собой белую бороду Учителя, Хепсу радостно закричал.

Ачаду хотел было подать мальчику весло, но понял, что парень сильно ослаб и вряд ли его удержит. Тогда он осторожно перегнулся за борт, одной рукой вцепился в веревку, закрепленную вдоль бортов лодки, второй подцепил Хепсу за набедренную повязку. Силы Ачаду тоже были на исходе, но ему удалось все же приподнять мальчишку и перевалить через борт.

По щекам Хепсу текли слезы. Испуг, отчаяние, сменившиеся надеждой, а теперь и спасением, нашли наконец выход в громких рыданиях.

– Ну, ну… – пробормотал Ачаду. – Не трать попусту влагу. Все позади… – И сам тут же подумал: «А что позади? Да, мы сможем вернуться к земле, камней для этого хватит, а что дальше? Смерть все равно нас догонит, даже если мы поплывем прочь от земли». Словно проверяя смысл этой идеи, он посмотрел в черную даль. Гладкое полотно безводного, бездонного и безбрежного «озера» далеко-далеко скрывалось в туманной дымке. Учитель, разумеется, знал, что эффект дымки дает обыкновенный воздух, делавшийся видимым на протяжении огромного расстояния.

«Интересно, – подумал Ачаду, – если бы воздуха не было, смогли бы мы увидеть другие земли? Ведь черное «озеро», на котором лежит наша земля и обязательно должны лежать иные земли, абсолютно плоское… Подожди, – оборвал свои измышления Учитель. – А кто тебе сказал, что оно обязательно плоское? А что если не имеющая трения чернота – это поверхность… сферы?»

Несмотря на обезвоженность организма, лоб Ачаду покрылся испариной. Новая идея озарила его. Ну конечно же, это сфера! Мы живем на огромной-огромной сфере – огромной настолько, что кривизны ее поверхности просто не замечаем! И внутри этой сферы, – Ачаду посмотрел вниз, на светящуюся пыль, – находятся иные сферы, меньшие по размеру, но тоже огромные, которые и видятся отсюда точками! Внутри этих сфер есть свои, еще меньшие, и так почти до бесконечности, до самой маленькой составляющей вещества, а может, и еще глубже, ведь что такое бесконечность – неведомо никому!

Учитель поднял глаза к небу. Новое измышление нашло продолжение и в таком измерении: ведь если внутри этой сферы есть другие, то и данная сфера, вместе с другими подобными, может входить в сферу, намного большую, та, в свою очередь, еще в более огромную – и вот тут-то бесконечность и впрямь не имела границ…

Загадка о верхе и низе, мучившая Учителя перед позапрошлым сном, нашла красивое решение, которое объясняло все. Ачаду был почти уверен в правильности новой теории, которая не отметала, между прочим, его измышления о многочисленных землях на поверхности… теперь уже не плоскости, а сферы. А поскольку сфер оказалось бесчисленное множество, то и новых земель – во столько же раз больше!

Учитель рассмеялся, попробовав умножить огромное количество на бесконечное множество. Хепсу, уже переставший плакать, поднял на него удивленные глаза. Ачаду потрепал мальчика за плечо.

– Мы умрем? – спросил вдруг Хепсу. Это были его первые слова после спасения.

– Думаю, да, – не стал обманывать ученика Учитель. – Но мы можем совершить последнее путешествие, самое удивительное в нашей жизни!.. Мы уже находимся с тобой за краем земли. Как ты смотришь на то, чтобы отправиться еще дальше?

– Ничего не получится, – покачал головой мальчик. – Земля вернет нас к себе.

– Что ты говоришь? – насупил черные, как гладь «озера», брови Учитель. – Каким образом?

– Не знаю… Но когда я скользил от берега, то думал сначала тоже, что буду скользить так вечно. А потом увидел, что земля перестала отдаляться. Я уже стал засыпать, но мне показалось, что берег снова стал ближе…

Ачаду вспомнил, что и ему, когда он садился в лодку, показалось, будто мальчик стал ближе к берегу. И вновь пришедшая на ум догадка заставила Учителя охнуть от стыда. Да как же так, ведь он знал, он не раз объяснял это ученикам! Тела притягиваются друг к другу! И чем больше масса тела, тем сила притяжения больше. Какова же масса земли? Огромна! Разумеется, она притягивала к себе Хепсу, тем более – сила трения отсутствовала! Притянет она и лодку… Но! Ачаду знал и то, что сила притяжения уменьшается с расстоянием.

