– Серега, вообще-то, резковат…

– Вас с ним можно назвать очень закадычными друзьями? Настолько, чтобы вы о нем долго и безутешно горевали?

– В этой жизни, откровенно говоря, один Бог за всех…

– Понятно, – сказала Даша. – Пойдемте, – как ни в чем ни бывало взяла его за руку и повела назад, к машине. Спросила словно бы мимоходом: – Как по-вашему, Марго могла трахаться с нашим всенародно избранным губернатором?

Он форменным образом шарахнулся, вырвал руку:

– Что за ерунда!

Гладя ему в спину, оскользаясь порой на раскисшей тропинке, Даша констатировала, что свою партию провела четко: теперь эта компания, троица из «Золотой пади», будет знать, что ими заинтересовались вплотную, а это предполагает простор для комбинаций и несомненное оживление. Можно будет тихонечко отслеживать и ждать реакции. Если они причем и решат кого-то сдать… Господи, пусть они решат кого-то сдать – когда тебе подсовывают ложные улики, это иногда выводит на правильную дорогу…

…Серая «королла» торчала на прежнем месте, стекла обоих передних окон были приспущены, и оттуда вился табачный дымок. Вторая машина, откуда минут пять назад вылезли те двое, выглядела гораздо более непрезентабельно – беленькая помятая «шестерка», но Даша не сомневалась, что мотор у нее работает не хуже швейцарских часов. Ребятки Беклемишева наконец-то вышли на охоту – не подозревая, что стали дичиной…

– Прыгаем? – спросил капитан Сац, отняв от глаз бинокль.

– Рано, – сказала Даша. – Должна быть подстраховка, зуб даю… Я бы на их месте обязательно поставила поодаль подстраховку и разместила бы во-он там… Ага! К тому голубчику присмотрись! – и прильнула к своему биноклю.

– Точно! – азартно выдохнул капитан. – Лацкан оттянул, за пазуху себе базарит…

Они стояли на площадке шестого этажа, расстегнув куртки, чтобы при нужде моментально упрятать под них бинокли и изобразить влюбленную парочку. А во дворе наметились, наконец, изменения. Тот, что подстраховывал, отнял руку от лацкана, спокойно вытащил из кармана сигареты. Свою миссию он явно считал выполненной. Значит, пошла работа…

– Давай, – сказала Даша.

Капитан вытащил рацию и, когда ему ответили, внятно произнес:

– Шесть, шесть.

– Восемь, – пискнула рация.

Оставалось ждать. Буквально через полторы минуты – как водится, показавшихся невероятно долгими – во двор въехала синяя «газель» потасканного вида, со свободно болтавшимся на стойках брезентовым верхом. Не спеша потащилась мимо серой «короллы». Даша смотрела во все глаза, и все равно бросок был неуловим: миг – и вокруг «короллы» уже приземлились вылетевшие из кузова автоматчики, рванули дверцы, донеслись неразборчивые яростные команды; другие, спрыгнув с правого борта, рванули в подъезд.

Подстраховщик являл собою прелюбопытнейшее зрелище: он моментально понял, что произошло, но нелепо застыл на месте, не в силах сообразить, что теперь делать и делать ли вообще. Дернулся вправо-влево, удивительным образом метаясь на месте. Вот он Дашу совершенно не интересовал, и она сказала:

– Пошли?

Пока они спускались и пересекали неширокий двор, двоих из «короллы» уже успели поставить по всем правилам – руками на машину, ноги расставлены – и в темпе обыскивали. А из подъезда, стиснутые боками камуфлированных верзил, как раз появились двое народных умельцев. Оглянувшись, Даша уже не увидела единственного, оставшегося на свободе – успел стрекануть за угол, ну и аллах с ним…

Капитан, перекинувшись парой слов с одним из своих, кивнул Даше. Она, изобразив свою самую очаровательную улыбку, танцующим шагом подошла к одному из пассажиров «короллы», с видом крайнего изумления всплеснула руками:

– Бог ты мой! Бдительные граждане просигнализировали насчет взломщиков, а тут вовсе и не взломщики, тут имеет честь пребывать господин Калюжный, шеф беспеки при самом господине Беклемишеве… Какие люди, я польщена!

Калюжный, стриженный ежиком хмурый крепыш лет сорока пяти, польщенным себя не чувствовал. А вот проигравшим себя уже осознавал, несомненно… Поскольку в прошлой жизни был не просто ментом, а толковым ментом и ушел отнюдь не по недоверию. Даша не собиралась взывать к солидарности ментов всего мира и читать мораль – не судите и не судимы будете – четверых детишек нужно кормить, а Бек, в общем, наркотой не торгует и престарелых хозяек приватизированных квартир под асфальт не закатывает…

– Что? – она подставила ухо капитану Сацу. – Ах, вот оно что… Пожалуй, гражданин Калюжный, рановато отпускать вас с должными извинениями. Вот тут мне подсказывают, что ваши ребятки только что установили подслушивающее устройство на этаже… Сто тридцать седьмая – а если выяснится, что клопа подключили к телефонному проводу, то и сто тридцать восьмая – а там и двести восемьдесят шестую приклеим, если прикинуть, еще чего-нибудь подберем…

Калюжный смотрел исподлобья и молчал. Взгляд был неподвижным, но в голове, несомненно, мельтешили варианты, реплики, ходы…

Даша взяла у одного из автоматчиков большой бумажник. До сих пор она боялась, что может и ошибиться, но теперь отлетели последние сомнения. Целый набор великолепных, профессиональной работы снимков, запечатлевших г-на Камышана: садится в машину, спускается по ступенькам некоего здания, вид слева, вид справа, анфас, в шапке и без…

– Отойдем, покурим? – предложила она Калюжному и первой направилась за угол.

– Рыжая, тебе что, делать нехрен? – спросил Калюжный почти спокойно.

– Давай без лирики, – ответила она тихо. – Времени у меня нет совершенно. Сам все понимаешь, не дите. Тебя, конечно, босс выцарапает уже через час, только ты, во-первых, бездарно провалил операцию, а во-вторых, посадил себе на хвост обозленную Рыжую, а это вредно для хвоста…

Я для вас не фигура, согласна. Не таких сжевать можете… Только я ведь не буду соблюдать закон, я буду пакостить. Максимум через четверть часика сюда примчатся операторы из «Криминального канала», а учитывая, что сия телестудия принадлежит заклятым друзьям твоего босса, расклад получается интригующий. Параллельно привезем сюда господина Камышана, правую руку всенародно избранного губернатора, – пусть посмотрит на клопа, которого вы к его роскошной хате подключили… Шороху будет… Сечешь, Трофимыч? Ну да, еще бы ты не просекал…

– Что тебе надо? – не встречаясь взглядом, спросил Калюжный.

– Узнать истину, которая сделает меня свободной… Вы Камышану сели на хвост из-за Жени? Где-то нарыли, что он с ней контачил? Трофимыч, я не могу мизансцену до бесконечности тянуть, сам понимаешь. Подумай в темпе.

– Эти – кто?

– Вневедомственная, – сказала Даша. – У меня с их начальником отношения прекрасные, замешанные на взаимной выгоде, он мне и в два раза больше лбов одолжит, дойди до дела… Так что тайну я тебе гарантирую. Думай, Трофимыч, в темпе. И не смотри на меня так – ты что, сам-то веришь, чтобы Воловиков… Или веришь, козел такой?

– Не хами, – буркнул он.

– Некогда мне церемонии разводить. Ну, давай решать в три прихлопа. Никто ничего не узнает, своим сам что-нибудь соврешь, они у тебя не светочи интеллекта. Да и хозяин тебя ценит, не вышибет… Честное слово, моментально сматываюсь со всеми бармалеями, а про клопа забываю начисто. Ну?

– Но если наколешь, я тебе тоже гарантирую наборчик самых первоклассных пакостей…

– Я слово держу, должен помнить, – нетерпеливо сказала Даша. – А еще твоему боссу не грех бы напомнить, что без Фрола ему будет жить грустновато… Итак?

– Черт с тобой, – сказал Калюжный нехотя. – Твое счастье, что я и сам не верю насчет Палыча, а то ломала бы ты меня до морковкиных заговин… Короче, Женька с Камышаном путалась последнее время.

– Она не только с ним путалась. Что ж вы ему одному на хвост сели?

Она блефовала, конечно, был риск… Проскочило. Трофимыч продолжал без паузы:

– Потому что есть информашка: в тот вечер ее подхватила машина, крайне напоминающая камышановскую «Волгу». И последняя цифра номера – семерка…

– Откуда информашка?

– Вот уж не посетуй – от верблюда… Верблюд, должен тебя предупредить, неразговорчивый.

Вряд ли он выложил все, не та закваска. Но и то, что она услышала, Дашу вполне устраивало. В рамках намеченной программы. И потому она вполне дружелюбно сказала:

– Ну вот, а ты ломался… Значит, твой босс твердо намерен засунуть Камышанов хвост в мясорубку?

– Это уж не мое дело.

– Тоже верно, – сказала Даша. – Ладно, пошли.

Зябко поеживаясь от ветра, вышла из-за угла и, подойдя к медведеобразному капитану Сацу, пожала плечами:

– Капитан, ешь меня с кашей, но случилась трагическая ошибка. Совершенно честные граждане перед нами, такая вот петрушка…

– Да чего там, – сказал Сац, ухмыляясь. – Всегда готовы. Значит, всех отпускать?

– Ну, не чинить же произвол? – усмехнулась она.

Глава девятая

Звук охотничьего рога

– Я – за обыск голосую всеми четырьмя конечностями, – сказала Даша. – Во-первых, Камышан у нас имеет все шансы стать роскошным подозреваемым – он привозил Маргариту под утро и неизвестно, когда покинул квартиру. Может, у него есть алиби, а может, и нет. Даже если он невиновен, но алиби не сыщется – здесь можно сыграть…

– Дарья Андреевна… – усмехнулся Галахов.

Его улыбочку можно было интерпретировать одним-единственным способом – как мягкую укоризну, мя-аконькую такую… А посему Даша приободрилась и сказала невинно:

– Помилуйте, я же не предлагаю его бить головой об стенку или сажать к тестомесам…[7] Сделаем очную ставку с соседями, появится поле для маневра… Второе. Его активнейшим образом взяли в разработку люди Калюжного, то есть – Беклемишева. Бек стесняться не привык, и то, что Камышан – губернаторский фаворит, его не остановит. Если они первыми начнут мотать ему кишки на плетень, мы рискуем остаться без клиента. В конце-то концов, давно следовало Камышана допросить должным образом – беда в том, что идентифицировали его поздненько… Бековы ребята не будут думать о законности и соблюдать параграфы не станут. Кстати, на этом тоже можно сыграть.

– Интересно, как вы превратите закономерный допрос в обыск?

– Проще простого, – сказала Даша. – У нас есть показания Нины Евдокимовой – сто девятнадцатая, угроза убийством, плюс незаконное хранение огнестрельного, а там автоматически и хулиганство пристегивается, причем третий, самый тяжкий пункт статьи… Хороший букет. Прямо-таки эстетическое удовольствие испытываю.

– И не боитесь последствий?

– Потому и пришла проконсультироваться, – сказала Даша. – Я дисциплину чту свято. Разумеется, в управе будут гневаться. И могут забыть, что сами все это время требуют от нас проявить чудотворные способности в деле Монро. А могут и не пойти на принцип, не так уж Камышан ценен, в самом-то деле. Как заведено, масса народа будет думать не о том, как вздрючить нахальных ментов, а о том, как занять освободившееся местечко, как использовать во внутренних разборках падение фаворита… В общем, если мне прикажут убрать коготки от Камышана, я уберу, что поделаешь…

– Иными словами, великодушно предоставляете мне получать все шишки? Если я вам не разрешу – буду плох для вас, если разрешу – плох для большого дома…

– У любого начальника есть масса отработанных способов свалить ответственность на не в меру ретивого подчиненного, – сказала Даша, глядя ему в глаза. – Обижаться не буду…

– Ну что вы, Дарья Андреевна, это было бы не по-мужски – отводить грома на ваши хрупкие плечи… Надеюсь, феминизмом особо не увлекаетесь, и вас такая реплика не обижает?

– Ничуть, – сказала Даша. – Пусть валят все на меня – лишь бы дали поработать с Камышаном как следует.

– Интуиция?

– А почему бы и нет? Между прочим, Калюжный мне не соврал насчет амуров Женечки Беклемишевой с Камышаном – факт имел место. Я проверила по своим каналам. Изложить подробно, что накопали ребята?

– Ладно, не стоит, верю на слово. Что там насчет вечера, предшествовавшего…

– Вот тут похвастать нечем, – сказала Даша. – Кто послужил Калюжному коронным свидетелем, мы пока не докопались. Но, если подумать, это не так уж и важно… Камышан – наглец по сути своей. Зажравшийся, наглый холуек, ему и в голову не придет прятать пистолет где-нибудь во дворе, в банке из-под тушенки… – она глянула на часы. – И потом, Слава мне до сих пор не позвонил, а значит, еще в работе, отрабатывает парочку следов – касаемо связки Камышан – Женечка. Есть шансы, что появится с чем-то дельным. Понимаете ли, во всем этом деле слишком много Камышана, он лезет из всех щелей, чуть ли не в каждой бочке оказывается затычкой. Не верю я в такие совпадения.

– Ну, а прокуратура? Могут и не выписать ордер…

– Без ордера обойдемся, – сказала Даша. – Согласно полезной книжке – Уголовно-процессуальному кодексу. В случаях, не терпящих отлагательства, обыск может быть произведен без санкции прокурора, с последующим сообщением прокурору в течение двадцати четырех часов…

И выжидательно замолчала, держа двумя пальцами незажженную сигарету.

– Значит, к сложностям готовы?

– Всегда готова.

– Хорошо, – сказал Галахов. – Каюсь, Дарья Андреевна, – я для себя все решил, просто… Уж не посетуйте, хотелось своими глазами увидеть вас в работе. Посмотреть, как вы умеете убеждать и аргументировать. Нам с вами еще работать и работать, а знаю я вас плохо. Вы не в обиде?

– Да боже упаси, – сказала она, старательно, впрочем, чураясь любой неофициальности. – Вообще, я реалистка по жизни и всегда прошу ровно столько… или почти столько, сколько могу получить. Вот я, например, заранее знаю, что никакого обыска или хотя бы осмотра в «Золотой пади» мне не санкционируют…

– Уж это наверняка, – хмуро сказал Галахов. – На каком это основании, извольте спросить? Тайна каминных часов?

– Ну, вообще-то…

– Вы-то сама верите, что под ними скрыто нечто роковое?

– Трудно сказать, – пожала она плечами. – С одной стороны, с другой стороны… Зыбко.

– То-то. С «Падью» пока играть не будем. Если только у вас там найдется какая-нибудь заагентуренная горничная, которая украдкой пошарит под часами…

– Увы… – пожала плечами Даша.

– Вот и останемся реалистами. – Полковник помолчал, на сей раз не притворяясь, а всерьез что-то обдумывая. – Во всей этой истории с часами, роковыми тайнами и беспечными певицами просматривается нечто определенно кинематографическое. Ну скажите вы мне хотя бы приблизительно: что могла выведать Маргарита, из-за чего ее понадобилось срочно убирать? Ни за что не поверю, что люди высокого полета стали бы обсуждать по-настоящему убойные дела в присутствии балованной эстрадной дивы. Это в кино сплошь и рядом случается, а в жизни упорно получается наоборот.

– А эти загадочные эскизы?

– Ну, знаете… – поморщился Галахов. – Никто еще не доказал, что они загадочные, что имеют какую-то связь… Согласен: дело может оказаться гораздо сложнее, чем нам сейчас кажется. Но не стоит торопливо приметывать на живую нитку… Валить в кучу все сразу. У меня самого порой появляется желание взять да смастерить ирландское рагу… Помните? Когда все идет в дело, вплоть до дохлой крысы… – Казалось, он колебался. Без нужды поворошил бумаги на столе, подвигал пепельницу. И вдруг резко поднял голову: – Лишней работы не испугаетесь?

– По этому делу?

– Не знаю. Видите ли, в кабинете Воловикова мне пришлось временно поселить Граника – у него лопнула батарея, пришлось срочно спасать бумаги и электронные игрушки… За два дня четырежды звонила какая-то девица, явно не знавшая, что Воловиков мертв. Граник, не будь дурак, старательно объяснял, что подполковник в отсутствии, – выдать себя за него не рискнул, и правильно сделал, был риск, что она хорошо знает голос Воловикова…

– Что она хотела?

– Не говорила. Подай ей Воловикова, и все тут. «Может, передать что-то?» – «Нет, я попозже позвоню». А звонить она перестала аккурат в тот день, когда в газетах появилось кратенькое сообщение – «с прискорбием извещают… трагически, при исполнении служебных обязанностей…» Может, это и совпадение, а может, и нет. – Он подал Даше карточку с телефонным номером. – Граник к четвертому звонку успел подключить аппаратуру, номерок высветился… Займитесь, вдруг что и проклюнется.

– Если это его информатор, она может и затаиться…

– Ну, за что купил, за то и продаю. Я, кстати, предпринял те шаги, о которых говорил – насчет вашей кандидатуры на место Воловикова. Дело вышло из стадии предварительного зондажа и, хотя тянуться будет долго, рискну сказать, что весомые шансы у вас есть…

– Благодарю, – сказала Даша.

Она до сих пор решительно не понимала: что ему нужно и зачем тянет наверх именно ее? Покупает, как необходимую в хозяйстве ценную охотничью собаку, или тут скрыты более глубокие расчеты? Пора бы и намекнуть, что желает получить взамен. Но что бы это ни было, нет ни намека на его желание притормозить следствие, наоборот… Уж тут-то можно ручаться со всей ответственностью, такие вещи она научилась просекать, еще не будучи начальством…

– Рано благодарите, – усмехнулся он. – Головной боли, не забывайте, прибавится неизмеримо.

– Можно нескромный вопрос?

– Ну-ка?

– Вам ни с каких вершин не пытались намекнуть, что там, на верхотуре, быстрее нас отыскали разгадку? А потому вежливо просят не увлекаться и не растекаться мыслью по древу, а следовать в должном направлении, поскольку с горы виднее?

Галахов ответил, практически не раздумывая:

– Вы знаете, нет. А это, сами понимаете, вселяет определенные надежды. Я, конечно, учитываю, что после вашего визита к Камышану…