- Верно.

- Простите, тогда почему нам так важно сразу же уехать?

- Он считает, что это достаточно важно. Кири-сан. Достаточно важно, чтобы приказать нам это.

- Ах, так у него есть план?

- У него всегда много планов.

- Но с того момента, как Возвышенный согласился присутствовать, разве наш господин не в ловушке?

- Пожалуй...

Кири взглянула на дверь - она была закрыта. Подавшись вперед, Кири тихонько спросила:

- Тогда почему он тайно попросил меня внушить это госпоже Ошибе?

Уверенность Марико начала таять:

- Он просил вас сделать это?

- Да. Из Ёкосе, после того как первый раз поговорил с Затаки. Почему он сам прыгнул в эту ловушку?

- Не знаю...

Кири задумчиво покусывала губы.

- Хотела бы я знать... Мы скоро узнаем... Но вы не говорите мне все, что знаете, Марико-сан.

Марико стала было протестовать, но Кири дотронулась до ее рукава, снова призывая к осторожности, и прошептала:

- В его письме ко мне говорится, что вам можно полностью доверять, давайте больше не будем рассуждать на эту тему. Я доверяю вам, Марико-сан, но это не мешает мне размышлять.

- Пожалуйста, извините меня.

- Я так горжусь вами! - Голос Кири окреп, - Стоять так перед Ишидо и остальными! Хотела бы я, чтобы у меня было столько же мужества...

- Мне это было легко: наш господин сказал, что мы должны уехать.

- Думаю, это очень опасно - то, что мы делаем. Чем я могу помочь?

- Поддерживайте меня.

- Я вас поддерживаю. Вы всегда можете на это рассчитывать.

- Я останусь здесь, у вас, до рассвета, Кири. Но сначала я должна поговорить с Анджин-саном.

- Да. Я лучше пойду с вами.

Вдвоем они вышли из комнаты Кири, сопровождаемые коричневыми, прошли мимо самураев в коричневой форме, которые, явно гордясь Марико, отвесили церемонные поклоны. Кири провела ее по коридорам, огромной комнате для приемов и прошла за ней во внешний коридор. Здесь в карауле стояли коричневые и серые. При виде Марико ей одинаково почтительно поклонились и те и другие. И Марико и Кири - обе были ошеломлены, заметив серых на своей территории, но скрыли свое разочарование и промолчали.

Кири показала на дверь.

- Анджин-сан? - окликнула Марико.

- Хай? - Дверь открылась, показался Блэксорн, за ним - двое серых. Привет, Марико-сан!

- Привет. - Марико посмотрела на серых, - Я должна поговорить с Анджин-саном наедине.

- Пожалуйста, госпожа, - с глубоким уважением ответил ей капитан. - К сожалению, господин Ишидо приказал нам под страхом немедленной смерти ни в коем случае не оставлять его одного.

Ёсинака, назначенный дежурным офицером на этот вечер, подошел к ним.

- Прошу меня извинить, госпожа Тода, я согласен с этими двадцатью охранниками Анджин-сана. Это личное требование господина Ишидо. Извините.

- Если господин Ишидо беспокоится только о безопасности Анджин-сана, это можно только приветствовать, - торжественно ответствовала Марико, в глубине души не очень-то обрадовавшись.

Капитан серых получил распоряжение от Ёсинаки:

- Я отвечаю за Анджин-сана, пока с ним говорит госпожа Тода. А вы подождите снаружи!

- Извините, - твердо отвечал капитан серых, - У меня с молодыми людьми нет другого выхода, как наблюдать лично.

Кири заявила:

- Я с радостью останусь здесь. Конечно, необходимо, чтобы кто-то здесь оставался.

- Простите, Киритсубо-сан, но мы должны присутствовать. Извините, госпожа Тода, - капитану, видимо, было неловко, - никто из нас не говорит на языке чужеземца.

- А мы и не думали, что вы столь невежливы, чтобы подслушивать. Марико чуть не вышла из себя. - Но обычаи чужеземцев отличаются от наших.

- Серые должны повиноваться своему господину, - рассудил Ёсинака. - Вы были совершенно правы сегодня вечером, госпожа Тода: первая обязанность самурая - его долг перед сюзереном, и вы справедливо указали на это публично.

- Совершенно верно, госпожа, - с тем же чувством гордости согласился капитан серых. - В жизни самурая нет ничего выше.

- Благодарю вас. - Марико импонировало их отношение к долгу самурая.

- Нам следует уважать и обычаи Анджин-сана, капитан. - Ёсинака показалось, что он нашел выход. - Пожалуйста, пойдемте со мной. - Он привел их обратно в зал для приемов. - Пожалуйста, госпожа, пригласите Анджин-сана сюда и располагайтесь, - Он указал на возвышение в дальнем углу. - Охрана Анджин-сана останется у дверей и будет выполнять свой долг перед сюзереном, мы - свой, а вы сможете говорить сколько пожелаете согласно обычаям Анджин-сана.

Марико перевела Блэксорну предложение Ёсинаки и благоразумно продолжала на латыни:

- Они ни за что не оставят тебя одного сегодня ночью. У нас нет выхода - если только ты не хочешь, чтобы я приказала сразу же их убить.

- Я хочу поговорить с тобой наедине, - ответил Блэксорн, - но не ценой жизней. Благодарю тебя за то, что ты пришла.

Марико обратилась к Ёсинаке:

- Благодарю вас, Ёсинака-сан. Не будете ли вы так добры послать за курильницами с благовониями - отогнать москитов?

- Конечно. Извините меня, госпожа, нет ли известий о госпоже Ёдоко?

- Нет, Ёсинака-сан. Я слышала, что она все еще лежит, но болей нет. Марико улыбнулась Блэксорну. - Пойдемте сядем там, Анджин-сан?

Он пошел за ней следом. Кири вернулась в свои апартаменты, серые расположились у дверей зала для приемов. Капитан серых встал около Ёсинаки, в нескольких шагах от остальных.

- Не нравится мне все это! - громко прошептал он.

- Неужели госпожа Тода собирается вытащить меч и убить его? Не обижайтесь - ну где ваши мозги?

Ёсинака захромал дальше, проверяя посты. Капитан посмотрел в угол зала: Марико и Анджин-сан сидели друг против друга, ярко освещенные факелами. Он не мог слышать, о чем они говорят, и сосредоточился на их губах, но это было ненамного лучше, хотя он обладал хорошим зрением и говорил по-португальски. "Наверно, опять говорят на языке святых отцов. Ужасный язык, его невозможно постичь! " И все-таки что тут такого? Почему бы ей и не побеседовать с еретиком наедине - если ей это доставляет удовольствие? Ничто не вечно на этой земле! Это так печально! О Святая Мадонна, позаботься о ней за ее смелость! "

- Латынь безопаснее, Анджин-сан. - Веер Марико разогнал гудящих перед ней москитов.

- Они могут услышать нас отсюда?

- Думаю - нет, если мы будем говорить, как ты меня учил, чуть-чуть двигая губами, и не повышать голос.

- Попробуем. Так что случилось с Кийямой?

- Я люблю тебя...

- Ты...

- Я скучаю по тебе...

- И я по тебе... Как бы нам встретиться наедине?

- Сегодня вечером это невозможно. Завтра ночью - сможем... У меня есть план, любовь моя!

- Завтра? А что с твоим отъездом?

- Завтра они могут задержать меня, Анджин-сан, - пожалуйста, не тревожься. На следующий день мы все уедем, куда захотим. Завтра ночью, если меня задержат, мы будем с тобой.

- Каким образом?

- Мне поможет Кири. Не спрашивай меня, как, что и почему. Это будет легко. - Она замолчала - подошли служанки с курильницами для отпугивания насекомых. Извилистые нити дыма скоро отогнали ночных чудовищ. Оставшись опять одни, они заговорили о своей поездке, счастливые просто тем, что снова вместе, любя друг друга без прикосновений, избегая разговоров о Торанаге и о том, что должно произойти завтра. Потом он спросил:

- Ишидо - мой враг. Почему же вокруг меня столько охраны?

- Чтобы защитить тебя. Но также и чтобы лучше удержать тебя. Я думаю, Ишидо захочет использовать тебя и против Черного Корабля, Нагасаки и господ Кийяма и Оноши.

- А, да. Я тоже думал об этом.

Она заметила, как он рассматривает ее.

- В чем дело, Анджин-сан?

- Вопреки тому, что считает Ябу, я не думаю, что ты глупая, - ведь сегодня вечером все было преднамеренно, умышленно, так спланировано - по приказам Торанаги.

Она разгладила складку на своем парчовом кимоно.

- Он дал мне поручения. Да.

Блэксорн перешел на португальский:

- Он предал вас. Вы только приманка - знаете вы это? Вы только наживка на одном из его крючков.

- Почему вы так говорите?

- Вы приманка. Так же как я. Это очевидно. И Ябу приманка. Торанага послал нас всех сюда на заклание.

- Нет, вы не правы, Анджин-сан. Простите, но вы не правы.

Он сказал по-латыни:

- Я говорю тебе, что ты красивая, и я люблю тебя, но ты лжешь.

- Никто не говорил мне этого раньше.

- Ты должна признать, что никто раньше не говорил тебе "я люблю тебя".

Она опустила глаза на веер:

- Давай поговорим о чем-нибудь другом.

- Что выиграет Торанага, пожертвовав нами? Она не ответила.

- Марико-сан, я имею право спросить тебя. Я не боюсь - просто хочу знать, чего он этим добьется?

- Я не знаю.

- Ты! Поклянись своей любовью и своим Богом!

- Даже ты? - с горечью ответила она по-латыни. - Ты тоже со своим "поклянись перед Богом! " И вопросы, вопросы, вопросы?

- Это твоя жизнь и моя жизнь, и я ценю их обе. Еще раз: что он на этом выиграет? Ее голос стал громче:

- Слушай же: да, это так - я выбрала время, и я не глупая женщина, и...

- Осторожнее, Марико-сан, пожалуйста, потише, а то...

- Извините. Да, это было сделано умышленно, при всех, как того пожелал Торанага.

- Зачем?

- Потому что Ишидо - крестьянин, и он должен дать нам уехать. Вызов нужно было сделать перед его соратниками. Госпожа Ошиба одобряет наше желание ехать встречать господина Торанагу. Я говорила с ней, и она не возражала. Тебе не о чем беспокоиться.

- Мне не нравится, что ты вызываешь огонь не себя. Или яд. Или злобу. Где твое спокойствие? Где твои манеры? Может быть, тебе нужно поучиться наблюдать, как растут камни?