– Хепсу, мальчик мой! – дрогнувшим голосом произнес Учитель. – Ты поистине самый лучший, самый талантливый и умный мой ученик. Ты, конечно же, прав. Даже я забыл про это! И все же, если мы будем кидать камни, как только лодка станет замедлять ход, мы можем вырваться из сферы притяжения земли. Так я думаю…

– А если нам не хватит на это камней?

– Тогда наши тела вернутся когда-нибудь к земле.

– А если там, где земля уже ничего не притягивает, не будет не только воды, но и воздуха? – задал ученик совершенно неожиданный для Учителя вопрос.

– Почему?.. – начал было Ачаду, и вновь понял, что потерял былую остроту ума. Ну, конечно же!.. Впрочем, Хепсу тоже нашел нужный ответ:

– Потому что земля притягивает к себе воздух. А там, дальше, воздух притягивает только чернота, но она скользкая, и воздух будет скользить к большим массам – к нашей земле или к другим землям…

– Что?! – встрепенулся Ачаду. – Откуда ты знаешь про другие земли?

Мальчик вдруг вздрогнул и покраснел.

– Я не должен этого никому говорить… – опустил он голову.

– Мы все равно умрем, никто ничего не узнает, – сказал Учитель, хотя никак не мог взять в толк, что имеет в виду Хепсу.

– Ладно, – еле слышно прошептал ученик. – Сейчас, наверное, можно… Ты помнишь моего отца?

– Да, конечно, – кивнул Ачаду. – Он пришел в наше селение издалека, быстро прижился, взял в жены твою мать, очень красивую тогда… А потом он погиб во время охоты. Пропал в лесу. Другие охотники искали его несколько междусоний, но не нашли даже косточек. Ты же знаешь, сколько зверей в наших лесах!..

– Ты знаешь не все. Мне рассказывала мама, будто мой отец говорил, что он – не с этой земли. Он приплыл на большой лодке, стал жить с нами, но очень скучал по дому. Просил маму, чтобы она вместе со мной поплыла с ним на его землю. Но мама не захотела, испугалась, да и не очень верила во все это. Зато она сильно любила моего отца и не могла смотреть, как он тоскует. И отпустила его. Но отец запретил говорить, кто он такой и откуда, и сказал маме: пусть все думают, что он погиб на охоте.

Хепсу замолчал. Ачаду молчал тоже – ошарашенный услышанным. Наконец он разлепил губы:

– Так вот почему ты увязался за мной!..

Хепсу кивнул.

– Да, но я не сказал еще самого главного… Я и сам не верю в это, мама тоже не верила, но все-таки сохранила вот это… – Мальчик сунул руку за набедренную повязку и вынул из ее складок светлый кружок с красным пятнышком посредине.

– Что это такое? – ахнул Учитель, глядя во все глаза, как загадочно светится алый камешек на блестящем диске, лежащем на ладони Хепсу. Ачаду протянул руку, и мальчик передал ему камень в странной оправе. Прикоснувшись к диковине, Учитель свел брови. Что-то она ему неожиданно напомнила… Рука Ачаду легла на грудь. Пальцы нащупали гладкую бусинку. Учитель поднес подарок старейшины к глазам. Перевел взгляд на кругляш Хепсу. Нет, непохоже. У него камень совсем маленький и прозрачный, а этот – пылает огнем. И диск – необычный, блестящий, похож на металл, но на ощупь – теплый и… будто живой. Его камень – это просто украшение, талисман, а вот у мальчика…

– Что это? – повторил он.

– Мама говорила, что отец называл это «ма-як», – мальчик выговорил последнее слово по слогам. – Я не знаю, что это значит. Но отец дал это маме и сказал, если она передумает, пусть нажмет на красный камень, тогда он приплывет за ней. Мама сильно скучала по моему отцу. Но она не верила, что земля имеет край. Она перестала верить и в то, что отец приплыл с другой земли. Мама убедила себя, что он и правда погиб на охоте. Но мне она рассказала все и передала «маяк» перед смертью.

