Процессия гостей продвигалась вперед. Блэксорн устроился в стороне, в самом светлом месте, на голову возвышаясь над окружающими его гостями. Вежливо отступив в сторону, чтобы дать дорогу другим гостям, он заметил, что глаза Ошибы снова направлены в его сторону. Теперь и Ишидо смотрел на него. Ошиба и Ишидо что-то сказали друг другу, задвигался трепетный веер... Блэксорн неловко направился к стене, чтобы быть менее заметным, но серые преградили ему дорогу.

- Дозо. - Самурай вежливо показал на очередь.

- Хай, домо. - Блэксорн присоединился к очереди. Те, кто стояли впереди и сзади него, кланялись, он отвечал на их поклоны. Постепенно гул голосов затих и совсем замер - все смотрели на него. Дамы и самураи смущенно уступили ему дорогу. Между ним и возвышением не осталось уже никого... Мгновение Блэксорн был неподвижен - и вот в напряженном молчании выступил вперед. Перед самой платформой он стал на колени и чопорно поклонился, один раз - Ошибе и один раз - Ишидо: он видел, что так делали все. Поднимаясь, он больше всего боялся, что упадут его мечи или он поскользнется и опозорится, но все прошло, слава Богу, удачно и он стал уже отходить в сторону.

- Подождите, пожалуйста, Анджин-сан. - Это произнесла Ошиба.

Блэксорн остановился. Ее сияние, казалось, увеличилось и она стала еще женственнее. Он чувствовал необычайную чувствительность, исходящую от нее, хотя она, казалось, вовсе об этом не заботилась.

- Говорят, вы знаете наш язык? - Ее голос звучал необыкновенно интимно.

- Прошу извинить меня, ваше высочество, - начал Блэксорн, используя свой проверенный временем запас выражений и слегка, запинаясь, так как очень нервничал, - простите, но я вынужден употреблять только короткие фразы и почтительно прошу вас обращаться ко мне с самыми простыми словами, чтобы я имел честь понять вас. - Он заметил, что всеобщее внимание сосредоточилось на них и что Ябу пробирается к нему, осторожно раздвигая толпу, - Могу я почтительно поздравить вас с днем рождения и молиться, чтобы вы счастливо прожили еще тысячу лет?

- Это не очень простые слова, Анджин-сан, - госпожа Ошиба была поражена.

- Прошу меня извинить, ваше высочество, я учил их всю прошлую ночь. Все ли я правильно сказал?

- Кто учил вас этому?

- Урага-нох-Тадамаса, мой вассал.

Она нахмурилась, потом взглянула на Ишидо, который наклонился вперед и заговорил так быстро, что Блэксорн не уловил ничего, кроме слова "стрелы".

- А, это тот отступник, христианский священник, которого убили прошлой ночью на вашем корабле?

- Простите, ваше высочество?

- Самурай, которого убили стрелой прошлой ночью на корабле.

- Да, это он, - ваше высочество, - Блэксорн взглянул на Ишидо, потом снова на нее. - Прошу меня извинить, ваше высочество, не разрешите ли вы приветствовать господина генерала?

- Да, разрешаю.

- Добрый вечер, господин генерал, - Блэксорн был заученно вежлив, - В прошлую встречу я был очень не в себе. Весьма сожалею.

Ишидо небрежно ответил на поклон:

- Да, помню. Вы были весьма невежливы. Надеюсь, вы не выйдете из себя и не выкинете ничего такого сегодня вечером.

- Я был очень не в себе той ночью, прошу меня извинить, - повторил Блэксорн.

- А что, такие вспышки безумия обычны среди чужеземцев?

Такая грубость по отношению к гостю, при посторонних, была очень плохим признаком. Глаза Блэксорна на миг обратились к госпоже Ошиба, он увидел в них удивление и решил рискнуть:

- Ах, господин генерал, вы в значительной степени правы. Чужеземцы всегда немного сумасшедшие. Но, простите, теперь я самурай, хатамото, и это большая, очень большая честь для меня. Я больше не чужеземец.

