– Уточнение задачи объединенному отряду три. Сегодня тремя группами обследовать перевалы Великий Почин, Восточный Спокойный и Спокойный. Завтра одна ваша четверка должна будет завершить поиск на западном участке до перевалов Спокойный и Ат-Джайляу. Две другие четверки завтра должны начать движение на Кан-Джайляу для поиска на северном участке. Южную сторону мы заканчиваем. Может быть, придется пройти ее самый восточный угол. Камиль, отряд-два, у тебя ничего?
– Да, Симаков обследовал перевал Олимпийский. Записка позапрошлого года. Мы взошли на безымянную седловину западнее. На скатах следов нет. Это уже стык с ущельем 21, где был Шепитько.
– Далее я направляю твой отряд-два на самый восточный участок, – между пиком Сарагоса и вершиной «5376». Два сложные перевала, один из которых, – Маршала Крылова. Мы вернемся для дополнительного обследования стыка участков у вершины «5075» и спустимся либо на Каинды, либо на Кан-Джайляу. Группу Симакова поблагодарить и отпустить. Пусть идут своим маршрутом. Ринат! База пять?
– Слышу!
– Ринат, я начинаю испытывать затруднения. Если и сегодня ничего не найдем, мы – в глубоком тактическом тупике. Случай очень сложный. Все заметает снегом. Даже надежду на хороший исход…
– Может, запросить еще помощь? В МАЛ ЮИ готов к выходу интернациональный отряд альпинистов. Пустить группу Милларди вам на помощь?
– Думаю, это уже бесполезно! На неисследованном остатке мы их найдем, а если не найдем, значит, они где-то под слоем в несколько метров. Центр поиска смещаем на северную сторону. Самое неприятное, если мы ошиблись с самого начала, чего-то не учли или где-то проскочили мимо!..
– А почему возвращаетесь?
– Кое-что обнаружили… Место их стоянки на леднике. Есть предположение, что они повернули в ущелье, по которому мы только что спустились. Надо тщательнее просмотреть стык, просмотреть не только с гребня, но и с седловины бокового отрога… Вызываю базу пять! База пять!.. Да, плохое прохождение!.. База пять!.. Плохо слышу! Плохо слышу! Повторите!.. Вот слышимость на «хиньдюшном» языке!..
Восемь по Рихтеру!
Молодец, Инга! Хвала Жене! Слава Блюмкину! Браво, девчата! Добро сработано! Действительно, тяжелый перитонит, обширный, с абсцессом, и по отзыву врачей через сутки было бы поздно. Оперировали уже с риском. Но удачно, спасли парня, вырезали гнойник!.. Несомненный успех! Что это? Случайность?
Да, в ликвидации этой критической ситуации, сползавшей к аварии, много случайностей, но и немало закономерного. Прежде всего – в согласованности, оперативности действий спасателей и вертолетчиков. Первая ласточка! Первый успех, который так окрыляет! Первый порыв теплого ветра. Халиев как-то внутренне, интуитивно ощутил, что группы поиска на верном пути! Процесс раскручен, спасатели активно преследуют аварию! Только бы не сбились со следа, не проскочили мимо! Как же, как же с группой Лапина? Вторая «ласточка» – успех Красовского. Как и что там случилось, пока неясно. Ясно одно: он нашел погибших. Это, конечно, задержит еще немного группу Егорова, но пусть… Главное – там все определилось. А у Романцова пока – полная неопределенность. От последнего его решения Халиев находился вне себя. На кой черт они вновь поперлись в это ущелье? Там же ничего нет! Ничего не нашли! Зачем?..
Успокойся! Успокойся…
Слышимость на связи была отвратительной, а связь – очень короткой. Романцов явно торопился. Почему? Донеслись лишь несколько отрывочных фраз, повторенных несколько раз. Что же сказали сквозь треск разрядов? Одна фраза достаточно определенна: «Нашли место стоянки…». Еще? «Возвращаемся в ущелье и идем на запад…», и, кажется, «… через отрог…» – при другом повторе. Остальное тоже понял обрывками.
Еще: «…Они ошиблись!..» Но кто ошибся, Лапин или Романцов? Видимо, группа Лапина. Ринат впился глазами в схему. Да! Кажется, Романцов с Ворониным решили, что Лапин по ошибке пошел через боковой отрог. Это-то понятно, очевидно. Но ведь они просматривали все с гребня. Значит, решили, что чего-то не увидели. Что их толкнуло вернуться? Какая-то улика. Они что-то нашли. Но где и что? Ладно, предположения оставим до дневной связи. Планы Шепитько и Мансурова пока менять не будем. Пусть спокойно делают свою работу. Эх, тоска, тоска!.. «И скучно, и грустно, и не с кем поддать…»
Успокойся!..
Они активным делом заняты, а ты… Для них радиограммы сюда – одна обуза. И с разбором причин – полная «непруха». Чем заняться? Галинский собрал интернациональную группу альпинистов, готовую помочь, но где, чем и как – пока непонятно. Можно послать сообщение, чтобы выходили, подтянулись к отрядам поближе…
На связь? Вызов? Что-то сообщают!
Июль-август отмечены пиком интенсивности года активного солнца. Подобные всплески наблюдаются с периодичностью в 12–15 лет. Магнитная буря наблюдалась в период с 2 по 7 августа, – подобные всплески происходят один-два раза в год. В целом указанные даты отмечены активизацией природных аномальных явлений, за которыми последовал период неустойчивой погоды.
Второй ответ, ответ из Москвы о землетрясеньях, из института физики Земли, имел вид таблички со следующим содержанием:
В чем же суть строк и столбцов? Начнем с оглавления, с первой строки. Первая позиция – дата и, ниже нее, видимо, время в часах и минутах. Да, все по нарастающей, и в пределах 24 часов и 60 минут. И последняя цифра – 23.18, очевидно, восемнадцать минут двенадцатого, исход суток. Содержание второго столбца расшифровано сноской. Не слишком понятны третий и четвертый столбцы. Видимо, в третьем – класс землетрясенья… А в четвертом? Видимо, характеристика магнитуды. Так, а что такое «Гл.» в пятом столбце? Главная?.. Главная чего?.. С шестым и седьмым столбцами, кажется, все ясно: это координаты эпицентра – северная широта и восточная долгота. Эпицентр?.. Это проекция гипотетического центра землетрясенья, гипоцентра, на условную поверхность земной сферы, на эллипсоид ее координат, на «глобус»… Две координаты! А третья? А третья – это расстояние от гипоцентра до этого «глобуса», или… Глубина залегания. Для землетрясенья – глубина, а для взрыва, например, ядерного – высота… Так что «Гл.», видимо не «Главная», а «Глубина»! Глубина в километрах. Что-то припоминается, – при заданной величине энергии землетрясенья, или заданной магнитуде, – логарифме этой энергии, – сила толчка тем больше, чем меньше глубина… А балльность?.. По шкале Рихтера от 1 до 9, или по MSK-64 – от 1 до 12. Да, согласно сноске, столбец два – это балльность по шкале Рихтера: надо нанести координаты эпицентров и силу ударов на карте. Но вначале взглянем на балльность и время… Вот оно! В точку! В 18.46 прошел удар в 7–8 баллов! Вот он, вот он, этот удар! Вот то, что я искал! Какая встряска! Почти восемь баллов!.. И класс 13–14! Заметно более высокий, чем у остальных!.. Пройди он по населенке, посыпались бы осколочки от домов и людей…
