– А вы не орите на меня, граф!
– Да заткнитесь вы все! – это истеричный голос Каны.
«Так, стоп», – сказал себе Сварог и попытался взять себя в руки. С чего, интересно, эта вспышка ярости?..
– Так, экипаж, слушай мою команду…
– А не провалиться ли вам с вашими командами? – раздался вибрирующий от гнева баритон Рошаля.
Сварог открыл было рот, чтобы ответить… но вовремя прикусил язык. Спокойствие, только спокойствие.
– Экипаж, ко мне на мой голос. Нам надо быть рядом, пока не…
Язык пришлось прикусить вторично, потому что именно в этот момент Сварог догадался включить магическое зрение. И увидел.
Да, «третий глаз» работал, хотя и плохо – как фонарик с подсевшими батарейками в темной комнате, видишь только то, на что направляешь луч, а все остальное теряется в сером мареве… И из этого марева на отряд надвигались серые голые скрюченные фигуры, десятки, сотни…
К ноге прижалось что-то большое, теплое, лохматое, дрожащее, Сварог чуть не подскочил от неожиданности, направил магический взгляд вниз – тьфу, блин, это ж Чуба… А вот и остальные герои-покорители Граматара – стоят, озираясь незрячими бельмастыми глазами, и не видят…
Он выхватил шаур – и тут ближайшая тварь резко распрямилась и прыгнула. Сварог инстинктивно пригнулся, и только это спасло его – тварь, очевидно, не понимала, что он может худо-бедно видеть в наведенной темноте. Она перелетела через Сварога и шумно брякнулась оземь, взвыла тихонько, заскулила. Со стороны ее коллег послышалось злобное шипение.
– Я слышу что-то! – крикнул Олес.
И тогда Сварог начал стрелять. Сжав зубы, боясь только одного: как бы не зацепить
А вот звездочки он видел идеально – ослепительными кометами они вылетали из шаура, прорезали тьму и настигали цель. И бестии из мрака с едва слышным фуком разлетались в клочья.
– На землю! – крикнул он изо всех сил. – На землю, сучьи дети, задену же!
– Да что… – возмутился Пэвер, но Сварог сделал к нему шаг и сбил с ног:
– Ложитесь, задену же, обормоты!
Наконец, послушались. Растянулись на траве.
Отовсюду неслись вой, повизгивания, шипение и клекот.
Одна тварь подобралась почти вплотную к Кане – и тянет к ее горлу скрюченную пупырчатую лапу с перепонками между пальцев. Сварог быстро прицелился, потянул крючок… И тут же развернулся в другую сторону. Он стрелял, стрелял и стрелял – а конца и края уродам не было. Серая тень мелькнула в воздухе и исчезла в гуще нежити: Чуба нанесла свой удар… В глазах уже рябило от ярких черточек, оставляемых на черном бархате тьмы серебром из шаура, Сварог палил в белый свет как в копеечку – если, конечно, уместно такое сравнение для полной темноты, поливал серебром все вокруг, деревья, кусты, тварей…
И настал момент, когда теневая орда дрогнула и стала отступать, жалобно стеная и огрызаясь. Уползать в тени под деревьями, скрываться в полумраке чащи, прятаться в сумерках ельников… И вместе с отступлением тварей возвращалось зрение, возвращался свет – медленно, но возвращался…
– Отбой, господа, – сказал Сварог и подул на сведенный судорогой палец, которым он давил на курок шаура. Снова вставало солнце, снова белел туман и было утро. – Гости разошлись по домам.
– Боже, что это было? – простонал Пэвер, садясь и тряся головой. – Меня что-то сшибло с ног…
– Чуба! – позвал Сварог.
Волчица появилась откуда-то из зарослей, с оскаленных клыков свешивались прозрачные ошметки чего-то или кого-то, и была она вся, с лап до головы, перепачкана желтоватой слизью. Села в сторонке и принялась вылизываться, то и дело тряся башкой от брезгливости.
– Это Люди Сумерек, – сказала Кана, и в глазах ее появился непритворный страх. – Нежить. Живут в самой глубине океана, а на поверхность поднимаются только в сильные шторма – поохотиться… Много людей с Островов попали к ним в лапы…
– Из океана? – спросил Олес. – Но здесь же суша…
– Давно ли? – напомнил Рошаль и посмотрел на Сварога исподлобья. – Мастер капитан, я приношу свои извинения…
– Пустое, масграм, – Сварог сунул шаур за пояс. – Я так понимаю, что эти теневые ребята внушают жертвам чувство ненависти…
– Совершенно верно, – сказал Пэвер. – Я читал о них. Они, вообще-то, гурманы, предпочитают крупную рыбу – вроде акул, подплывают, одурманивают злобой, и когда рыбешки начинают друг друга крошить в мелкую капусту, нападают сами… А тут, наверное, приспособились как-то…
– В общем, пакость, – констатировала Чуба, более-менее приведя себя в порядок и вернувшись в облик человека – человека растрепанного и перепачканного, но донельзя довольного собой.
