Я запустил эту информацию в свой компьютер, но никакого вразумительного ответа не получил

— Джо Эйприл, говоришь… Большой и крутой. — Я покачал головой. Что-то не склеивается. Не может он быть таким большим, каким ты его мне обрисовал. Я давно в этом бизнесе, но о таком ничего не слышал.

— Склеивается, ещё как склеивается.

— Как?

— А так, что он гангстер из Калифорнии.

— Да ну!

— Из Фриско. Прибыл к нам со своей маленькой мафией. Играет по-крупному и выигрышем сорит направо и налево. Либо он у нас все под себя подгребет, либо его быстро скрутят. Тут же высшая лига. У этого парня кишка не тонка. Но что касается шариков в башке — тут я не уверен в их наличии. Я же видал их, приятель. Самые башковитые как правило сидят тише воды ниже травы. А этот парень звонит очень много.

— А что Роуз Джонас?

— Он привез её с собой с Запада.

— Кто, Эйприл?

— Ну я же говорю.

— Тогда как сюда затесался Фрэнк Паланс?

— Этот Эйприл перетрахал половину телок в Нью-Йорке. Паланс смазливый парень. Я думаю, она его использует как кнутик для Эйприла.

— А с чего это ей надо зарабатывать себе на жизнь?

— Да они ведь разные бывают, приятель. Одни любят полеживать себе на шелковом белье да спать до полудня, другим нравится чем-то заниматься, не сидеть на месте, быть в центре внимания — аплодисменты, успех…

— Ну и как, удается ей вызвать ревность у своего друга?

— По-моему, не очень. Я так думаю, что Эйприл уже сыт по горло девчонкой Роуз. И похоже, Роуз это тоже чует. У неё в последнее время даже туго стало с деньгами.

— А что Паланс?

— Не понял.

— Ну, допустим, Эйприл снял её с довольствия.

— Ну и?

— Фрэнк-то Паланс, насколько я знаю, подаяния не просит. Так что Роузи-малышка, наверное, с голоду не умирает.

— Да ты бы видел эту Роуз, приятель. Имеет страстишку к купюрам. Но у неё прямо-таки дар растратить все вмиг — тут с ней никакая дама не сравнится, я уж, доложу тебе, видал всяких. Она может поспорить на шампанское для всех посетителей клуба — а их бывает до двух сотен человек и если проигрывает, может поспорить по новой. Просто хохмы ради.

— И что она хороша?

— В каком смысле?

— Как певица.

— Ничего себе.

— И внешние данные?

— Красавица.

— А как считаешь, хоть чуточку она к Фрэнку испытывает теплые чувства?

— Я считаю, она его терпеть не может.

— Но почему?

— Когда леди играет крапленой колодой, а у неё все идет наперекосяк, она может эту самую колоду порвать и выбросить. Так они часто поступают, бедовые леди. Посмотрел бы ты, как она на него иногда смотрит… когда он сам этого не замечает… — Том поднял руки над столом и хлопнул в ладоши. Недобрым взглядом смотрит она на него, вот что я тебе скажу.

— И как они познакомились?

— Их свел Эйприл.

— А откуда он Эйприла знает?

— Вот тут я пас. Слушай, приятель, дай-ка я тебе дорасскажу ту историю, как я был свидетелем в суде, где та маленькая мадам начала колоться насчет своей маленькой черной записной книжечки, которая вовсе не была маленькой, да и черной её назвать было трудно, что бы газеты там ни писали на этот счет…

Я зашел за стариком Беном в половине восьмого. Мы с ним выпили по стаканчику, поболтали, потом спустились вниз, поймали такси, и старик Бен сказал шоферу:

— Саут-стрит. Когда приедем, я покажу дом.

Саут-стрит без пяти восемь летним вечером тиха, пустынна и пропитана смогом, а старые дома выглядят мрачными и сильно потрепанными временем. Мы вышли из такси и оказались на абсолютно пустой улице, чью пустоту нарушал только черный автомобиль, замерший у тротуара. Сидевший за рулем человек спал. На улице не было ни души. Я последовал за Беном в узкий темный подъезд пропахший ароматами кухни, мы поднялись пешком по деревянной лестнице и оказались у двери с табличкой, освещенной желтым светом коридорной лампы:

ФРЭНК ПАЛАНС — МЕЖДУНАРОДНЫЕ МОРСКИЕ ПЕРЕВОЗКИ

— Лихо? — пробурчал старик. — А по мне, так черт знает что.

Он вставил в замочную скважину большой ключ, отпер замок, толкнул дверь внутрь и, оставив ключ торчать в замке, пропустил меня вперед, потом вошел следом. Мы оказались в старомодном большом офисе. Письменный стол, кресла, скамейки, шкаф для бумаг, телефон и напротив входной дери у стены огромный сейф.

— Тут в такое время суток прямо чувствуешь себя как в фантастическом замке, тебе не кажется? — заметил я.

— Да нет. Что тут такого фантастического. — Он выдвинул нижний ящик письменного стола и извлек оттуда бутылку и два стаканчика. — Шотландский. Ты ведь это предпочитаешь?

— Как всегда. А что же ты, Бен?

— Я могу пить все что угодно. Хотя предпочитаю определенные этикетки. — Он разлил виски по стаканам. — Воды плеснуть?

— Сделай милость.

Он подошел к раковине в углу комнаты, повернул кран и подставил мой стакан под тонкую струйку воды со словами:

— Скажи, когда будет довольно.

— Довольно.

Он подал мне стакан. Свой виски он выпил неразбавленным. Потом выдвинул кресло, уселся в него и задрал ноги на стол. Он наполнил свой стакан и продолжал пить виски как воду. Я же, опустившись на деревянную скамью, стал неторопливо поглощать содержимое своего стакана. Он пустился рассказывать мне всякие морские байки, и я слушал его вполуха и клевал носом. Так прошел час. Потом дверь распахнулась и появившийся на пороге парень весело произнес:

— Привет, шкипер!

Он появился бесшумно. Это был высокий мужчина с сильно отросшей щетиной. У него были черные быстрые глаза, тяжелые черные брови, квадратная нижняя челюсть и волевой подбородок. Одет он был в черные полотняные штаны, в черный свитер с высоким горлом, сюртук и флотскую фуражку. В руке он держал тяжеленный саквояж.

Старик снял ноги со стола и поднялся. Я поставил свой стакан на скамью и тоже встал. Вошедший поставил саквояж на пол и обменялся со стариком рукопожатием.

— Привет, шкипер, — повторил он и спросил. — А как зовут твоего друга?

— Питер Чемберс.

— А… я о вас слышал. — Он выбросил вперед ладонь и я её пожал. — Я Фрэнк. Паршивая овца в стаде. — С этими словами он улыбнулся. У него были большие белые зубы. Он сдвинул фуражку на затылок. У него оказались черные волосы, сальные и курчавые. Заметив бутылку на столе, он налил себе в отцовский стакан, выпил до дна и со стуком поставил стакан на стол. — Ну так. Чем обязан столь неожиданному визиту?

— Нам надо поговорить, сынок. Прямо сейчас.

Фрэнк указал на меня пальцем.

— В его присутствии?

— Он мой друг. Все, что ты намерен сказать мне, можешь говорить и при нем. Даже если ты скажешь, что ты убийца, мне наплевать — говори при нем. Он друг, а я своим друзьям доверяю.

— Что ж, друг так друг.

— Ну, говорить будем? Пора бы наконец нам все выяснить.

— Ладно, говори. Но у меня времени в обрез. Что тебя тревожит, шкипер?

— Мне кажется, ты занимаешься перевозкой нелегальных грузов, и это меня тревожит. Мне кажется, ты связался с мафией, и это меня очень тревожит. Мне кажется…

— Перестань, шкипер.

— Как ты мог в это вляпаться? Чем ты занимаешься? Откуда у тебя взялись деньги на покупку собственного торгового судна? А дом в Скарсдейле? А вся эта роскошная жизнь? На какие шиши? — В голосе старика зазвучали металлические нотки.

Парень ухмыльнулся.

— Да я ещё и не раскрутил дело по-настоящему. — Он наклонился к саквояжу, раскрыл его и вытащил стальной чемоданчик-сейф. Он поставил его на стол и любовно погладил ладонью. — Ты только посмотри сюда, папа. Здесь выручка от продажи груза, который я доставил в Южную Америку… наличными… американскими банкнотами. Знаешь, сколько тут? Сто пятьдесят «кусков» — вот сколько! И из них десять процентов — чистыми, не считая накладных расходов — мои! Неплохо, а, за один рейс? А дальше будет больше. Я сейчас над этим работаю.

— И что ты собираешься с этим делать?

— С чем?

— С этими деньгами. С наличными.

— Положу их в сейф, сяду и буду ждать. Потом зазвонит телефон. Потом приедут двое и заберут. Плохо ли?

— Ничего хорошего. И ты это прекрасно понимаешь.

— Все изменится к лучшему.

— Каким образом?

— А таким, что я буду полноправным партнером. У тебя, шкипер, очень честолюбивый сын. — Фрэнк взял чемоданчик и двинулся с ним к сейфу. Он встал на колени и начал крутить цифровой диск, набирая код замка, а мы смотрели за его манипуляциями, отвернувшись от двери.

— А представь, если бы из них семьдесят пять тысяч были мои! воскликнул он ликующе. — Семьдесят пять «кусков» за один рейс! Что ты на это скажешь, шкипер?

— Скажу, что ты подлый вор! Скажу, что ты завяз в грязном бизнесе. И все это мне кажется недобрым делом, а недобрые дела имеют обыкновение рикошетить прямо в тебя.

— И именно сейчас и отрикошетит! — произнес вдруг голос у нас за спинами.

Не успели мы и слово вымолвить, как тот же голос продолжал весьма сурово:

— Не оборачиваться! А иначе схлопочете пригоршню пуль, которые уж точно не отрикошетят. Вот вам для затравочки.

Прогремел выстрел, и пуля влетела в стену. Комнату наполнил ядовитый запах горелого пороха. Мы не шевелились. Голос продолжал:

— Так. Ты там с чемоданчиком, протяни его мне назад и не вздумай оборачиваться!

Голос был тяжелый, горловой и скрипучий — незабываемый голос.

Фрэнк подтолкнул ящик назад.

Голос продолжал негромко отдавать команды.

— Так, ещё немного. Еще немного. Вот умник. Так, теперь достаточно.

Фрэнк проговорил:

— Мне надо сказать одну вещь.

— Говори. Только тихо.

— Я обращаюсь к отцу и его другу. Я вас прошу: не предпринимайте никаких необдуманных шагов. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. Если это грабеж — ладно, деньги все равно застрахованы. Поэтому не надо никаких героических порывов.

— Умница, — произнес голос. — А теперь вставай.

Фрэнк поднялся.

— Замечательно. — продолжал невидимый гость. — А теперь положите ладони на затылок. Замечательно. Теперь подойдите лицом к стене — так и стойте. Замечательно.

Все дальнейшее произошло в мгновение ока.

Прогремели пять коротких выстрелов.

Фрэнк упал.

Хлопнула дверь.