– Значит, другие земли все-таки есть! – Учитель воздел к небу руки. – Значит, я был прав!

– Ты знал об этом?! – настал черед удивляться мальчику.

– Я не знал наверняка. Но это было главное мое измышление. Я не говорил о нем никому! И вот – доказательство…

– Но, может, все это неправда! Даже мама не верила…

– Мы можем проверить…

– Ты думаешь, он приплывет?

Ачаду промолчал. Он не знал. А еще он подумал, что даже если всё правда, то путь от чужой земли может оказаться столь долгим, что они все равно не дождутся отца Хепсу.

Мальчик подумал о том же. И все-таки нажал на красный камень в середине блестящего круга.

Глава 4

Учитель и ученик спали. Возможно, это был уже тот сон, который плавно переходит в состояние, из которого нет пробуждения. Так бы, вероятно, и случилось с Ачаду и Хепсу. На жизнь у них сил все равно не осталось, на спасение не было надежды. Уснуть и не проснуться – это казалось обоим не худшим решением.

Однако в этот раз уйти в вечность им было не суждено. Первым проснулся Хепсу – от монотонного тонкого свиста. Сначала ему показалось, что из лодки выходит воздух, но оторвать голову от упруго-уютного борта он не сумел. Впрочем, мысли в голове еще шевелились, и мальчик подумал, что если бы лодка сдувалась, он бы это почувствовал – той же головой. Мысль эта была совсем посторонней, ненужной, чужой. Хепсу отнюдь не хотелось додумывать ее дальше. Он вновь смежил веки, стараясь не обращать внимания на непонятный свист. Но звук становился все громче, перешел уже в басовитое гудение. «Похоже на мой маленький дусос, – возникла еще одна мысль. – Но кто на нем может играть?»

Заворочался Учитель.

– Что это? – спросил он, прислушавшись. Хепсу не ответил. Сил на это не было, да и ответа он все равно не знал.

Звук стал еще громче. Теперь он больше всего походил на шум горного ручья.

Ачаду, застонав, приподнялся и затуманенным взором стал искать источник звука. И сразу вздрогнул, напрягся, взгляд его моментально прояснился и застыл, устремленный в черную гладкую даль.

Учитель хотел что-то сказать, но горло издало лишь изумленный клекот. Он откашлялся и прохрипел:

– Посмотри…

Хепсу собрался, тоненько заскулил, но все же сумел приподнять голову. И тут же, вскрикнув, уронил ее снова и крепко зажмурился. Из туманного далёка по черной глади «озера» прямо на них мчалось нечто огромное и блестящее. Это можно было принять за лодку, не будь оно столь большим и если бы оно не издавало звук, ставший уже оглушительным ревом.

Мальчик задрожал, сжался на дне лодки в комочек и закрыл голову руками. Учитель же, напротив, застыл от восторженного ужаса, широко распахнув глаза и даже забывая моргать.

Загадочная «лодка», между тем, неожиданно перестала реветь, но через пару мгновений завизжала совсем непереносимо для слуха. И тут же резко сбросила скорость, а потом и вовсе замедлилась настолько, что теперь ее смог бы догнать и пеший путник. Режущий нервы визг наконец-то прекратился.

Хепсу, все еще продолжая дрожать, приоткрыл веки, готовый тут же захлопнуть их снова. Но увиденное так потрясло его, что глаза, напротив, расширились, как до этого у Ачаду. Прямо на лодку наплывала серебристая гора – так, по крайней мере, показалось мальчику со дна надувного суденышка. Склон «горы» выглядел абсолютно гладким и был закругленным, словно у гигантского плода фруктового дерева. Однако больше всего поразило Хепсу не это. Посреди приближавшейся громадины он увидел… два окна! Большие, в половину человеческого роста, со скругленными краями, и не пустые, как в хижинах, а блестевшие, словно глаза; они как раз глаза и напоминали. Но самое странное, и в необъяснимой своей странности ужасное, заключалось в том, что из обоих «глаз» на Хепсу смотрели люди! По человеку на каждое окно. Язык перестал повиноваться мальчику, и он лишь коротко взвизгнул.