Он заговорил тем голосом, каким привык командовать с юта, и голос этот, без особых усилий с его стороны, заполнил всю комнату. - Теперь я понял правила хорошего тона самураев - и немного Бусидо. И ва. Прошу прощения, я больше не варвар. - Последнее слово он произнес как вызов, без страха: он знал, что японцы понимают толк в мужестве и гордости и уважают эти качества. Ишидо засмеялся.

- Так, самурай Анджин-сан. - Казалось он развеселился. - Я принимаю ваши извинения. Слухи о вашей смелости верны. Хорошо, очень хорошо. Я тоже прошу прощения. Ужасно, что эти презренные ронины смогли сделать такое - вы меня понимаете? Это ночное нападение...

- Да, господин, понимаю. Очень плохо. Погибло четыре человека. Один из них - мой, трое - серые.

- Это плохо, очень плохо. Не беспокойтесь, Анджин-сан. Больше этого не будет. - Ишидо задумчиво осмотрел зал, и все хорошо поняли, что он имел в виду. - Я отдал приказы охране, понимаете? Очень хорошей охране. Никаких нападений. Ни с какой стороны. Теперь вас будут очень хорошо охранять. В замке совершенно безопасно.

- Благодарю вас. Простите за беспокойство.

- Ничего. Вы важный человек, вы самурай. У вас особое, самурайское положение при господине Торанаге. Я не забываю, не бойтесь.

Блэксорн еще раз поблагодарил Ишидо и повернулся к госпоже Ошибе.

- Ваше Высочество, в нашей стране есть королева - наша королева. Пожалуйста, извините меня за плохой японский... Да, в моей стране правит королева. В нашей стране есть обычай - всегда дарить дамам на день рождения подарки. Даже королеве. - Из кармана в рукаве он извлек розовый цветок камелии, который срезал в саду. Он положил его перед собой, боясь, что перестарался. - Прошу меня извинить, если у меня не очень хорошие манеры.

Она посмотрела на цветок... Пятьсот человек, затаив дыхание, ждали, как она ответит на такую смелость и галантность чужеземца - и ловушку, в которую он, скорее всего ненамеренно, заманил ее.

- Я не королева, Анджин-сан, - медленно ответила Ошиба. - Только мать наследника и вдова господина Тайко. Я не могу принимать дары как королева: я не королева, никогда не стану королевой, не хочу делать вид, что я королева, и быть королевой. - Она улыбнулась всем сразу и сразу для всех нежно промолвила: - Но как дама, в свой день рождения, быть может, я могу просить разрешения принять подарок Анджин-сана?

Все разразились аплодисментами. Блэксорн поклонился и поблагодарил ее, поняв только, что его подарок принят. Когда все утихомирились, госпожа Ошиба окликнула:

- Марико-сан, ваш ученик оправдывает ваши усилия? Марико пробиралась между гостями, рядом с ней шел юноша, еще Блэксорн узнал Киритсубо и госпожу Сазуко и заметил, что юноша улыбается молоденькой девушке, но тут же забыл об этом - моментально переключился на Марико:

- Добрый вечер, госпожа Тода. - И вдруг добавил по-латыни - это было рискованно, но успех опьянил его: - Этот вечер стал еще более прекрасным, когда появились вы.

- Благодарю вас, Анджин-сан, - ответила она по-японски, слегка покраснев. Марико подошла к возвышению - юноша остался среди наблюдающих со стороны - и поклонился Ошибе. - Моих трудов здесь мало, Ошиба-сан. Это все заслуга Анджин-сана и книги, которую ему дали святые отцы.

- Ах да, словарь! - Ошиба сделала Блэксорну знак показать ей книгу и с помощью Марико быстро разобралась в ней. Она была в восторге, Ишидо тоже.

- Мы должны сделать копии, господин генерал. Пожалуйста, прикажите им сделать для нас сотню книг. С их помощью наши юноши скоро научатся языку чужеземцев.

- Хорошая идея, госпожа. Чем скорее у нас будут собственные переводчики, тем лучше, - Ишидо засмеялся. - А христианам придется пережить, что мы нарушим их монополию.

Седой самурай лет шестидесяти, который стоял впереди всех гостей, выразил свое мнение:

- Христиане не владеют монополией, господин генерал. Мы просим отцов-христиан, фактически мы настаиваем, чтобы они были переводчиками и торговцами, - ведь только они могут говорить с обеими сторонами и пользуются доверием у тех и других. Этот обычай завел господин Города и продолжил господин Тайко.

- Конечно, господин Кийяма, я не имел в виду обидеть тех дайме или самураев, которые стали христианами. Я говорил только о монополии священников-христиан, - отвечал Ишидо. - Для нас было бы лучше, если бы наши люди, а не иностранные священники - какие бы то ни было - контролировали нашу торговлю с Китаем.

- Но ведь ни разу не было случаев обмана, господин генерал, - возразил Кийяма. - Цены правильные, торговля идет легко и выгодно, отцы-священники своих людей контролируют. Без южных варваров не было бы ни шелка, ни торговли с Китаем. Если бы не святые отцы, мы имели бы много осложнений очень много осложнений. Прошу простить, что упоминаю об этом.

- Ах, господин Кийяма, - пропела госпожа Ошиба, - я уверена, господин Ишидо польщен тем, что вы его поправили, не так ли, господин генерал? Что значил бы Совет регентов без советов господина Кийямы?

- Безусловно, - согласился Ишидо. Кийяма с усилием поклонился, хотя он-то не был обижен. Ошиба взглянула на юношу и взмахнула веером:

- А что вы скажете, Сарудзи-сан? Стали бы вы учить чужеземный язык?

Юноша вспыхнул под ее ослепляющим взглядом. Хрупкий, красивый, он очень старался выглядеть мужественнее, чем был в свои неполные пятнадцать лет.

- О, я надеюсь, мне не придется этим заниматься, Ошиба-сама... Но, если мне прикажут, - я попробую. Буду очень стараться.

Всех тронула его непосредственность. Марико гордо сказала по-японски:

- Анджин-сан, это мой сын, Сарудзи.

Блэксорн сосредоточенно слушал всю предыдущую беседу, но большая часть ее оставалась для него непонятна - быстрая разговорная речь сильно отличалась от литературной. Но он уловил имя - Кийяма - и тревога покинула его. Он поклонился Сарудзи, и тот церемонно ответил на его поклон.

- Прекрасный молодой человек. Хорошо иметь такого сына, Марико-сан.

Он украдкой посмотрел на правую руку юноши, заметно искривленную, и тут же вспомнил: Марико однажды рассказывала ему о своих родах, очень долгих и трудных. "Бедняга, - подумал он, - как же он сможет пользоваться мечом? " Он вовремя отвел глаза, никто не заметил этого его взгляда - кроме самого Сарудзи. На лице юноши отразились смущение и боль.

- Хорошо иметь такого сына, Марико-сама, но ведь это совершенно невозможно, чтобы у вас был такой взрослый сын, - сами вы так молоды.

Ошиба тут же задала вопрос:

- Вы всегда так галантны, Анджин-сан?

- Простите?

- Ах, всегда вы так любезны? Комплименты! Понимаете меня?

- Нет, простите, пожалуйста, не понял. - Голова у Блэксорна уже раскалывалась от постоянного напряжения. Тем не менее, когда Марико объяснила, о чем речь, он ответил с шутливой торжественностью:

- Ах, прошу прощения, Марико-сан. Если Сарудзи действительно ваш сын, пожалуйста, скажите госпоже Ошибе: я не знал, что дамы здесь выходят замуж в десять лет.

Она перевела, питом добавила что-то, что всех рассмешило.

- Что вы сказали?

- Ах! - Марико заметила, что Кийяма зло смотрит на Блэксорна. - Прошу прощения, господин Кийяма, могу я представить вам Анджин-сана?

Кийяма вежливо ответил на очень почтительный поклон Блэксорна.

- Я слышал, что вы христианин...

- Ах, извините, господин Кийяма, - ответил тот по-японски. - Да. Я тоже христианин, но другой секты.

