Глэдис покачала головой.

— Вот уж не сказала бы, сэр. Мисс Лили всегда важничала. Не то, чтобы она была груба, нет, сэр! Только всегда держала его на расстоянии.

— А он, наверное, был сильно увлечен ею, не так ли?

— О нет, сэр, я бы не сказала! Так, между прочим. А вот мистер Виктор Аствелл, этот да! Он просто сходил по ней с ума!

Девушка хихикнула.

— Да что вы говорите?!

Глэдис опять захихикала.

— Да, он глаз от неё не мог оторвать! Да ведь и вправду сказать, она прехорошенькая — высокая, тоненькая, а эти её светлые волосы просто чудо, как хороши! Она и впрямь настоящая лилия, правда, сэр?

— Ей бы очень пошел зеленый цвет, — мечтательно заявил Пуаро. — Только представьте себе — зеленое вечернее платье…

— А у неё есть такое, сэр, — обрадовалась Глэдис, — Конечно же, сейчас она его не может носить из-за траура, но она надевала его в тот самый вечер, я точно помню. Как раз, когда убили сэра Рубена.

— Только платье должно быть светло-зеленым, — продолжал Пуаро.

— Оно как раз светло-зеленое, сэр. Если вы подождете минуту, я его вам принесу. Все равно мисс Лили только что отправилась прогулять собак.

Пуаро глубокомысленно кивнул. Он это знал ничуть не хуже Глэдис. Тем более, что он и отправился на поиски младшей горничной, только предварительно убедившись, что Лили вышла из дома. Глэдис убежала, и через минуту вернулась. В руках она держала вечернее платье из светло-зеленого шифона.

— Восхитительно! — пробормотал Пуаро, воздев в восхищении руки к небу. — Позвольте, я поднесу его к свету. Мне хочется рассмотреть его получше.

Взяв у Глэдис платье, он повернулся к ней спиной и поспешил к окну. Придвинувшись к свету, Пуаро разгладил платье на вытянутых руках.

— Оно просто изумительно, — провозгласил он, — и цвет очаровательный! Тысяча благодарностей, мадемуазель, что показали мне его.

— Не стоит, сэр, — сказала та. — Мы все знаем, что французы просто без ума от дамских туалетов.

— Вы очень добры, — пробормотал Пуаро.

Она поспешила к двери, унося с собой платье. Пуаро проводил её взглядом. Потом опустил глаза и лукава усмехнулся. В правой его руке сверкнули крохотные ножницы, а в левой он с триумфом сжимал узкую полоску светло-зеленого шифона.

— А теперь, — пробормотал он, — капельку смелости!

Он вернулся к себе в комнату и вызвал Джорджа.

— Мой добрый Джордж, на туалетном столике лежит золотая булавка для галстука. Принеси её сюда.

— Да, сэр.

— А на умывальнике ты найдешь бутылочку с карболкой. Окуни, прошу тебя, в этот раствор кончик булавки.

Джордж послушно выполнил все, что ему было приказано. Он слишком долго служил у Пуаро, чтобы удивляться причудам своего хозяина.

— Я все сделал, как вы сказали, сэр.

— Хорошо. А теперь подойди. Вот мой указательный палец — уколи его булавкой, только самый кончик.

— Прошу простить, сэр, вы хотите, чтобы я воткнул в него булавку?

— Да, да, ты все правильно понял. Нужно, чтобы на пальце выступила кровь, но только крохотная капелька.

Джордж пожал плечами и сжал палец своего маленького хозяина. Пуаро страдальчески зажмурился и отвернул голову. В ту же минуту слуга слегка уколол его палец булавкой и Пуаро издал жалобный стон.

— Тысяча благодарностей, Джордж, — пробурчал он, — Мог бы так и не усердствовать.

Достав из кармана лоскуток бледно-зеленого шифона, он аккуратно уронил на него малюсенькую капельку крови.

— Блестяще! — усмехнулся он, разглядывая творение своих рук. — Неужели тебе не интересно, Джордж? Ну что ты за человек, право!

Но внимание слуги в этот момент было приковано к чему-то за окном.

— Прошу прощения, сэр, — пробормотал он. — Только что к дому в автомобиле подъехал какой-то джентльмен.

— Ага! — воскликнул Пуаро, резво вскакивая на ноги. — Таинственный мистер Виктор Аствелл! Немедленно пойду вниз — надо с ним познакомиться!

Но Пуаро было суждено узнать, что это за человек, ещё до того, как он его впервые увидел. В холле с невероятной силой гремел его голос.

— Думай, что делаешь, болван проклятый! Говорят тебе, в этом чемодане стекло! Убирайся с дороги, Парсонс, дьявол тебя раздери! Поставь это на место, идиот несчастный!

Пуаро поспешно спустился по лестнице. Виктор Аствелл был человеком громадного роста. Пуаро отвесил ему почтительный поклон.

— А вы ещё кто такой, дьявол вас задери? — прорычал великан.

Пуаро отвесил ещё один изящный поклон.

— Эркюль Пуаро, к вашим услугам.

— Боже милостивый! — ахнул Аствелл. — Так, значит, Нэнси все-таки послала за вами?!

Положив лапищу на плечо Пуаро, он потащил его за собой в библиотеку.

— Так значит, вы и есть тот самый парень, о котором рассказывают всякие чудеса? — пробурчал он, разглядывая его с ног до головы. — Прошу извинить, что был вначале несколько груб. Меня вывел из себя идиот-шофер! А Парсонс вообще всегда действует мне на нервы! Проклятый старый кретин!

— Терпеть не могу дураков, понимаете ли, — извиняющимся тоном заявил он. — Впрочем, похоже, к вам это не относится, ведь так, мсье Пуаро?

— Те, кто принимал меня за дурака, горько раскаивались, — коротко ответил сыщик.

— Неужели? Ну да ладно, раз уж Нэнси пригласила вас, быть по сему. Похоже, она так никогда и не успокоится, пока беднягу-секретаря не сунут в каталажку. На самом-то деле он тут не при чем. Этот Трефузис, между нами, безвреден, как молоко, которое он, по-моему, пьет с самого рождения. Жуткий трезвенник, аж с души воротит. Так что зря потратите время, я так считаю.

— Никогда нельзя считать время потраченным впустую, если есть возможность исследовать глубины человеческой натуры, — глубокомысленно заявил Пуаро.

— Человеческой натуры, вот как?

С удивлением воззрившись на маленького детектива, Виктор Аствелл опустился в ближайшее кресло.

— Чем могу быть полезен?

— Да, конечно. Расскажите мне, из-за чего вы в тот вечер поссорились с братом.

Виктор Аствелл покачал головой.

— Это не имеет ни малейшего отношения к делу, — решительно промолвил он.

— Разве можно знать наверняка? — усмехнулся Пуаро.

— Это, кстати, не касается и Чарльза Леверсона.

— Видите ли, леди Аствелл уверена, что Чарльз не замешан в убийстве дяди.

— Ох уж эта Нэнси!

— Парсонс уверяет, что в тот вечер слышал голос Чарльза Леверсона. Однако сам он его не видел. Впрочем, его вообще никто не видел.

— А вот тут вы ошибаетесь, — сказал Аствелл, — Я его видел!

— Вы?!

— Послушайте, все очень просто. Рубен вечно придирался к бедному парню — хотя, по правде сказать, и не без оснований. В тот вечер он и меня изрядно допек. В ответ я выдал ему парочку теплых слов, а потом, просто чтобы насолить Рубену, решил встать на сторону парня. Ну, а потом и решил дождаться Чарльза, чтобы предупредить, как обстоят дела. Поэтому, поднявшись в комнату, я не стал ложиться в постель, а оставил дверь открытой и уселся в кресло покурить. Комната моя на втором этаже, мсье Пуаро, а комната Чарльза — как раз напротив.

— Прошу прощения, что прерываю вас, но… мистер Трефузис, разве его комната тоже на этом этаже?

Аствелл кивнул.

— Да, его комната прямо за моей.

— Ближе к лестнице?

— Нет, она с другой стороны.

На лице Пуаро вдруг появилось загадочное выражение, но его собеседник, не заметив этого, увлеченно продолжал рассказывать.

— Как я уже сказал, я сидел в кресле, поджидая Чарльза. Вдруг внизу хлопнула дверь — было, по-моему, без пяти двенадцать — но ещё почти десять минут внизу было тихо. Чарльз не появлялся. Когда же я наконец увидел, как он поднимается по лестнице, то понял, что говорить с ним не имеет смысла.

Аствелл выразительно щелкнул себя по горлу.

— Понимаю, — сочувственно пробормотал Пуаро.

— Бедняга нализался так, что с трудом держался на ногах, — сказал Аствелл, — К тому же был бледен, как мертвец. Ну вот, я и решил не дергать его, а дать ему проспаться. И только потом я понял, что видел его сразу после убийства.

Пуаро сочувственно покивал.

— А вы слышали что-нибудь со стороны «Башни»?

— Нет, ничего. Вы забыли, что моя комната в противоположном конце коридора. Стены в доме толстые. Даже если бы кто-то стрелял, то и тогда, сомневаюсь, что услышал бы что-нибудь.

Пуаро опять кивнул.

— Я ещё спросил, не помочь ли ему добраться до постели, — продолжал Аствелл, — Но он только буркнул, что все в порядке и отправился к себе. Я услышал, как за ним с грохотом захлопнулась дверь. Ну вот, а после этого я и сам разделся и улегся спать.

Пуаро в задумчивости не сводил глаз с ковра.

— А вы отдаете себе отчет, мистер Аствелл, — наконец, сказал он, насколько важны ваши показания?

— Думаю, да… а что вы имеете в виду?

— Я хочу сказать, вы — единственный, кто может подтвердить, что между звуком открывшейся входной двери и появлением на лестнице Чарльза Леверсона прошло именно десять минут. Сам-то он, насколько я помню, продолжает утверждать, что вошел в дом и прямиком отправился в свою комнату. Но есть и ещё кое-что. Конечно, подозрения леди Аствелл в отношении бедняги-секретаря надо сказать, звучат смехотворно, и я охотно это признаю, но до сих пор опровергнуть их было все-таки трудно. Но вот то, что вы рассказали сейчас, полностью снимает с него подозрения.

— Как это?

— Леди Аствелл утверждает, что ушла от мужа без четверти двенадцать. А секретарь вернулся к себе около одиннадцати. То есть, единственный промежуток времени, когда бы он мог убить сэра Рубена, это между уходом леди Аствелл и возвращением мистера Леверсона. Но вы сказали, что все это время просидели у открытой двери — стало быть, он не смог бы пробраться к себе незамеченным. Вы бы непременно увидели его!

— Точно, — кивнул его собеседник.

— А другой лестницы, которая бы вела в «Башню», в доме нет?

— Нет. К тому же, чтобы добраться до дверей кабинета, ему бы в любом случае пришлось бы пройти мимо моей двери. Я бы не мог не заметить его. Да и потом, мсье Пуаро, я ведь уже говорил, этот парень безобиден, как священник.

— Да, да, конечно, — охотно согласился Пуаро. — Мне все понятно, — Он замялся. — Так вы по-прежнему не хотите рассказать мне, из-за чего же в тот вечер у вас с сэром Рубеном вышла ссора?

Лицо его собеседника побагровело от сдерживаемого гнева.

— Вы из меня ничего не вытянете.

Пуаро задумчиво уставился в потолок.

— Скромность — весьма похвальное качество, — пробормотал он, особенно если речь идет о леди.

Виктор Аствелл вскочил на ноги, как ужаленный.

— Проклятье, что вы себе позволяете?!

— Просто вспомнил о мисс Лили Масгрейв.

Виктор Аствелл ещё пару минут простоял в явном замешательстве. Потом лицо его немного смягчилось и он уселся на прежнее место.

— Похоже, вы для меня слишком умны, мсье Пуаро. Да, вы правы, мы в тот день поссорились как раз из-за Лили. Рубен почему-то взъелся на девушку уж и не помню точно, что он тогда про неё наговорил! Выдумал какие-то фальшивые рекомендации, ещё что-то… В общем, полный бред! Я не поверил ни единому слову! — Ну, а потом он перешел уже всякие границы — обвинил её в том, что она, дескать, каждую ночь убегает на свидание к какому-то приятелю. Бог ты мой! Ну, тут уж я не стерпел и выдал ему на полную катушку! Да что он себе позволяет?! Куда более достойных людей, чем он убивали за меньшее! Вот тут-то он и прикусил язык! Струхнул, наверное! Знаете, когда я впадал в ярость, Рубен предпочитал со мной не связываться.

— Меня это ничуть не удивляет, — вежливо пробормотал Пуаро.

— Я восхищаюсь Лили Маргрейв, — уже совсем другим тоном сказал Виктор Аствелл — Она замечательная девушка!

Пуаро не ответил. Уставившись невидящим взглядом перед собой, он, казалось, погрузился в размышления. Наконец он очнулся и вскочил на ноги.