Главная причина аварий ясна. Землетрясенье! Силой 7–8 баллов и близкое, с эпицентром всего в 15 км от места аварии группы Лапина. Неглубинное, коровое! Возможно, с быстро гаснущей волной, распространяющейся так, что она не слишком ударила по ближайшим населенным пунктам. Иначе шума от этой встряски было бы значительно больше, и она бы не прошла незамеченной. Ясно! Ясно!.. В довольном исступлении Ринат несколько раз приложился кулаком по столу. Раскусил! Главное теперь понятно! Конечно, для полноты картины предстоит еще кое-что уточнить. Как часто происходят такие землетрясенья здесь и что это, – экстремальный всплеск или вполне заурядное явление. Как оно связано с солнечной активностью, климатическими проявлениями? Это выясню! Выясню! Главное понятно: подземный толчок стряхнул с гор снежные и ледовые массы и, возможно, вызвал отдельные подвижки Иныльчека и других ледников. Последний обильный снегопад наблюдался в период с 29-го июля по 2-е августа. В верховьях Иныльчека кое-где выпало до метра свежего снега, за несколько дней этот снег уплотнился и подтаял. Вообще в июле погода шла слоями: снегопад – солнце, снегопад – солнце. Внизу все стаивало, но наверху мог сложиться хороший лавинный «пирожок». Слоистый, из снега и льда… Ой, осади, тебя уже заносит в «глубокий теоретический штопор». Не умничай! Успех не должен кружить голову! Да, а основному толчку предшествовали другие, менее мощные. Они что-то слегка обрушили, но где-то вызвали напряжение рельефа, новые трещины в ледовых массах. При сильном толчке многое не выдержало и повалилось.
Теперь-то все просто! Все проще и прозрачнее. И кажется, что сложного-то ничего не было, только взять, да разобраться! А ведь мог ничего и не увидеть. Зри в корень! Бди!
Именно этот удар вызвал лавины и обвалы, не мог не вызвать, это очевидно. Кроме того, в 16.41 ему предшествовало менее крупное землетрясенье в 4 балла. Нырков? Его лавина сошла около пяти. Возможно, она и была вызвана этим толчком. Да, или нет, это уже не столь важно: лавина сошла, а двое оказались без самостраховки. Их сбило в кулуар, сбросило в конус и засыпало…
«Красная нить погони» (день третий)
Они встали и собрались так, чтобы выйти с рассветом. Утренний, более тщательный обыск места стоянки дал кое-что еще. Под камнем обнаружили мусор – пустую консервную банку из-под печеночного паштета с остатками бумажной упаковки и разорванных полиэтиленовых мешков. Несколько таких баночек заложили в дневные продуктовые раскладки группы Лапина, – это Вадим помнил четко. Факт подтверждала и маркировка на банке (цифры и буквы на крышке) и относительная свежесть закладки, – два-три, от силы четыре дня назад.
Вадим размышлял, медленно произнося фразы:
– Минимум мусора мы, конечно, оставляли. Но при этом тщательно сжигали всю бумагу и горючий пластик, обжигали банки на примусе, чтобы их быстро съела коррозия. И все тщательно прятали, чтобы не оставить грязи. Это вошло в привычку. По крайней мере, у Ака и Неделина. Они бы всегда бивак прибрали. И, действуя без спешки, не обронили тряпицу. Либо при уходе осмотрели бивак и подобрали ее. Здесь с мусором не обожгли. Значит? Что это может значить? Наверно, они экономили топливо. А почему банку не расплющили? Видимо, они торопились. Пока я это понимаю так. Может быть, имелись и другие причины. Павел Андреевич! Эта находка пусть и не дает нам четкого направления поиска, все же очень обнадеживает. Ясно, что они останавливались здесь не так давно и, возможно, намереваясь свернуть в ближайшее ущелье. В то, из которого мы спустились, либо? Либо они спустились сюда после неудачного подъема где-то выше по леднику.
– Могло быть и так. Хорошо, попробуем пройти назад, в это ущелье и через боковой отрог. Другой более обоснованной версии у нас нет…
По известному пути они еще до полудня вышли на снежную седловину бокового отрога. Следов, тура с запиской не нашли и здесь и на скалах выше. Вадим тщательно просмотрел видимые сверху участки снежного склона и скал, тактически продумывая возможности спуска в этом месте.