– Тихо! – Сварог поднял руку и прислушался.
Все замерли. Показалось? Или действительно где-то впереди, далеко-далеко, на грани слышимости кто-то играет на дудочке? Причем мелодия до боли знакомая… Всплыло в памяти: «Когда-то в утренней земле…»
– Слышите? – тихо спросил Сварог.
– Тихо, как на дне океана… – ответил Олес, но тут и Рошаль поднял руку:
– Погоди-ка… Да, мастер капитан, по-моему, кто-то поет…
– Не поет, а играет. На свирели, – возразил Пэвер.
– А кому придет в голову играть на свирели посреди леса?
– Духам леса, милая Кана, кому же еще…
Вернулась Чуба, разведывавшая дорогу впереди, вернулась бегом и уже в человеческом облике.
– Там… – запыхавшись, она указала вперед, – там есть что-то… Я не понимаю.
– Опасно?
– Не понимаю… Это не нежить и не магия. Это другое…
Сварог немного поразмыслил, сверился со стохом и решился:
– Ну что ж, посмотрим, кто там музицирует. Все равно нам туда… Чуба, человеком.
Шли около часа по густому лесу, и с каждым шагом звук нарастал, ширился, приближался, вон за тем выворотнем определенно должен быть его источник – но проходили минуты, а источник переливчатой мелодии как будто удалялся от них.
– Заманивает. Точно заманивает! – сказал Рошаль, брезгливо отдирая от рукава прицепившийся репей. – Еще какие-нибудь Люди Сумерек…
– Куда заманивают? – возразил Сварог. – Мы идем точно по маршруту, нас и заманивать не надо – сами придем… Стойте-ка, вон там, кажется…
Деревья словно расступились, и они оказались на небольшой лужайке, окруженной частоколом толстенных деревьев. А посреди лужайки, на пне размером со стол короля Артура и с по меньшей мере сотней коричневых камбиальных колец сидел вылитый Пан. Или фавн – кому как нравится. Низкорослый, коренастый, с седой бородищей до пупа и с поросшими рыжими кудряшками козлиными ногами. Сидел и играл себе на свирели, а мелодия, завораживающая, тягучая, монотонная, лилась по земле и устремлялась ввысь. По траве стелился туман, лизал желтые копыта Пана, и вся эта картинка была такой неестественной, такой
Сварог уловил мелодию и, сам не зная почему, будто его подтолкнули, вполголоса прочитал под аккомпанемент:
Пан отнял свирель от мясистых губ, но мелодия еще какое-то время скользила и текла над лужайкой.
– Хорошие слова, – сказал он гулким, как бочка, голосом. – Эллада… и слово красивое. Ты сам придумал?
– Нет, – сказал Сварог. – Но мне тоже нравится.
– А Эллада – это где?
– Далеко…
– Понятно. Осталась там, на другой суше… Там тоже жили люди? Не похоже – очень красивое название, очень…
– А вы кто? – осторожно спросил Олес.
Пан с тоской смотрел в сторону.
– Я лес. Я озеро. Я трава и небо в облаках. А ты, вижу, человек… Значит, люди уже здесь… Ах, как обидно, что так мало времени… Почему всегда так мало времени на
Олес покосился на катрал, торчащий у него из-за пояса, и замялся:
– Н-нет, это другое…
– Инструмент, играющий по нотам смерти, – понимающе кивнул Пан. – Что ж, это вполне по-человечески – оружие. Оружие из дерева, оружие из серебра… Оружие из клыков гуапа, одежда – из кожи животных. Сколько у нас времени, сестра? – повернулся он к Чубе.
– Не знаю, – Чуба опустила голову. – Немного. Может быть, месяц. Потом люди опять заселят эту сушу.
– Опять… – грустно протянул Пан. – А ты… с ними?
– Это мои друзья.
– Это хорошо. Что ж,
Он ловко соскочил с пня и повернулся к ним спиной. Сказал, тыкая пальцем в разные стороны:
– Туда, к распадку не ходи, сестра. Туда, где раздвоенный дуб, тоже. Там плохо. Для людей очень плохо. Идите вон туда, там тоже есть люди. Прощай, сестра, встретимся в следующий раз.
Туман рассеивался под солнечными лучами – и вместе с ним рассеялся, пропал Пан…
Глава восьмая
Шагом и бегом
Сохраняли прежний порядок: Чуба двигалась впереди, разведывая обстановку, изредка возвращалась и вновь убегала вперед. Остальные, растянувшись цепочкой, шли след в след, осторожно и внимательно. На этот раз Чуба вернулась явно взволнованной. Забежав за спины идущим, она обратилась в женщину и догнала экипаж.
– Впереди… недалеко, – она никак не могла освоить человеческие меры длины и каждый раз мучительно подыскивала замену каймам и кабелотам, – дойти до того пригорка, видите, где кривые деревья без листьев, потом останется спуститься вниз, к подножию. Там канава из камней. Неглубокая, но очень длинная, конца не видно.
– А начала? – поинтересовался Олес.
…Начала у той канавы тоже не было.
– Линия обороны, – это предположение Пэвер высказал еще с вершины холма, едва углядев углубление в земле, выбегающее из леса, пересекающее по прямой, по горбам всех взгорков-пригорков равнинную часть и вдалеке скрывающееся за холмом.
– А где блиндажи, брустверы, ходы сообщения, долговременные огневые точки? – спросил Сварог.
– Так может, это только мы с вами, граф, такие умные, – веско парировал суб-генерал. – А эти строители о войне имели такое же представление, как… – Пэвер покрутил головой, выбирая жертву, – ну скажем, как Олес о посевной жатве и уборочной страде…
Сварог, усмехнувшись «посевной жатве», повел отряд к преграде, миновать которую было пожалуй что и невозможно, как ни исхитряйся.
И вообще, то был самый настоящий канал, а никакая не канава. Кайма три в глубину, кайма четыре в ширину, сложенный из белых камней. Кладка идеальная, сработанная мастерами даже уж не по линеечке, а не иначе как по лазерному шаблону микронной точности. По дну рукотворного русла не текла вода, даже самые нижние камни оказались совершенно сухими. И еще одна любопытная особенность сразу бросалась в глаза – канал был чист. Ну не то чтобы безупречно, кое-какой мусор все же присутствовал – вроде песка, мелких камней, листьев и сухих клубков странствующей травы (к мусору условно причислялись и гусеницы, и жуки, и суетливые ящерицы, и что-то шустрое и мохнатое, бросившееся по дну наутек, едва люди приблизились к каналу). Однако же напрочь нет ни костей, ни донных отложений, ни вездесущих ракушек, ни других, уже намозоливших глаза следов длительного пребывания под водой. И это тянуло на загадку.
Чуба заверила, что ни человеческий, ни иной запах в камни не въелся, либо же, за давностью времен, выветрился без остатка.
– Что-то мне этот кирпич напоминает, – присел на корточки Рошаль. – Белый, и никакого налета, будто к нему грязь не пристает…
– Старый Город, – подсказал Олес, тоже присел и провел ладонью по верхней грани кладки.
Пронзительно-голубая искра проскочила между ладонью молодого князя и строительным камнем.
– Водяная смерть! – Олес отшатнулся.
– Всем на три шага! – скомандовал Сварог, молниеносно просчитав, что если изнутри жахнет, то каменные стены канала примут взрывную волну и осколки на себя, а что не примут, то уйдет вертикально вверх.
Но взрыв не прогрохотал. Также не выехал из засады Страж, как когда-то у Старого Города… Зато послышалось журчание. Сильный и слаженный звук исходил из канавы.
Они вновь подошли ближе. Из незаметных глазу микроскопических отверстий между кирпичами кладки по всей ее длине и высоте в канал натекала вода. Ее уже набралось – ежели спрыгнуть вниз, то будет аккурат по лодыжку. И самое любопытное: вода со стремительностью горной реки неслась по каменному желобу. Причем огромную скорость потока тяжело было объяснить одним лишь наклоном искусственного русла…
Все, не сговариваясь, посмотрели на Олеса.
– А я-то что? – пожал плечами князь.
– Кана? – повернулся Сварог к воительнице.
– Первый раз вижу такое… такую постройку, – стриженая девка с любопытством заглядывала в канал. – И никогда не слышала про что-нибудь подобное.
– Этот тип с копытами говорил, что здесь есть люди… – задумчиво пробормотал Пэвер.
– Может быть, вы, мастер Олес, о чем-то нам все-таки не рассказываете? – с нехорошим прищуром спросил Рошаль. – Я не утверждаю, что скрываете или боитесь в чем-то признаться, но может быть, просто не считаете некоторые обстоятельства важными, а на самом деле именно они…
– Не забывайтесь, ваше
– А-атставить, мастера бретеры и спорщики! Не в Гаэдаро. Все разногласия между бойцами решает командир отряда. И я сейчас решаю более важные задачи – например, как использовать нежданно-негаданно свалившееся на нас открытие. Хотите услышать сумасшедшую версию? Пришла тут одна в голову…
Водный поток пронес мимо сгрудившихся на берегу людей суслика, отчаянно кувыркающегося в стремнине.
– Представления не имею, кто построил это чудо света, разве что те же самые неизвестные строители Старого Города. Но вот зачем? Версия такова: перед нами не что иное, как средство передвижения. Водная самодвижущаяся дорога. Видимо, в комплект входит лодка, в нее садится перемещаемое лицо и дует к пункту назначения… Так они и катались.
Иллюстрацией к гипотезе Сварога по каналу пронесло рыбу, которая изо всех рыбьих сил пыталась зачем-то противиться течению, плыть против него… Да куда там!
– Где бы еще эту лодку раздобыть, – мрачно произнес Олес.
Поделиться книгой: