- Это для нашего друга инспектора МакНила. По дороге мы занесем его в Скотланд-Ярд, а потом отправимся обедать в ресторан "Рандеву". Я попросил мисс Фаркуар составить нам компанию.

- А как же Риджуэй?

- А что с ним такое? - В глазах Пуаро сверкнул насмешливый огонек.

- Ну...если вы не думаете...тогда, что ж...

- И что у вас за привычка мямлить, мой милый Гастингс. Я всегда обо всем думаю - в отличие от вас. Если Риджуэй и в самом деле оказался вором, похитившим облигации - ещё недавно это бы меня ничуть не удивило - что ж, дело было впечатляющим, но не слишком сложным. Обычная история.

- Боюсь только, что мисс Фаркуар вряд ли бы согласилась с вами.

- Возможно, вы и правы, друг мой. Так что, как видите, все к лучшему. А теперь, Гастингс, давайте вспомним, как развивались события. По вашим глазам, друг мой, видно, что вы прямо-таки сгораете от желания узнать разгадку этого дела. Итак, запертый саквояж с облигациями выкрадывают из запертого чемодана, и пакет пропадает бесследно. Как сказала сама мисс Фаркуар, он растворился в воздухе. Ну, а поскольку современная наука не признает волшбства, можем смело отбросить это предположение. Что же происходит на самом деле? Каждый, кто знал об облигациях, отлично понимал, что пакет просто невозможно пронести на берег незамеченным...

- Да, но все же мы знаем...

- Говорите за себя, Гастингс! Я рассуждаю просто: раз это было невозможно, значит, они попали на берег каким-то другим путем. Остаются две возможности: либо пакет с облигациями спрятали на борту корабля...либо бросили за борт!

- Привязав к нему что-то вроде поплавка?

- Дался вам этот поплавок, Гастингс. Никакого поплавка не было.

Я вытаращил на него глаза.

- Но...но если облигации выбросили за борт...как же их в то же самое время могли распродавать в Нью-Йорке?!

- Всегда восхищался вашим непревзойденным умением мыслить логически, мой дорогой друг! Раз облигации распродали в Нью-Йорке, отсюда следует, что никто их за борт не бросал. Теперь вы видите, куда это нас привело?

- Туда же, откуда мы начали, - мрачно ответил я.

- Jamais de la vie *! Если сверток выбросили за борт, а облигации все-таки были пущены в продажу в Нью-Йорке, значит, в свертке их попросту не было! Разве кто-нибудь может доказать, что они вообще там были? Вспомните, друг мой, с той самой минуты, как мистер Риджуэй получил его в Лондоне, он ни разу не вскрывал этот самый пакет!

- Вы правы...но тогда...

Пуаро нетерпеливо оборвал меня на полуслове.

- Позвольте мне закончить. Насколько я могу судить, эти облигации в последний раз видели 23 рано утром. Это было в офисе Англо - Шотландского банка. Предполагается, что после этого они лежали в запечатанном пакете. А в следующий раз они всплыли только в Нью-Йорке, и случилось это через полчаса после прибытия "Олимпии" в порт. А если верить одному свидетелю, которого, к сожалению, никто не слушал, так вообще за полчаса до прибытия "Олимпии"! Предположим, Гастингс, что облигаций вообще не было н корабле. Могли они каким-нибудь другим способом попасть в Нью-Йорк, спросите вы. Да, отвечу я - на "Гигантике" - он вышел из Саутгемптона в тот же самый день, что и "Олимпия", к тому же он - обладатель "Голубой ленты Атлантики". Посланные с "Гигантиком", облигации могли попасть в Нью-Йорк за день до того, как "Олимпия" вошла в порт. Итак, туман понемногу рассеивается, не так ли? В свертке с облигациями никаких облигаций нет и в помине, а подмена происходит, скорее всего, в конторе Англо-Шотландского банка. Для любого из троих присутствующих - Филиппа Риджуэя и двоих генеральных директоров проще простого заранее приготовить точную копию пакета, а потом незаметно подменить им настоящий. Настоящие облигации отправили в Нью-Йорк с инструкциями - продавать их сразу же, как "Олимпия" войдет в порт. Но при этом преступник должен был обязательно находиться на борту "Олимпии", чтобы инсценировать ограбление.

- Но зачем?