Учитель тоже смотрел на окна, вернее – на глядящих оттуда людей. Теперь они были так близко, что можно было без труда разглядеть их лица. И лица эти Ачаду сразу не понравились. Одно было одутловатое, с мешками под щелочками глаз, с резкими складками возле углов рта; другое – почти красивое, правильной овальной формы, с тонким прямым носом, большими блестящими карими глазами и выразительным чувственным ртом. Правда, обладатель второго лица, в отличие от первого, был абсолютно лыс, зато имел аккуратную черную бородку и усики щеточкой. Но самое главное – глаза. Как щелочки первого, так и коричневые опалы второго излучали почти осязаемый холод. Ачаду сразу стало ясно, что от обладателей таких глаз ничего хорошего ждать не стоит.

Между тем гигантская лодка совсем сбавила ход и замерла в паре шагов от суденышка Ачаду и Хепсу. Какое-то время ничего не происходило, только из глаз-окон исчезли наблюдатели. Учитель почти не сомневался, что скоро предстоит увидеть их воочию. И это его совершенно не радовало. Ачаду нахмурился, пожевал губы.

Хепсу посмотрел на Учителя с надеждой:

– Кто-то из них – мой отец?

– Нет. Может, он тоже там, но эти двое… Они мне не нравятся. Если они станут спрашивать, кто дал тебе диск…

– Маяк, – подсказал Хепсу.

– Да, – нервно мотнул головой Ачаду. – Так вот, если станут спрашивать, не говори!

– Почему?

– Не знаю. Но лучше не надо.

– А что ответить?

– М-м… Не знаю… – Учитель поморщился. – Я всегда внушал вам, как нехорошо лгать. Так вот, забудь сейчас о том, что я говорил тогда. Давай скажем, что нашли его здесь, на берегу.

– Хорошо, – кивнул мальчик, но в глазах у него осталось недоумение. А сам Ачаду вспомнил вдруг о подарке старейшины и на всякий случай, сняв его с шеи, спрятал в складках набедренной повязки.

Серебристая «лодка» снова проснулась. Вновь послышался звук, но не свист или рев, а тихое шипение. Точно так же шипят напуганные розалики, когда их пытаются схватить. Но это шипение не казалось испуганным, скорее наоборот – оно будто бы предупреждало об опасности, а то и угрожало.

По гладкому выпуклому боку блестящей громадины пробежала тонкая черная трещина, обрамив собой большой, в два человеческих роста, прямоугольник. Щель быстро росла, а вырезанный ею прямоугольник начал медленно опускаться к надувной лодке.

Хепсу, по-прежнему сидя на дне, отполз к ногам Учителя и прижался к ним. Его снова била крупная дрожь. Ачаду положил ладонь на голову ученика.

– Спокойно, Хепсу! Непонятное всегда кажется страшным, но не всегда им является…

Впрочем, и сам Учитель чувствовал себя неуютно. Но, успокаивая мальчика, он убеждал и себя. Вряд ли он сейчас по-настоящему боялся, но сказать, что страх ему был вовсе неведом, было бы неправдой.

А серебристый прямоугольник все опускался, оставив за собой в боку странной «лодки» хищно распахнутый зев. Такое сравнение пришло в голову Учителя неспроста – он был уверен, что эта разверстая темная дыра предназначена для них с Хепсу.

В то самое мгновение, когда серебряная плита, оказавшаяся с внутренней стороны темно-серой, опустилась в полушаге от лодки, в черном проеме показались две человеческие фигуры. Впрочем, были ли то действительно люди, Ачаду не смог бы сказать наверняка, потому что тела их с ног до головы покрывала такая же серебристо-блестящая, как и корпус гигантского судна, ткань. Даже головы существ оказались закрытыми этой тканью, и только в том месте, где у нормальных людей расположены глаза, сверкало по огромному, в половину лица, кругу.

Существа уверенно направились к лодке Ачаду. Подойдя к краю плиты, одно из них нагнулось, дотянулось до веревки, протянутой вдоль бортов, и подтянуло лодку к себе. Второе ткнуло пальцем на Ачаду, потом на дрожавшего Хепсу, а затем, недвусмысленно, – на черневшую позади себя дыру.

Мальчик еще сильней прижался к ногам Учителя, даже судорожно их обнял. Рука Ачаду, все еще лежавшая на голове Хепсу, погладила волосы ученика.

– Ну-ну, мальчик, – прошептал Учитель. – Пойдем! Не стоит их злить.

Хепсу затрясся пуще прежнего, замотал головой, из глаз его брызнули слезы. Он что-то нечленораздельно провыл. И тогда Ачаду взял мальчика за плечи и крепко его встряхнул.

– Ну же! – крикнул он, нагнувшись к самому уху Хепсу. – Ну! Давай! Приди в себя!

Все было напрасно – мальчик продолжал выть и мотать головой так, что черные длинные космы захлестали по рукам Ачаду.

Фигуры в блестящих одеждах переглянулись. И одна сказала другой скрежечуще-громко:

– Бесполезные. Маложивущие.

Вторая фигура – та, что удерживала за веревку лодку – молча кивнула. А первое существо вновь повернулось к людям и крикнуло:

– Быстро в корабль!

Ачаду, услышав человеческую речь, сразу успокоился, хотя слово «корабль» было ему незнакомо. Впрочем, он догадался: так называется лодка чужаков. Но предаваться дальнейшим измышлениям Учитель не стал, а просто ухватил Хепсу поперек талии и шагнул с ним за борт.

Тот человек, что держал лодку (то, что это все-таки люди, Ачаду уже почти не сомневался), выпустил из рук веревку и пнул надутую шкуру. Лодка быстро заскользила к берегу. Учитель проводил ее тоскующим взглядом – путь домой незнакомцы им отрезали.

Второй – тот, что кричал про «корабль» – толкнул Ачаду в спину и зычно повторил:

– В корабль! Быстро!

Насилу удерживая брыкающегося мальчика, Учитель зашагал в зияющий чернотой проем.

Глава 5

Учитель подозревал, что в загадочном корабле их ждут неведомые испытания и опасности, но он все же не рассчитывал, что они начнутся вот так сразу: стоило прямоугольной плите встать на свое место, как отовсюду – сверху, сбоку и даже снизу – забили тугие струи мерзко пахнущей жидкости. Дыхание сразу перехватило. В голове вспыхнуло: «Вот и все. Нас отравили!» Правда, рядом стояли и чужаки, по которым также хлестала вонючая жидкость, и это, похоже, их вовсе не беспокоило. К тому же, зачем применять столь сложный способ убийства? Достаточно было всего-навсего не трогать их с Хепсу – и они бы умерли сами, скорее всего – еще в эту бессонницу.

Потоки жидкости прекратились. Теперь отовсюду подул ветер. Вообще-то на земле из-за постоянной температуры почти не было ветра – лишь в горах или возле больших водоемов происходило порой слабое движение воздуха. Поэтому Ачаду не сразу понял, что их обдувает воздухом – сначала ему показалось, что это вновь бьют по телу жидкие струи, только на сей раз без запаха. И лишь когда он почувствовал, что кожа и волосы стали быстро высыхать, пришел к верному выводу.

Там, где они сейчас стояли, было довольно тесно и почти темно – лишь неведомо откуда брезжил мертвенно-синий свет. Но стоило прекратиться ветру, как прямо перед Учителем образовался проем – на этот раз возникшая в гладкой стене щель быстро раздалась в стороны, и впереди блеснул яркий свет.

В спину толкнули. Ачаду едва не упал и невольно шагнул навстречу свету. Мальчик на его руках тяжело дышал, но дрожать и вырываться перестал. Похоже, от потрясения его сознание перешло из одной крайности в другую: от паники к полной апатии. Это тревожило Учителя, да и руки его сильно устали.

– Пойдешь сам? – шепнул он на ухо Хепсу.

Тот никак не отреагировал на вопрос. Но Ачаду все-таки осторожно опустил мальчика на ноги. Хепсу пошатнулся, но устоял. Однако сзади их вновь ткнули в спины, и если бы Учитель не придержал мальчика, тот непременно бы упал. Ачаду повернул голову и процедил: