Твоей улыбке не страшна остуда

Знак острого ума, любви святой;

Меня не запугают пересуды;

Мой слух распахнут настежь, Боже мой,

Твой голос я ловлю: ах, что за чудо!

III

О, кто б забыл ту сладость, что досталась?

Кто, честно глядя, впрямь бы смог забыть?

О, Боже, блеет агнец, хочет жить,

Мужской защиты просит. Ваша жалость

Ей, агнцу, справедливо в дар досталась;

А если кто-то хочет погубить,

В руины чудо-замки обратить,

Тот - негодяй. По правде, даже малость

Вниманья милой радует, когда

Я слышу пальцев легкое касанье

Иль вижу, как в окне горит звезда,

Я чувствую: то - знак ее вниманья,

Цветок из рук ее, в ручье вода;

Лишь вырви нить - и рухнет мирозданье.

Перевод В.Широкова

x x x

Пусть, Одиночество, с тобой сам-друг

Мне жить, но не в ущельях улиц тесных.

В обсерваторию стремнин отвесных

Поднимемся и поглядим вокруг.

Там зыбь кристальная, цветущий луг

С ладонь - видны меж склонов многолесных.

Мне быть бы стражем средь шатров древесных!

Как резвые прыжки оленьи вдруг

Спугнули с наперстянки рой пчелиный

Следил бы я с тобой в лесной глуши.

Но столько прихотливых дум в картины

Словесные вмещает ум невинный,

Что сладостней всего, когда в тиши

Беседуют две родственных души.

Перевод В.Потаповой

ПОСЛАНИЕ ДЖОРДЖУ ФЕЛЬТОНУ МЭТЬЮ

Стих - это чудо вечное, живое,

Но братство через песню - чудо вдвое.

Я, милый Мэтью, вспомнить не сумею

Судьбы прекрасней, радостей полнее,

Чем те, что отмечают нас, когда мы

Трофей возводим музам нашей драмы

Усильем общим. Братья и поэты,

Мы этим единением согреты,

И любит сердце, чуя в упоенье

Возвышенность, величье, исцеленье.

Поэзии пространство шаг за шагом

Осваивать с тобой я счел бы благом,

И с радостью я пел бы, гимнам вторя,

Что раздаются в Сицилийском море

Среди гондол скользящих, легких, дальных

На склоне дня, в лучах его прощальных,

Но не смогу. "Лидийские картины"

Не для меня: гнетут заботы ныне,

И часто я гляжу со страхом в небо,

Боясь там утром не увидеть Феба,

Аврору не увидеть на рассвете,

Наяд, что в речке плещутся, как дети,

В лучах луны - паренье серафима,

Все то, что было нам с тобою зримо:

Росу, что ночью с мяты и с морошки

Смахнула фея шаловливой ножкой,

Летя домой с таинственного луга,

Где танцевали эльфы всей округи

И чинно завершали праздник яркий,

Пройдя под лунной триумфальной аркой.

Противна музе городская смута.

Будь я при ней хоть каждую минуту,

Она сбежит, она не даст мне рая

Среди противоречий и раздрая.

О девушке мечтаю с добрым взглядом.

Как хорошо мне было б с нею рядом

Там, где безлюдно, там, где романтично,

Где множество цветов и где обычно

Дубы стоят, что помнят, как преданья,

Старинные друидов волхвованья;

Где над рекой ракитник темнолистый

К воде спускает золотые кисти

И, к кассии склоняясь благовонной,

Вплетает в кисти белые бутоны;

Где в чаще леса звонкие кантаты

Выводят соловьи замысловато;

Где меж стволов - подпор ветвистой кровли

Постель я из фиалок приготовлю;

Где в звездочке душистой первоцвета

Пчела гудит и возится все лето.

Кто этой благодатью недоволен,

Тот и душой, и телом тяжко болен.

Ты это место укажи мне, Мэтью,

Коль что-нибудь имеешь на примете.

Там с девушкой, с тобой уединенно

Читали б мы друг другу Чаттертона.

(Четыре духа волею Шекспира

Ввели его в предел иного мира.)

Мы вспомнили б о тех с благоговеньем,

Кто жил, воюя с общим заблужденьем.

Ты, помянув бы Мильтона слепого,

В отчаянье пришел от зла людского