- Затем, мой дорогой Гастингс, что если бы Риджуэй, распечатав пакет, обнаружил подмену, то подозрение автоматически пало бы на тех, кто работает в Англо-Шотландском банке. Но тот, кто плыл в соседней с ним каюте, далеко не глуп - сначала он для вида взламывает замок, чтобы инсценировать похищение, хотя на самом деле он открыл его своим ключом, потом швыряет за борт пакет и ждет, пока пассажиры сойдут на берег. Естественно на нем очки, которые скрывают глаза, к тому же, как инвалид, он может носа не высовывать из своей каюты - из страха столкнуться нос к носу с Риджуэем. Выждав, он преспокойно сходит с корабля в Нью-Йорке, и тут же возвращается в Лондон!

- Но кто...кто этот человек?

________________

* Jamais de la vie (фр.) - ничуть не бывало

- Тот, у кого был запасной ключ. Тот, кто заказал замок. Тот, кто вовсе не лежал в постели с жесточайшим бронхитом в своем доме - наш "старый брюзга" - мистер Шоу! Преступники порой встречаются и в самых верхах, мой дорогой друг! А, вот и мадемуазель Фаркуар! У меня для вас хорошие новости! Все чудесно! А теперь...вы позволите?

И сияющий Пуаро расцеловал удивленную девушку в обе щеки.

Похищение премьер-министра

Теперь, когда война и все трудности и лишения, неизбежно с ней связанные, стали уже достоянием истории, думаю, что пришло, наконец, время открыть миру ту выдающуюся роль, которую сыграл мой друг Пуаро в момент национального кризиса. Эта тайна в свое время была известна только нескольким людям. Ни слова об этом не должно было просочиться в прессу. Но теперь, когда необходимость в строгом соблюдении её отпала, я считаю, что было бы только справедливо, чтобы вся Англия узнала, чем она обязана моему тщеславному маленькому другу, чей могучий интеллект, к счастью, сумел вовремя предупредить нависшую над страной катастрофу.

Однажды вечером, после обеда - надеюсь, читатель извинит меня, если я не назову точную дату, достаточно сказать, что это случилось в то время, когда разговоры о сепаратном мире повторялись на все лады всеми, кто ненавидел Англию - мы с моим другом сидели в своей квартире. После того, как меня по ранению списали в резерв, я по собственному желанию начал службу во вспомогательных частях. Постепенно у меня появилась привычка по вечерам заглядывать к Пуаро - посидеть у камина и поболтать о тех делах, расследованием которых он занимался в то время.

В тот самый вечер я все пытался вытянуть из него, что он думает по поводу событий, о которых тогда кричали все газеты - о попытке покушения на мистера Дэвида МакАдама, премьер-министра Великобритании. Увы, цензура тогда работала на совесть. Ее недремлющее око было повсюду. В многочисленные газетные публикации не просочилось ни слова о подробностях этого страшного дела - ничего, кроме того, что премьер-министр лишь чудом остался жив. Пуля только слегка задела ему щеку.

Помню, как я возмущался небрежностью нашей полиции, по чьей небрежности или некомпетентности чуть не произошло столь кошмарное преступление. Я ни одной минуты не сомневался, что наводнившие Великобританию германские агенты дорого бы дали за то, чтобы покушение удалось. "Неистовый Мак", как окрестили его члены его собственной партии, вел неуклонную и непримиримую борьбу с теми, кто старался, и не без успеха, склонить общественное мнение к мысли о сепаратном мире с Германией.

Он был не просто премьер-министр Великобритании - он и был сама Великобритания. Убить его значило бы нанести сокрушительный удар по могуществу Британской империи. Фигурально выражаясь, это значило бы перерезать горло британскому льву.

Пуаро хлопотливо оттирал крошечной губкой какое-то едва заметное пятнышке на рукаве своего серого костюма. В мире не было второго такого чистюли, как Эркюль Пуаро - аккуратность и порядок были его божествами. Полностью погрузившись в это занятие, он, похоже, напрочь забыл о моем существовании и даже не чувствовал запаха бензина, от которого в комнате едва можно было дышать.

- Потерпите, мой друг, ещё минута - и я в вашем распоряжении. Я уже почти закончил. Это кошмарное грязное пятно - гадость какая! Ну вот, кажется, я наконец справился с ним! Уфф! - И он торжествующе взмахнул губкой.

Улыбнувшись, я закурил сигарету.

- Было что-нибудь интересное за последнее время? - помолчав немного, полюбопытствовал я.

- Как вам сказать? Помог...как это сказать?... ах да, поденщице отыскать мужа. Трудное дело, скажу я вам. К тому же требующее огромного такта. Знаете, Гастингс, у меня с самого начала были кое-какие подозрения. Что-то мне подсказывало, что этот самый муж не слишком обрадуется, когда его найдут. Как бы вы поступили на моем месте? Что касается меня, признаюсь, все мои симпатии были на его стороне. Только вообразите себе, беднягу и за человека-то не считали. Вот он и предпочел исчезнуть.

Я рассмеялся.

- Ну, наконец-то! Это грязное пятно - его больше нет! Ну, друг мой, я в вашем распоряжении.

- Я хотел спросить, что вы думаете об этом покушении на МакАдама?

- Чепуха! Детские забавы! - презрительно фыркнул Пуаро, - Как можно принимать всерьез подобный вздор? Стрелять из винтовки...фи! Что за ерунда! Такие вещи уже отошли в прошлое!

- Однако на этот раз он, кажется, едва не поплатился жизнью, осмелился напомнить я.

Пуаро возмущенно всплеснул руками. Он уже открыл было рот, чтобы возразить, как вдруг нас неожиданно прервали. В дверь осторожно постучали. Потом она приоткрылась и в щель просунулась голова квартирной хозяйки. По её словам, внизу Пуаро спрашивают два джентльмена.

- Они не сообщили мне, как их зовут, сэр. Но просили передать, что дело чрезвычайно важное.

- Проводите их наверх, - велел Пуаро, аккуратно разглаживая складку на своих серых брюках.

Через пару минут на пороге нашей комнаты появились двое джентльменов. Сердце мое на мгновение остановилось, а потом вдруг заколотилось, как сумасшедшее, когда в одном из них я безошибочно узнал не кого-нибудь, а самого лорда Эстера, известного всей стране председателя палаты общин. Лицо его спутника, мистера Бернара Доджа, было знакомо не только мне, но и всей Англии. Это был член военного кабинета, а, кроме того, насколько мне известно, ближайший друг премьер-министра.

- Мсье Пуаро? - осведомился лорд Эстер. Мой друг учтиво поклонился в ответ. Великий человек перевел взгляд на меня, и на лице его появилось сомнение. - Простите, сэр, но дело не только личное, но и конфиденциальное.

- В присутствии капитана Гастингса вы можете говорить совершенно свободно, - заявил мой друг, кивком головы предлагая мне остаться, - Его таланты оставляют желать лучшего, это верно. Но за скромность его я ручаюсь головой.

Лорд Эстер все ещё колебался. Конец его сомнениям положил мистер Додж.

- Ах, да бросьте вы, право! - взорвался он. - Что толку ходить вокруг да около?! Нельзя терять ни минуты, иначе очень скоро вся Англия будет знать, в какую галошу мы сели. Давайте перейдем к делу! Время сейчас все!

- Прошу вас, садитесь, джентльмены, - учтиво произнес Пуаро. Позвольте предложить вам кресло, милорд?

Я услышал, как лорд Эстер со свистом втянул в себя воздух.

- Так вам известно мое имя?!

Пуаро скромно улыбнулся.

- Конечно. Я же читаю газеты...а там всегда масса фотографий. Как же я мог вас не узнать?

- Мсье Пуаро, сегодня я пришел, чтобы посоветоваться с вами относительно дела чрезвычайной важности. И вынужден просить, чтобы ни слова об этом не просочилось в прессу.

- Слово Эркюля Пуаро - этого достаточно! - напыщенно заявил мой маленький друг.

- Это касается премьер-министра. Похоже, у нас серьезная проблема.

- Нам конец! - схватился за голову мистер Додж.

- Стало быть, рана оказалась серьезной? - не вытерпел я.

- Какая рана?

- Рана от пули.

- Ах это! - презрительно фыркнул Додж, - Выкиньте это из головы. Дело прошлое.

- Как уже сказал мой коллега, - перебил его лорд Эстер - все это уже сейчас не имеет никакого значения. Нам повезло - покушение не удалось. Был бы счастлив сказать то же самое о следующей попытке.

- Так, стало быть, была сделана вторая попытка?

- Да. Хотя в этот раз все было по-другому. Мсье Пуаро...премьер-министр пропал!

- Что?!

- Он похищен!

- Невозможно! - от возмущения я сорвался с места.

Пуаро бросил на меня предупреждающий взгляд, который я слишком хорошо знал. Я тут же прикусил язык и скромно уселся в углу.

- Увы, каким бы невероятным это ни казалось, тем не менее его действительно похитили, - подтвердил лорд Эстер.

Пуаро вскинул глаза на мистера Доджа.

- Вы только что сказали, мсье, что время сейчас все. Что вы хотели этим сказать?

Двое мужчин переглянулись. К моему удивлению, на этот раз заговорил лорд Эстер.

- Вы слышали, мсье Пуаро, о том, что вскоре должна состояться конференция стран-союзниц?

Мой друг молча кивнул.

- По вполне понятным причинам, время и место этой встречи пока держится в строгой тайне. Но, увы, хотя мы сделали все от нас зависящее, чтобы ни слова об этом не просочилось в прессу, в дипломатических кругах дата встречи каким-то образом уже стала известна. Конференция должна состояться завтра, во вторник вечером, в Версале. Теперь, думаю, вы понимаете всю серьезность положения, в котором мы оказались. Не стану скрывать от вас тот факт, что присутствие премьер-министра Великобритании на этой конференции - вопрос первостепенной важности. Пропаганда сторонников заключения сепаратного мира, несомненно, начатая немецкими агентами, затесавшимися в общество, становится все ожесточеннее. Уже никто не сомневается, что лишь присутствие на Конференции премьер-министра, лишь его железная воля способны переломить ход событий. Отсутствие его может иметь самые серьезные, даже, я бы сказал, катастрофические последствия для нашей страны, да и для всего человечества - вплоть до заключения сепаратного мира, который станет позором для нашей страны. Увы, среди нас нет никого, кто в такой важный для страны момент мог бы занять его место. Только он один может представлять интересы Великобритании на этой Конференции.

Пуаро помрачнел.

- Насколько я понимаю, вы уверены, что похищение премьер-министра в такой момент - не что иное, как попытка помешать его участи. В этом совещании? И в конечном итоге, сорвать Конференцию?

- Ничуть в этом не сомневаюсь. Собственно говоря, он был похищен в тот момент, когда уже был на пути во Францию.

- А когда должна начаться Конференция?

- Завтра вечером в девять.

Пуаро извлек из кармана свои чудовищных размеров часы.

- Сейчас как раз без четверти девять.

- Осталось двадцать четыре часа, - трагически шепотом произнес мистер Додж.

- С четвертью, - добавил Пуаро, - Не забывайте - с четвертью, мсье! Эти пятнадцать минут могут оказаться нам на руку! А теперь давайте займемся деталями. Где произошло похищение: в Англии или во Франции?

- Во Франции. Мистер МакАдам сегодня утром пересек Канал* и высадился во Франции. Вечером он должен был быть на ужине у командующего эскадрой. Предполагалось, что там он и переночует, а утром отправится в Париж. Через Канал его переправили на эскадренном миноносце. В Булони его ждал штабной автомобиль с одним из адъютантов командующего.

- И что же?

- Так вот - из Булони он выехал. И словно сквозь землю провалился.

______________

* Канал - имеется в виду Ла-Манш

- Как это?

- Мсье Пуаро, и автомобиль, и адъютант - все оказалось ловушкой. Нас одурачили Уже позже настоящий штабной автомобиль нашли на одной из проселочных дорог. И водитель, и адъютант командующего были без чувств - их обоих оглушили ударом по голове и бросили, беспомощных и связанных, в автомобиле.

- А поддельная машина, которая увезла премьер-министра?

- Она словно растворилась в воздухе.

Пуаро сделал нетерпеливый жест, - Невероятно! Просто невероятно! Неужели же никто до сих пор её не видел? Как это возможно?

- Мы поначалу тоже думали, что отыскать её не составит большого труда. Казалось, это просто вопрос времени, особенно если вести поиски достаточно энергично. К тому же эта область Франции находится в ведении военной администрации. Поэтому мы нисколько не сомневались, что машину обнаружат очень скоро. Французская полиция и наш Скотланд-Ярд работали рука об руку, воинские части прочесали каждую пядь земли - но все было напрасно! Как вы уже сказали, это невероятно, и тем не менее это так. И премьер-министр, и машина, и похитители исчезли, будто по мановению волшебной палочки!

В эту минуту вновь раздался стук в дверь и на пороге появился совсем юный офицер. Подойдя к лорду Эстеру, он вручил ему объемистый конверт, облепленный сургучными печатями.

- Только что из Франции, сэр. Согласно вашему приказу я тотчас привез его сюда.

Министр нетерпеливо сорвал печати и разорвал конверт. С губ его сорвалось невнятное восклицание. Офицер отдал честь и вышел.