С седловины просматривались два примерно равноценные варианта спуска. Оба по скальным гребешкам-контрфорсам или вдоль них, по кулуарам, по границе скал и не слишком надежного снега. Оба вели вниз с плавным поворотом влево. После короткого совещания решили исследовать оба варианта двумя связками.
– Сбор на седловине через три часа. Исследуем на 4–5 веревок вниз. Дальше, видимо, уже не стоит… Искать будут ведущие – Вадим и Лида. Небрежных разведки, поиска, как и страховки, быть не может! Я и Георгий – страхующие. Устанете – сменим. Двинулись!..
Романцов ощутил бездну вины и грусти в глазах Лиды за ту оплошку на стоянке. Желая реабилитироваться, она будет искать отчаянно. Вадим тоже… И если здесь что-то есть, они не пропустят. Ну а ты, шеф, изволь подумать, что делать, если ничего не найдем! Такой исход более чем возможен! Ладно гадать…
Вадим искал сначала со жгучей надеждой, потом с отчаянием обреченного. Тщательно осматривались скалы на предмет обнаружения свежих сколов на трещинах, в которые можно было забить скальный крюк. Искали остатки следов на снегу. Но веревка за веревкой уходили вниз, а результата нет! Скалы и снег девственно чисты и не хранят никаких отпечатков рук человека. Мокрые, холодные руки Вадим ободрал в кровь, ощупывая под снегом края скальных трещин. Пятая веревка легла на душу смертной тоской. Опять впереди тупик! Опять все напрасно и ничего не получается! Более трех часов ползания по скалам ничего не дали. Надо возвращаться. Тупое отчаяние!..
– Павел Андреевич! Пройдем еще веревку. Ну, задержимся немного. Они нас простят.
Романцов задумчиво обвел склон взглядом. Все молчаливо и пустынно печально. Стоит ли еще тратить время? Уже два часа дня… Место мрачное, богом забытое. Вадим, конечно, устал, и надо дать ему передышку.
– Хорошо, только теперь страхуешь ты, а я буду искать.
Лида искала так же, как Вадим. Она была зла на себя, «как чэртонок» (глазами Георгия). Руки стыли от холода, острые льдинки фирна впивались в кожу. Но она не надевала рукавицы, желая чувствовать рельеф «на все сто» незащищенными пальцами, до крови. Поиск на четыре веревки ничего не дал, и пора было возвращаться.
– Надо еще одну пройти, Гера! Ну, немного опоздаем, – не убьет нас за это начальник!
– Ладно! Навэрстаэм!..
Эта трещина среди множества других ничем не примечалась, но Лиде показалось, что чуть ниже нее снег имеет еле заметную неровность. А что, если это вытоптанная площадка пункта страховки, засыпанная свежим снегом? Приостановилась.
Рука по локоть ушла в этот снег и… Вытащила-таки, вырвала у горы эту заледеневшую петлю из репшнура!
Петля висела на скальном крюке. Совсем новом! Без налетов ржавчины и грязи…
А как оно вниз?.. Внизу крутизна увеличивалась, спуск становился более трудным и опасным. Петля кем-то оставлена на спуске, это очевидно. Причем недавно, – «реп» совсем не старый, на солнце не выгорел, без серого налета грязи.
– Надо вызвать наших. Пусть Вадим осмотрит крюк. Нестандартный, может быть, их?..
– Лыда, останься. Я подымусь одын и спушусь с нашимы суда.
– Может, немного обойти скалу вбок, увидем их за выступом и позовем.
– Попробуэм!
Обойдя скалу, Георгий действительно увидел Романцова и Воронина, поднимающимися по скалам в ста метрах в стороне и выше. Предупрежденные криком, они аккуратно обошли скальный уступ сверху и спустились к Лиде.
– Крюк наш! Акулининский! Однозначно! Титан ВТ-5, повышенной прочности. Алексей сам делал такие для похода. И репшнур наш! Сомнений нет, они здесь были. Вопрос, когда? Вот это уже кое-что, Павел Андреевич! Вот она – ниточка за иглой!..
– Движемся далее по их спусковому пути, выискивая промежуточные точки закрепления. Предельное внимание и осторожность! Они могли сорваться или попасть в лавину, и мы на их пути можем поскользнуться и пропасть на том же самом. Вадим – ты направляющий. Задаешь тактику и направление, как они должны двигаться в этих условиях. Я подкорректирую. Подготовь веревку. До дневной связи – 20 минут. Георгий, Лида, рацию и антенну!
– Ринат, Камиль, слышу хорошо! След пропавшей группы обнаружен на западном скате бокового отрога восточнее ледника «17». Зона поиска – южнее и юго-восточнее вершины «5075». Предположения Воронина оправдываются. Возможно, они уже на удалении менее километра от нас по прямой.
– Вы уверены?
– Да! Определенно! Утром нашли кое-какой мусор на стоянке, оставленный ими. А сейчас обнаружили крюк и спусковую петлю. Однозначно ими, причем ясно, что они ошибочно пошли на спуск через боковой отрог, сваливаясь опять на Каинды! Вернее всего дня два-три назад! Два-три дня назад, а может, и меньше! Наш прочес начинает давать результаты. Камиль, слышишь?
– Да!
– У тебя ничего?
– Да, в цирке перед перевалом Крылова никаких следов нет.
– Прошу тебя срочно вернуться на Каинды и занять позицию наблюдателя южнее вершины «5075». Будь готов соединиться с нами по кратчайшему маршруту. Задачу уточню на вечерней связи, в 22.
– Понял!
– Павел! Что поручить Шепитько? – включился в разговор Халиев.
– Он не вышел на дневную?
– Значит будет на запасной, в 18.
– Его пока срывать не станем, – целеуказание на вечерней связи в 22. Его позиция – вблизи перевала, так чтобы можно было начать движение по любую сторону хребта. Сообщи ему наши результаты. Лида ставит пять с плюсом Инге за диагноз. Есть ли известия о Беловой из больницы. Как состояние?
– Нашли переломы шести ребер и левой ключицы. Истощена морально и физически. Но опасений за жизнь нет. Лечат!
– Ну, спасибо! Пока все. Жди нас на 18 и на 22. На 18 можем не выйти, если будем очень заняты. К 20-ти или 22-м, думаю, еще кое-что прояснится. Пока все!
– Буду ждать на 18, 20 и на 22. Успеха! Конец связи!
– Успеха! Конец связи! КС!
– Конец связи! КС!
Романцов выбил найденный крюк с петлей и спрятал его как улику в карман рюкзака. Вместо него выбрал место, подобрал и забил свой крюк. Забил с «малиновым звоном», надежно. Закрепил веревку, сбухтованную Вадимом.
– Идем преимущественно по скале. Постарайтесь не ронять камни. Они могут быть прямо под нами!
– Понес же их черт в эту преисподнюю!
– Да, хорошенькая будет у нас ночевка! В сладком местечке! И под дождичком. Хе-хе-хе…
– Какое мрачное ущелье!..
Действительно, это ущелье уходило вниз темным колодцем с дикими скалами, и, серо-черным туманом. Хотя было только начало пятого часа дня, сумерки уже легли на склон. С неба капало водой и снегом. Несмотря на промозглость и тревогу, ожидание прожигало их теплом и дрожью нетерпеливой лихорадки. Ощущение близости развязки завладело всеми участниками спасательной группы. Ощущение не менее сильное, чем у кладоискателя, наткнувшегося на сундук, или у разведчика, открывающего папку с секретами
Веревка змеей заструилась вниз, затем натянулась струной под весовой нагрузкой. И хотелось, и не хотелось верить, что «пропащие» пошли сюда, в забытый богом узел, в это урочище ведьм. Но факты – упрямая вещь! Веревкой ниже нашли еще одну петлю в ледовой проушине, потом следующую петлю – на скалах. «Ниточка» натянулась и потянулась к «игле». Но не прервется ли, не выпадет ли из ушка? Не останется ли у них в руках пустой кончик следа, разрушенного лавиной или камнепадом? А может, впереди зловещее кладбище из фигур, замерзших на ветру? После приключения в потоке на Каинды такой исход казался вполне возможным!
Спаси и сохрани! Дай их «достать» живыми!
Очарование Востока (хохмочки для «разрядки», которые можно пропустить)
Они шли в поход, в путешествие, чтобы увидеть, узнать, понять и полюбить! Чтобы потеснее уложить в себя хороший кусок внешнего мира и через общение с чистым миром гор стать выше, мудрее… Их взгляд на окружающее был пытливым взглядом ученика и исследователя. Они не замыкались только на любимой специфике горных маршрутов, стремясь использовать небольшие отрезки времени на подъездах и выездах для познания местных обычаев, истории, традиций и взглядов людей…
Они любили Восток и отдельные формы «общения с Востоком» обставляли как ритуалы. Таким был ритуал «казнь базара» (какой же восток без казни!). В роли «отрубленной головы» должен был выступить самый крупный арбуз. «Палач» с двумя подручными, с самым зверским видом, в наиболее рваных и грязных ботинках и штормовках, с ледорубами и огромной сеткой-авоськой тяжелым ритуальным шагом входили на базар и обходили его целиком в поисках самой большой кучи с арбузами. Остальные, «сторонние» члены группы наблюдали за сим со стороны и подначивали окружающих: «…Казнить базар будут!..» Так что при торгах собиралась небольшая толпа заинтересованных представлением и умным торговцам это нравилось. Конечно, все основывалось на понимании того, что восточный базар – не просто «торгушка», а интерес живого действия, живого общения! Восточный базар столетиями играл роль всех средств массовой информации, театра и кино, особого вида искусства и торговли и общения, и обмена новостями и информацией… «Палач» выбирал из кучи самый крупный арбуз, споря до хрипоты и до последней копейки с торговцами, заранее предупрежденными «сторонними», что без ругани и «страшных угроз» не обойдется… Обычно в качестве «палача» выступал Акулинин, – он умел при всем комизме ситуации сохранять такую натуральную серьезность позы, мимики и выражений, что окружающие дрожали от смеха как листья на ветру… Наконец, сделка заканчивалась, «палач» братался с торговцами и набрасывал им ритуальный рубль сверху, сокрушаясь, что «так жестоко не переплачивал все последние полтораста лет своей жизни» и что «мир еще не видал такой щедрости со времен пьянки на коронации царицы Савской…»
– Хвала Хоттабычу!
– Слава аксакалам! Аксакалам слава!
– Аллах велик и правит, но Коран «ишака» не исправит!
– Алладину все до лампочки!
– Толста кишка!!!
– Секир башка!!!
И после взмаха ледорубом «башка» арбуза весом более двадцати килограммов падала из рук «палача» в авоську, подставленную подручными. Они вешали авоську на ледорубы и торжественно, в ногу, шествовали через базар и город в свой лагерь есть арбуз. За один раз даже все 8–9 человек группы такой арбуз съедали не всегда… Так были «казнены» базары в Самарканде, Душанбе, Алма-Ате, Фрунзе, Пржевальске…
Другой ритуал носил название «ночь Ходжи Насреддина», «ночь Ходжи», или тайно, шепотом меж собой, «хадж» (да простит им Аллах сие шутливое святотатство за неимением возможности совершить хадж настоящий, хотя бы совершить такой!..) К этой ночи еще до похода готовили заранее смешные, «страшные» и поучительные истории и анекдоты, сочиняли новые стихи и песни, номера выступлений. Это был праздник художественного творчества с приятной фруктовой закуской и умеренным головокружением от шампанского. Некоторые номера запоминались надолго: лекция Ака о чувственных прелестях Востока, танец гаремных дев, поэма «Молодой Хоттабыч» (… Сулейман Секс-Ибн-Хоттаб был любимцем сладких баб, – почему таким он был? – Просто сам он баб любил…), сказка «Али-Баба и сорок баб…», лекции по походной медицине, диетологии и гигиене «Хана хану», «Не бей бея», «Хамы в хаммаме»,[28] «Хроники хроников», «Магарыч и старый хрыч» и многое-многое другое… Проводился конкурс на лучшую восточную мудрость (Во! – Мудрость!) и лучшую западную мудрость («замудрость»), на лучшую абсолютную мудрость (мудрость «отруб-башка», за которую башку не грех и отрубить). Например: мы полуевропа – полуазия, с того и другого у нас безобразия!.. «Мудак несет бардак»…
Ночное бродяжничество, блуждание среди древних медресе, минаретов, мазаров (кладбищ) и мавзолеев носило название «Ночь Тадж-Нахала» (да, представьте, не «Махала», а именно «Нахала»). Разгуливая с фонарями по восточному городу у древних памятников, мазаров, мавзолеев под таким черным и таким звездно-глубоким южным небом, дышали воздухом столетий и каким-то особым ароматом Востока. Ночь имела свою тайну, тайну истории, тайну очарования Кораном, тайну прошлых поколений. Тайну непонимания Востока и его понимания каким-то внутренним движением души.
– Мыслить вредно! Мозги усыхают!
– Очень правильная мысль для тех, кто ее сочинил!..
Обстановка и условия похода накладывали яркий, своеобразный отпечаток на отношения между людьми. Отношения весьма эмоциональные, не свободные от задиров и шероховатостей, но все же отношения глубоко товарищеские, сплоченные общей целью, общим делом, общими взглядами единомышленников… Здесь утверждался свой, своеобразный стиль общения, режим и ритм жизни, даже своеобразные обороты речи, языка.
Непосредственно в походе представители определенной секции пользовались даже специальным жаргоном (сленгом), понятным поначалу только людям, входившим в этот коллектив в походной обстановке. Например, в секции Вадима обычно изюм называли «клопами», чернослив – «тараканами», а курагу – «устрицами». Перловку называли «домбайскими яйцами», а сублимированное мясо вакуумной сушки – «верблюжатиной» (сухое, как из Сахары). Вермишель – «червячками», а макароны – трубами… Обороты вроде «молочные червячки с клопами», «трубный супчик с верблюжатиной» или «компот из яблочного сухаря с тараканами» звучали по-родному, по-походному…
Пищевое наслаждение от экзотических фруктов и базара особенно обострялось тем, что называлось «жор», – ну прямо-таки зверский аппетит, который можно только уменьшить, но не убрать обильным «столованием». «Жор» наступал ввиду больших нагрузок и весьма скромного питания в течение похода. Еда после походных ограничений (как по количеству, так и вкусовых) приносила огромнейшее удовольствие, тем не менее, следовало соблюдать осторожность и меру: организм не всегда выдерживал пищевые перегрузки. За перебор жирных продуктов, к примеру, сметаны или каймака, печень напрочь отключала аппетит, включала общую разбитость, а то и кое-что похуже… За попытку совместить дыню с молоком или мороженым клиента выворачивало, «без проволочки, как навололочку».
Если жизнь или ситуация тебе скучна, неинтересна, то создай новую ситуацию, которая была бы новой, интересной, динамичной. У них это получалось как-то само собой… Мы часто жестко запрограммированы на определенные действия, не можем вырваться из привычного «зацикливания» на обыденном. Юмор позволяет сделать непредсказуемый шаг в новом направлении, отклониться от привычной прямой… Поэтому юмор – серьезный инструмент сознания и преобразования! Разумная неразумность. Очень мрачное утверждение, не правда ли?..
Поделиться книгой: