Гаррет повернулся и увидел, что на него с тротуара смотрит мужчина с собакой. На лице ясно отражались его мысли: человек толкает машину по улице посреди ночи. Очень подозрительно. Может, он украл машину. Гаррет быстро соображал.

— Села проклятая батарея. Я думал, может, раскачу ее, и мотор включится.

Он сильнее толкнул машину, потом вскочил и повернул ключ. Мотор ожил. Помахав рукой и улыбнувшись, Гаррет уехал.

Спустя два квартала он перевел дыхание, но еще пятнадцать минут ехал осторожно, посматривая, нет ли за ним огней полицейской машины. Вдруг тот человек все-таки позвонил в полицию. Он видел несколько черно-белых патрульных машин, но ни одна не проявила к нему интереса. Наконец он направился к дому Лейн.

11

Очистка квартиры прошла успешнее, чем он ожидал. Дома по соседству были тише и темнее, чем у Гарри. Гаррет остановился у обочины, неслышно проскользнул в дом, поднялся по лестнице и открыл изнутри дверь. Никакой мебели, конечно, только личные вещи, как и при ее бегстве с Телеграфного Холма. Все вошло в четыре прочных картонных коробки, которые он нашел в шкафу спальни: несомненно, именно в этих коробках она все перевозила. Четыре беззвучных путешествия вниз, и все коробки оказались в машине. Потом он снова закрыл дверь изнутри и ушел.

Ведя вниз по холму и не включая мотора, он подумал, что очень быстро и легко все упаковал: Лейн так все подготовила. Она держала только немногие личные вещи: память о прошлом, то, что легко унести с собой, ничего громоздкого, ничего такого, что можно купить в ближайшем магазине.

Конечно, оставался вопрос, что со всем этим делать, но у него впереди весь Северный Берег, чтобы подумать. Уезжая из Сан-Франциско, он сдал все свои вещи на хранение. Вещи Лейн присоединятся к ним. От квартиры Лейн он поехал к складу Ханнес-Катбулал в Эмбаркадеро, остановил машину и прошел сквозь проволочную изгородь, окружавшую склад.

Навстречу ему от здания устремились, оскалив зубы, три больших ротвейлера.

Гаррет посмотрел на них.

— Спокойно, приятели.

Собаки остановились.

— Сесть.

Они сели.

Он по очереди потрепал каждую по голове.

— Хорошие, хорошие ребята. Ну, ладно, пойдемте со мной. Поищем охранника. — И пошел к складу в сопровождении трех псов.

Охранник пил в своем помещении кофе. Появление Гаррета в двери заставило его подпрыгнуть и схватиться за пистолет.

— Какого дьявола? Как вы сюда попали?

Гаррет посмотрел ему прямо в глаза.

— Мне нужно спрятать кое-какие вещи. Пожалуйста, откройте склад.

Пистолет дрогнул и вернулся в кобуру. Охранник послушался. Через десять минут коробки Лейн присоединились к вещам Гаррета в отведенном для них помещении.

Гаррет не стал задерживаться. Один только вид мебели, коробок с книгами и фотографиями и пастелью Марти вызвал у него боль. Столько воспоминаний, сладких и горьких, хранится здесь. Сможет ли он когда-нибудь разместить все это в своей квартире? Да и хочет ли? Он закрыл помещение.

У ворот потрепал собак и снова посмотрел в глаза охраннику.

— Пожалуйста, забудьте обо мне.

Ворота захлопнулись за ним. Охранник смотрел сквозь него. Он уже обо всем забыл.

12

Двигаясь к северу вдоль Эмбаркадеро, Гаррет прикусил нижнюю губу. Что теперь? По-прежнему нужна информация об Ирине. Впрочем, наносить визит Холлу в такое время вряд ли удобно, даже если он и общается с вампирами. К тому же нужно заполнить термос. Невзирая на риск, что Лин заглянет в его термос, он решил все же держать под рукой запас на несколько дней, а не уходить каждую ночь на охоту. Но сейчас еще рано охотиться на причалах за крысами. Кто-нибудь может его увидеть. Движение здесь оставалось напряженным и будет таким, пока в два часа ночи не закроются клубы на Северном Берегу.

Северный Берег. Гаррет поджал губы. Лейн всегда находила там пищу. Может, и Ирина охотится там же. И, может, кто-нибудь ее видел.

Он оставил машину у Эмбаркадеро в самом начале Бродвея. И пешком пошел к Коламбусу; через несколько кварталов он увидел зрелище, о котором так часто думал, наблюдая в вечера пятницы и субботы за машинами в Баумене. Но Баумен, должно быть, приглушил его воспоминания, потому что он не помнил, чтобы огни, звуки и запахи были так ошеломляющи… яркое море неоновых надписей, жемчужные полоски хвостовых и носовых огней четырехлинейного движения, рев моторов, лязг сигналов, смех и человеческие голоса, хриплые вопли зазывал, расхваливающих достоинства своих шоу перед стремящимся по тротуарам людским потоком. Толпа поглотила Гаррета, люди, одетые во всевозможные наряды, от потрепанных джинсов и рваных свитеров до вечерних платьев, запахи пота, табака, алкоголя, марихуаны, духов и одеколона… и крови.

Проснулся голод, жажда обжигала горло. Он сунул кулаки в карманы спортивного пиджака. На самом ли деле запах крови усилился с его первого посещения после перемены или просто тогда всякая кровь пахла для него одинаково? Опыт приучил его различать слабые оттенки запахов, отличать чистый солено-металлический запах здоровой крови от кислого, горького или тошнотворно-сладкого запаха, свидетельствующего о болезни или каких-то добавках.

Хорошо, что ты здесь не охотишься, подумал он. Никогда он не видел такого количества мужчин и женщин с больной или отравленной кровью. Эти запахи почти отбили ему аппетит. Почти. Некоторые — и это было видно по их внешности — отравили свою кровь наркотиками и алкоголем. Другие явно больны. Некоторые из них, впрочем, внешне выглядели вполне здоровыми. В Баумене, где он почти всех знал, он мог остановиться с таким человеком, поболтать и между прочим заметить, что тот не очень хорошо выглядит, посоветовать повидаться с врачом. Здесь, однако, как и в кинотеатре в Беллами, Гаррет вынужден был упускать их, даже мужчину, который прошел рука об руку с молодым, пахнущим здоровьем парнем.

Глядя на эту пару, Гаррет прислушался к собственным мыслям и горько сморщился. Он идет по улице, которая всегда казалась ему полной жизни, возбуждения, многоцветных толп, и о чем же он думает? О крови.

Сжав зубы, он заставил себя забыть о жажде и осмотрелся. Постепенно в толпе начали возникать знакомые лица, в основном проститутки, сводники, карманники — многочисленные паразиты, выползшие из своих убежищ. В отличие от его предыдущих посещений, однако, они его не узнавали. Несколько проституток даже начали заигрывать с ним, но тут же с выражением отвращения отворачивались: что-то в его походке и манерах безошибочно говорило им: коп.

Один полный хорошо одетый человек не заметил его: карманник был слишком нацелен на свою добычу — пару кричаще одетых туристов-провинциалов на углу. Гаррет видел, как он начал сближаться, чтобы «случайно» столкнуться с мужчиной и незаметно избавить его от бумажника.

Гаррет подошел ближе.

— Не стал бы я это делать, Хикхем, — проговорил он. — Древо зла приносит горькие плоды. Преступления не оправдывают себя. Тень знает это.

Делая вид, что разглядывает фотографии в витрине одного секс-клуба, он краем глаза с внутренней улыбкой смотрел, как карманник развернулся, напрасно отыскивая источник голоса.

Мгновение спустя веселье сменилось отчаянием. Мимо по улице продолжал течь поток пешеходов. И среди них еще одно знакомое лицо — Джулиан Грэм Фаулер.

Дерьмо! Гаррет повернулся и торопливо слился с толпой, пока писатель его не увидел. Из всех людей встретить именно его! Впрочем, ничего неожиданного тут нет: рано или поздно любой турист оказывается на Северном Берегу. Но как ему не везет: Фаулер пришел именно сегодня.

Через полквартала Гаррет оглянулся и, к своему облегчению, не увидел и следа Фаулера. Но и без Фаулера задача отыскать Ирину, пользуясь только беглым описанием, которое он слышал от Лейн, — трудная.

Мулатка-проститутка прошла мимо него. Он пошел рядом. Пора начинать.

— Не торопись, милая. Поговори со мной.

Она закатила глаза.

— Нам не о чем говорить… офицер. — Покачала головой. — Не знаю, где вас таких отыскивает полиция нравов. Разве у вас нет норм веса?

Прекрасно. Пусть считает, что он из полиции Сан-Франциско.

— Я по убийствам, а не из нравов. Ищу женщину, которая могла тут бывать на прошлой неделе: маленького роста, темные волосы, незабудковые глаза. Не профессионалка, но могла показываться каждый вечер, и всегда с разными партнерами.

Проститутка фыркнула.

— Любительницы сидят в барах, а не ходят по улицам.

— Но ей нужно пройти по улице, чтобы попасть в бар. Ты уверена, что ее не видела?

Она задумалась.

— Глаза цвета незабудок?

— И темные волосы. Красивая женщина. С иностранным акцентом.

Проститутка покачала головой.

— Нет. Прости. — Она внимательней взглянула на него, улыбнулась и придвинулась ближе. — Знаешь, ты коп и такой худой… в этом есть что-то… интересное. Иногда ты бываешь не на службе. Я тоже не работаю. — Голос ее стал профессионально хриплым. Она придвинулась еще ближе. Теплый соленый запах ее крови оживил мучительный голод. — Твой пистолет тянет тебя вниз, мой мальчик коп. — Рукой она коснулась его промежности. — Меня зовут Анита.

Если она еще останется рядом, он утратит контроль над собой и уведет ее в ближайший переулок.

— Анита, — повторил он и торопливо отошел.

Расстояние помогло загнать голод назад в клетку. Еще больше помогла проходившая мимо пара. Запах чеснока от недавнего итальянского ужина стянул ему горло, как веревкой. Гаррет не упал и не подавился, привлекая внимание, только прислонился к фонарному столбу, пытаясь дышать. Когда воздух стал проходить в легкие, он забыл о голоде, наслаждаясь дыханием.

Он снова начал расспрашивать об Ирине. Но расспросы нескольких проституток и зазывал ничего не дали. Никто не помнил женщину с такой внешностью.

Взгляд на часы показал, что осталось пятнадцать минут до закрытия баров. Пригладив усы, Гаррет задумчиво нахмурился и пошел по улице: он не знал, продолжать ли расспрашивать или оставить на сегодня и отправиться на причалы.

Но тут он почувствовал, что кто-то его разглядывает. Гаррет повернулся и столкнулся с яростным взглядом высокого худого молодого человека в костюме итальянского покроя. Одним взглядом Гаррет вобрал тщательно расчесанные волосы, шелковую рубашку, распахнутую на груди, мощный выступ в промежности брюк.

Гаррет сложил руки.

— В чем дело, ковбой?

— Ты, Джек! — ответил тот. — Ты не на своей территории. — В глазах его красным огнем сверкнуло отражение автомобильных огней.

Гаррет испытал шок. Он глубоко вдохнул. Никакого запаха крови.

— Ты — ты тоже…

Тот подошел ближе.

— Конечно, и это моя территория, Джек. Тут добычи множество, но возьми себе другой квартал. — Он схватил Гаррета за фалды пиджака и почти приподнял. — Или я тебя заставлю.

Полицейский офицер учится терпеть словесные оскорбления, но пускать руки в ход — совсем другое дело. Гаррет действовал не задумываясь. Его колено впилось в промежность парня.

Тот с воплем боли упал на тротуар.

— Не трогай меня, — выпалил Гаррет. — Никогда не трогай меня, иначе будет очень больно!

Вокруг начали останавливаться зеваки. Приблизились зазывалы из нескольких клубов.

Гаррет быстро показал им свой значок.

— Спасибо, джентльмены, но все под контролем. — Он поднял парня на ноги и отвел в сторону. — Иди. Нам нужно поговорить.

— Не о чем нам говорить. — Тот вырвался и с гримасой прислонился к стене дома. — Мне наплевать, что ты коп. Это моя территория!

— Не нужна мне твоя проклятая территория! Мне нужна информация.

— Информация. — Парень мигнул и скептически нахмурился. — Что за информация?

— О женщине… одной из нас. Маленького роста, темные волосы, незабудковые глаза. Восточно-европейский акцент. Видел такую?

— Не думаю, но, с другой стороны, — сухо продолжал он, — я вращаюсь не в тех кругах, что остальные нашей крови.

Волосы на затылке Гаррета встали дыбом.

— Остальные? Что за круги?

Парень фыркнул.

— Боже! Где ты живешь, Джек? — Тут глаза его сузились, в них вспыхнул огонек. — Послушай, а может…

— Рики! Эй, Рики! — послышался женский голос. — Пошли. Будешь третьим…

Голос прервался. Гаррет оглянулся и увидел светловолосую проститутку.

Она пристально смотрела мимо него, на парня, но голос ее звучал небрежно:

— Приятель хочет угостить нас с тобой выпивкой, Рики… если тебе интересно.

Бросив неуверенный взгляд на Гаррета, Рики ответил:

— Конечно, интересно. — Он обошел Гаррета, чтобы идти с проституткой к стоявшему у обочины «континенталю». За рулем сидел мужчина. Садясь в машину, Рики бросил через плечо: — Может, я сумею помочь тебе, Джек. Встретимся здесь через два часа и поговорим.

13

Охота заняла все два часа. Освоившись, Гаррет, как тень, скользил по причалам; пользуясь своей гипнотической силой, останавливал крыс, ломал им шеи и перочинным ножом разрезал горло. Уже через несколько минут он понял, что охота под Бауменом гораздо приятней. Там ее сопровождает возбуждение бега по пастбищам, часто в сопровождении койотов, кровью коровы можно наполнить термос, не причиняя никакого вреда животному, а тут должны умереть десятки крыс. Но постоянное напряжение, стремление услышать звуки возможных пешеходов добавляло охоте интереса.

И все же это кровь. Наполнив живот и термос, Гаррет поехал на встречу с Рики. Вампира не было. Гаррет ждал, уверенный, что рано или поздно тот покажется. По тону его голоса было ясно, что он собирался договариваться о цене за свою информацию, а такой тип, как Рики, никогда не упустит возможности сорвать доллар.

Но через час Рики все еще не появился, и Гаррет сдался. Должно быть, поездка с проституткой и ее клиентом оказалась выгодней, чем продажа информации копу. Гаррет подъехал к дому Гарри, проскользнул внутрь, спрятал термос в холодильнике и поднялся наверх, в постель.

14

Его разбудил стук в дверь и голос Лин, зовущий его по имени.

— Гаррет? Гаррет, мы уходим на работу. Спи сколько хочешь, потом позавтракай. На кухонном столе записка для тебя из «Ай Кинг»[6]. Обязательно прочти. Пока.

Значит, она по-прежнему советуется с мудрецом по утрам, что ждет в этот день Гарри. А сегодня — и его.

— Хорошо. Спасибо, — ответил он.

Спи сколько хочешь. Он так и сделает. Нужно увидеться с Холлом, но можно позже. Во второй половине дня.

С этой мыслью он уснул.

Уснул, но не отдыхал. Ему снилось, что он идет за Рики по Бродвею и чувствует, что кто-то следит за ним. Лейн? Острый аромат ее духов заглушал вокруг него запах крови. Он горько выругался. Неужели ее тень никогда не перестанет его преследовать? Каждый раз, оборачиваясь, он видел ее высокую рыжеволосую фигуру. Но когда он поворачивался и шел к ней, она превращалась в маленькую женщину с глазами-незабудками, которая исчезала в толпе, прежде чем он мог увидеть ее лицо.