- Вашу секту не любят в моей провинции. И в Нагасаки, и на Кюсю, да, думаю, ни в одной из провинции, где дайме - христиане.

Марико с усилием удержала на лице улыбку, - дома она много размышляла, пытаясь определить, сам ли Кийяма нанял убийц Амиды и организовал нападение прошлой ночью. А теперь в переводе она постаралась смягчить грубость Кийямы. Все внимательно слушали разговор.

- Я не священник, господин. - Блэксорн обратился непосредственно к Кийяме. - Если и окажусь в ваших краях, то только по торговым делам. Никаких разговоров о религии или проповедей своего учения. Почтительно прошу только разрешения торговать.

- Я не хочу, чтобы вы торговали! Не желаю, чтобы вы появлялись в моих землях! Вам запрещено появляться в моих землях под страхом смерти! Вы понимаете?

-- Да, понимаю. Очень сожалею.

Кийяма надменно повернулся к Ишидо.

- Нам следовало бы полностью запретить эту секту и этих чужеземцев во всей империи. Я предложу это на следующей встрече Совета. А пока открыто заявляю: господину Торанаге дали плохой совет - сделать иностранца, тем более такого человека, самураем. Очень опасный прецедент!

- Ну, это не так уж важно! Ошибки нынешнего правителя Кванто очень скоро будут исправлены.

- Людям свойственно делать ошибки, господин генерал. - Кийяма стоял на своем. - Только Господь Бог все видит и все может. Единственная настоящая ошибка господина Торанаги - что он поставил свои интересы выше интересов наследника.

- Да, - согласился Ишидо.

- Прошу меня извинить, - вмешалась Марико, - но это неправда. Сожалею, но вы оба ошибаетесь в моем господине. Кийяма очень вежливо повернулся к ней.

- Вы заняли совершенно правильную позицию, Марико-сан. Но, пожалуйста, давайте не будем обсуждать это сегодня вечером. Да, господин генерал, а где сейчас господин Торанага? Каковы последние вести?

- Вчера с почтовым голубем пришло уведомление, что он в Мисиме. Теперь я жду ежедневных сообщений о его передвижении.

- Что ж, значит, через два дня он пересечет границы своей провинции, подытожил Кийяма.

- Да, господин Икава Джикья готов приветствовать его в соответствии с его положением.

- Будем надеяться, - Кийяма улыбнулся Ошибе, - он очень благосклонно относился к ней. - В этот день, госпожа, в честь такого случая, можно ли попросить вас о позволении регентам приветствовать наследника?

- Наследник почтет это за честь, господин, - ответила она, к всеобщему одобрению. - А потом не соблаговолите ли вы и все здесь присутствующие быть его гостями на состязании поэтов? А регенты - стать судьями?

Все бурно зааплодировали.

- Благодарю вас, но не предпочтительнее ли, чтобы роль судей выполнили вы и принц Огаки с кем-нибудь из дам?

- Очень хорошо, если вы так пожелаете.

- Тогда, госпожа, какую же выбрать тему? И первую строку стихотворения? Поэтический дар Кийямы славился не менее, чем его искусное владение мечом и отвага в боях.

- Пожалуйста, Марико-сан, может быть, вы ответите господину Кийяме? Все опять восхитились находчивостью Ошибы, - она была посредственной поэтессой, тогда как Марико - искусной, что известно всем.

Марико это обращение польстило. Она задумалась на минуту.

- Тема - о сегодняшнем вечере, госпожа Ошиба, и первая строка - "На ветке без листьев... "

Ошиба и остальные похвалили ее выбор. Кийяма подобрел:

- Превосходно, но мы будем очень стараться выиграть у вас, Марико-сан.

- Надеюсь, вы простите меня, господин, но я не стала бы участвовать в состязании.

- Конечно, вы должны участвовать! - Кийяма не принял ее слов всерьез, Вы одна из лучших поэтесс в государстве. Без вас совсем не то.

- Прошу меня извинить, господин, но, к сожалению, меня здесь не будет.

-- Не понимаю.

Ошиба спросила:

- Что это значит, Марико-сан?