Олег и Алексей не прислушивались к ним, вели свой полупьяный разговор, поминая какого-то мужика, который оказался дерьмом и сволочью.

- Олег тогда тоже с кем-то приезжал? На охоту? - поинтересовалась Настя.

- С какой-то комсомольской активисточкой. Так возбудилась, что чуть не на столе выплясывала. Алексей потом только башкой вертел да обзывал её сучкой ненасытной. А рассчитались они с нею не по-мужски - намекнули на какую-то должность.

- Я с двумя не смогу! - до Насти наконец дошел смысл того, что говорила Элеонора. - Лучше в снегу замерзну!

Она действительно готова была выскочить на мороз, во тьму и сугробы, лишь бы избежать того, что казалось ей надругательством не только над нею лично, но и над теми естественными, нормальными отношениями, которые должны существовать между мужчиной и женщиной. Какая уж тут любовь! И все-таки в глубине души у Насти теплилась надежда, что Олег Петрович лучше, чем сейчас ей видится, просто мужик забылся - раскрепостился: охотничья удача, водка, доступность женского тела. Протрезвеет и снова станет самим собой, добрым и внимательным.

- Нет, с двумя не буду! - глухо повторила Настя.

Во взгляде Элеоноры - пьяном, бесшабашном, циничном, - мелькнуло что-то сочувствующее. Она тихо проговорила, чтобы не услышали мужчины:

- Тогда напивайся. Срочно и до беспамятства. С пьяной девкой - какой кому интерес... - Она налила ей стакан водки.

- А ты?

- Что я? Мне они оба наощупь хорошо знакомы. Не убудет...

Настя выпила, давясь водкой и Элеонора тут же налила ей второй стакан... Комната вдруг опрокинулась и сознание у Насти отключилось.

...Больше на охоту она никогда и ни с кем не ездила... А Элеоноре при случае сказала: "Спасибо, что поняла меня и спасла. Тогда, на охоте".

Счастливый билет в будущее

С Нинкой Настя и раньше поддерживала приятельские отношения, а теперь её подругой стала и Элеонора. Они могли по вечерам трепаться по телефону до умопомрачения, поверяя друг другу разные свои "тайны". Все разговоры обычно вертелись вокруг "мужиков". Элеонора работала на телевидении диктором в одной из маленьких познавательных программ и трезво оценивала свои возможности: если бы не Алексей Дмитриевич, её бы давно выперли.

Настя как-то под рюмочку коньяка спросила у Элеоноры, спит ли она с Алексеем сейчас, после охоты. Элеонора спокойно ответила:

- А то... С какой это стати мне ему отказывать, если захочет?

Такой "раскованный" взгляд не очень удивил Настю, она уже давно заметила, что у Элеоноры секс не вызывает божественного трепета.

Элеонора посчитала нужным объяснить младшей подружке:

- Без Алексея мне - каюк. Мои коллеги сотрут меня в порошок и по ветру развеют.

Алексей Дмитриевич Юрьев был человеком влиятельным в журналистском и писательском мире - заместитель главного редактора крупной центральной газеты "Российские новости", автор нескольких книг и сценариев, по которым были сняты документальные и два художественных фильма. Но не в этом была его сила. Алексей мог в своей газете, в которой "курировал" культуру, поддержать ту или другую телепередачу или перьями, то бишь шариковыми ручками своих "орлов" напрочь её уничтожить.

Алексей и Олег были не просто друзьями-приятелями. Настя вскоре поняла, что они связаны каким-то общим делом, о котором никогда не говорили при них, "дамах". Так, мелькнувшие загадочное словечко, интонация, намек на ожидаемое событие...

Однажды, когда Олег, всю ночь ворочавший её со спины на животик и наоборот, крепко уснул, она осторожно извлекла из нагрудного кармашка его пиджака бордовую книжечку-удостоверение. В ней обозначалось, что Олег Петрович Строев является секретарем городского комитета комсомола. Настя посмотрела на спокойно спящего обнаженного Олега, налила себе в рюмку коньяка, пробормотала: "Воспитатель советской молодежи..." Она подняла рюмку и в эту минуту Олег произнес ровным голосом:

- Положи удостоверение на место.

- Ой! - пискнула Настя.

- Вот именно... И никогда больше не шарь по моим карманам. Интересуешься - спроси...

Оставался лишь один доходчивый способ выпросить прощение и Настя им воспользовалась...

Отношения у неё с Олегом сложились ровные и без затей. Иногда он звонил и говорил: "Сегодня встретимся в семь..." И называл место встречи. Приезжал на своей машине очень точно, и они шли в ресторан, где заранее был заказан столик, сидели два-три часа. Потом он вез её на квартиру кого-либо из своих приятелей, которые были в отпусках или в командировках. Элеонора просветила Настю, что надо делать, какие таблетки пить, чтобы "не подзалететь", и она без опасений шла на эти свидания, хорошо понимая, зачем они. Тем более Олег всегда платил, а она, однажды глянув искоса на ресторанный счет, увидела цифру, составляющую её месячную "вожатскую" зарплату.

Олег её приручил и Настя это осознала, охотно ему подчинилась. Он предложил ей другую жизнь, такую, которой она не знала раньше, был к ней неизменно внимательным. Вскоре Настя поняла, что ей нравится находиться "под рукой" у уверенного в себе, самостоятельного мужчины и она с нетерпением ждет его очередного звонка с приглашением на почти семейный ужин, правда в чужой квартире, или в ресторане.

Смущало то, что для таких выходов у неё не было приличной одежды, так как упаковаться было просто не на что. У Олега деньги просить не хотелось, да и стыдно было - вроде как набивается на полное содержание. Выручила Элеонора, с которой она поделилась своими тревогами. Эля открыла сумочку и небрежно протянула пачку денег:

- Возьми. Отдашь, когда разбогатеешь.

- Ты думаешь, это когда-нибудь произойдет?

- Уверена. У тебя больше шансов, чем у меня. Ты моложе, умнее и внешние данные выигрышнее моих. Когда это произойдет, не забудь меня.

- В любом случае - спасибо. За мной и в самом деле не задержится. Когда-нибудь расчитаюсь.

Денег было не так, чтобы и много, но хватило на приобретение парочки вполне современных туалетов, миленького пеньюара, сумочки и прочих аксессуаров.

Когда Настя появилась перед Олегом в обновленном виде, он окинул её критическим взглядом и произнес:

- Вкус есть.

Где она взяла деньги, не стал спрашивать. Он уже давно её предупредил: "На меня можешь надеяться, но в решение своих мелких проблем не вовлекай".

Изредка Настя, Нинка и Элеонора встречались втроем, шли в какое-нибудь кафе на Горького, заказывали кофе и пирожные, обменивались новостями. Это были хорошие вечера, и Настя их ценила, она чувствовала, что стала увереннее в себе. Подруги по раз и навсегда достигнутому уговору избегали случайных знакомств и отшивали бойких молодых людей, норовящих их закадрить. Нинка любила пошутить. Однажды к ним стал липнуть мужичок средних лет. Прилизанный, в клетчатом пиджаке и с шарфиком, обвившем воротник сорочки, он сам себе казался неотразимым.

Мужичок прислал на их столик бутылку "Шампанского", Нинка отправила её обратно, прокомментировав: "Дешевка". Тогда мужичок скользящей походочкой подошел к их столику уже с двумя бутылками:

- Можно к вам присоединиться, милые дамы?

- Можно, - вдруг сказала Нинка. - Тысяча. Деньги вперед...

- С ума сошла! - дернулся мужичок. - Да за такую сумму...

- Вот и шагай! - напутствовала Нинка. К ним уже приближался официант, учуявший инцидент.

Они потом искренне веселились, вспоминая, как перекосило физиономию у залетного кавалера.

- Не разменивайся на мелочи, - учили и Нинка и Элеонора Настю. - Сойти с дистанции легко... Вон сколько их по Москве бродит... "девочек".

Однажды они вот так сидели в кафе и Настя с тоской проговорила:

- Весной уже пахнет... А у меня все неопределенно. Попробую снова в университет поступать.

- Не дергайся, - сказала Элеонора. - За тебя уже обо всем подумали.

- Кто?

- А то не догадываешься?

И в самом деле вскоре ей позвонил Олег, назначил встречу. Но в ресторан не повез, предложил погулять на свежем воздухе, уже наступили теплые весенние вечера.

- Надо поговорить, - сказал Олег. - И без опаски, что услышит ещё кто.

Они медленно шли по Пресненской набережной, лед на Москва-реке уже кололся, уплывали по течению огромные льдины.

- Завтра придешь в горком комсомола, к управляющему делами, - он назвал фамилию и номер кабинета. - Напишешь заявление с просьбой об улучшении жилищных условий. У нас хороший дом сдается, для комсомольских работников. Сделай все, как он велит. Мгновенно собери все справки-бумажки.

- Ух, ты! - задохнулась от восторга Настя. - Это значит...

- Вот именно, - подтвердил Олег.

Это значило, что они не будут больше искать случайные квартирки для встреч, она будет принимать Олега у себя дома. Может быть, однажды он приедет и останется навсегда? Она никогда с ним об этом не говорила, но в глубине души надеялась, что когда-нибудь, когда он сам убедится, что без неё не может...

- Нет, - угадал её тайные мысли Олег. - Так не будет. Вернее, может быть, когда-нибудь... Но не сейчас. Я перехожу на другую работу и мне аморалка ни к чему.

Но этим "когда-нибудь" надежду он ей оставил. Сглотнула неожиданный комочек в горле и выдавила:

- Как ты скажешь.

- Я знал, что ты разумная девочка... Теперь второе. Пора завершать твою карьеру, - он иронично хмыкнул, - пионервожатой, будь готов - всегда готов... На днях тебе позвонит Алексей... Встреться с ним и, советую, прими его предложение.

Настя покорно кивнула:

- Хорошо.

- Наконец, третье. Я знаю, что ты ведешь себя вполне пристойно, как говорится, тебя не припекает, как у некоторых, там, внизу...

- Олег! - возмутилась Настя. - Ты о чем?

- О том, о том... Советую быть осмотрительной в знакомствах и впредь. Если не споткнешься, у тебя все сложится хорошо. Не споткнись! - вдруг потребовал он. - Я на тебя сильно надеюсь.

- Об этом не беспокойся, - тихо сказала Настя. - Я не сексуальная психопатка. С меня достаточно и того, что есть.

- Поверим, но проверим.

И Настя по его тону поняла - проверит, хотя и не понимала, каким образом.

Разговор у них шел полунамеками, и Настя решилась спросить о том, о чем не раз думала:

- Скажи, ты с Элей был... близок?

Олег удивленно на неё глянул:

- Конечно. А ты в этом сомневалась?

- Нет, - призналась Настя, - странно, если бы было иначе.

- Хорошо, что ты это понимаешь.

У неё от его спокойного признания остался неприятный осадок на душе: как, оказывается все просто для него. А, может, и надо именно так жить? Не усложнять?..

Они ещё недолго погуляли и Олег повез её на чью-то временно пустовавшую квартиру. Настя была нежной, ей хотелось, чтобы он запомнил этот вечер. Да и его забота о ней предполагала благодарность. Получить собственную квартиру - о таком она и не мечтала.

Олег оценил её старания.

- Ты одна из лучших женщин, которые у меня были.

- Почему "были"?

- Это я так, к слову.

Но она уже давно убедилась, что к слову Олег никогда ничего не говорит, даже если крепко выпьет. Такое с ним бывало не очень часто, но случалось, и он называл это - "сбросить напряжение".

Квартиру - однокомнатную, уютную, с лоджией, в новом доме она получила быстро и без хлопот. Просто ей позвонил управляющий делами горкома и назвал день и час, когда следует зайти к нему за ордером. Мама онемела от неожиданности и долго молчала. Она никак не могла понять, за что её дочери, обычной пионервожатой, каких в Москве сотни, дали однокомнатную квартиру.

- Один влиятельный человек помог, - честно призналась Настя.

- Ты с ним... Ты его... Он твой?.. - запуталась в словах добрая, наивная мама.

- Мамочка! - поцеловала её в щеку Настя. - Я уже взрослая, ты заметила?

Настя смотрела на маму с грустью. И грусть эта появилась после того, как однажды мама в порыве откровенности призналась ей: "Жизнь моя не удалась". А ведь мечтала о лучшем, когда после десятилетки вырвалась из своей деревни в Москву, таскала кирпичи на стройке и ещё ухитрялась учиться заочно в институте культуры, туда охотно принимали сельских производственниц, надеясь, что они снова вернутся в свои Ивановки да Марьяновки "поднимать культуру". Мама не вернулась, она встретила в Москве свою любовь. А любовь оказалась слабенькой, маломощной, без полета. Настя любила отца, прощала ему слабости, не осудила его даже за бегство к другой женщине, ибо понимала, что это он - от собственной беспомощности, от неумения сотворить для себя и своей семьи лучшую жизнь. И искренне плакала на его недавних похоронах - "пассия" на них не пришла, провожали отца в последний путь она и мама. Настя, глядя на маленькую, сухонькую, быстро состарившуюся маму, пообещала себе, что будет для неё хорошей дочкой, как только станет на ноги, позаботится, чтобы мама хоть под закат жизни ни в чем не нуждалась.

Олег поздравил по телефону с ордером на квартиру. Она сказала, что приглашает его вдвоем отметить такое важное событие, но Олег отговорился:

- Не сейчас, потом...

И сказал непонятное:

- Сейчас мне противопоказано.

- Но почему? - удивилась Настя.

- Долго объяснять. И не по телефону.

Он часто так говорил: "не по телефону". Словно опасался, что их услышит кто-то еще, третий-лишний. Настю забавляла эта игра в конспирацию, она относилась к ней, как к причудам влиятельного человека. А что Олег был из "влиятельных", она не сомневалась. Во всяком случае, он не скупился, когда надо было достать бумажник. И все свои обещания исполнял.

- Тебе на днях позвонит Алексей, - напомнил он, заканчивая разговор. Сделай так, как он велит.

Алексей действительно позвонил. Он был в творческом отпуске, по его словам, сиднем сидел на даче, заканчивая новую книгу. Отрываться от работы не хотел и предложил Насте приехать к нему, на Сходню.

- У меня работа, - напомнила Настя.

- Приезжай в субботу. Один субботний день пионеры обойдутся без твоей опеки. Будут только счастливы.

Настя согласилась и он подробно рассказал, как ехать и как искать его дачу, заставил даже повторить свои указания, чтобы убедиться, правильно ли она его поняла.

- И ни у кого ничего не расспрашивай. Ты девочка приметная, сразу сообразят, к кому топаешь.