— Ты же все про меня знаешь! — возмутился он и даже насупился.

Пришлось мне, чтобы не раздувать обиду, рассказать ему про мою жизнь. И совершенно незаметно для себя, я выложила ему и про свои приключения. Конечно, далеко не все, но он и так слушал с круглыми глазами. Потом вздохнул:

— Вот это да! И ты совсем не боишься?

— Очень боюсь, — призналась я.

— Ты очень неосторожная, — рассудительно сказал он, прямо как Купавин. — Они же запросто могут за тобой проследить.

— Этого я и боюсь. Так что если увидишь здесь кого-нибудь незнакомого, сразу прячься. И сиди, носа не высовывай.

— Это я и так всегда делаю, — перебил он меня. — Горшок видишь? — он указал на кустик алоэ на окне.

— Если его на подоконнике не будет, домой не заходи.

— Ты что, про кино про Штирлица насмотрелся? — засмеялась я.

— Ага. Давно только. А ты почему телевизор не смотришь? Сломался?

Я спохватилась, и включила древний аппарат. Работал он вполне прилично, я даже не ожидала. Мы посмотрели по ОРТ мультики, потом начался концерт, и я переключила на местную программу. Федька с пониманием отнесся к моему желанию посмотреть криминальные новости. Но вначале мы долго пялились на нашего губернатора, обещавшего населению манну небесную, если оно, население, переизберет его, любимого и достойного, на новый срок.

Почти без перехода диктор с воодушевлением сообщил о новом заказном преступлении — покушении на заместителя недавно убитого директора фирмы «Элко» Всеволода Бушуева — Игоря Пестова. Я едва не подавилась крекером, который грызла в этот момент. Операторы показали распростертое на тротуаре тело, потом машину скорой помощи, с воем уносящуюся вдаль.

Значит, Игорек остался жив? «Жив, но в тяжелом состоянии, — подтвердил диктор. — Врачи борются за жизнь Игоря Пестова». Тут же услужливо сообщили, что раненый находится в реанимационном отделении областной клиники и около его палаты выставлена охрана.

На этом удивительные новости не закончились. На экране появился встрепанный капитан милиции и, слегка заикаясь, сообщил, что убийство предпринимателя Бушуева и его жены успешно расследуется, вчера уже арестованы трое подозреваемых, среди которых близкий друг убитого банкир Суповский. В доме банкира при обыске обнаружен автомат, из которого была расстреляна машина Бушуевых. Имена остальных двоих арестованных мне были неизвестны.

Вот это да! Значит, кто-то подбросил оружие бедному Вовчику, а потом, наверняка, настучал в милицию. Я представила белобрысого, розового как поросеночек, Суповского, вечно страдающего от аллергического насморка. Нашли тоже козла отпущения, да из Вовчика убийца, как из меня архиепископ! В конце капитан с умным лицом сообщил, что, очевидно, сегодняшнее покушение является не иначе как попыткой выгородить подозреваемых. Стало ясно, что следствие вцепилось в банкира, и просто так не отцепится. Федор сидел, брови домиком, слушал всю эту ерунду. Потом спросил:

— Ты знаешь этого, которого арестовали? Он кассир?

— Банкир, — вздохнула я. — Это гораздо круче. Знаю я его очень хорошо. И он тут совершенно ни при чем.

— Ну и что ты делать будешь?

— Придется что-нибудь придумать. Ладно, давай посмотрим что-нибудь повеселее и спать ляжем, — пожала я плечами, переключая программы.

***

Утром я проспала дольше обычного. Хотя, что теперь для меня стало обычным — трудно сказать.

Федька уже вскипятил чайник и ждал меня у стола, посередине которого красовалось блюдо алой сочной клубники. Ну надо же — спозаранок не поленился собрать ягоду!

После завтрака я принялась за макияж, а мальчик не отрывал глаз от захватывающего процесса.

Наверняка, раньше он такого никогда не видел. Когда я нацепила цветные линзы и превратилась в голубоглазую шатенку (вчера купила еще один паричок) с алым пухлым ротиком, Федька ахнул. Я затолкала за щеки ватные тампоны, к которым уже привыкла и обернулась к нему:

— Ну как?

— Штирлиц рядом не стоял, — пробормотал потрясенный маленький мужчина. — Ты совсем другая.

Даже страшно сделалось. И такое все тетеньки могут?

— Конечно все, — заверила я его, быть может, на всю жизнь поселив в юной Федькиной душе сомнения в подлинности женской красоты.

Одев широкие брюки с просторной блузой и туфли без каблука, я стала выглядеть приземистой и даже полноватой. Пистолет я украдкой сунула в сумку, не рискуя оставить его в доме — Федор мог случайно найти.

На всякий случай я нацарапала на бумажке номер своего пейджера и объяснила, как передавать сообщение.

Горсть мелочи для телефона он сунул в карман и проводил меня до машины. Поведение мальчишки радикально изменилось — вместо затравленного волчонка, вернее, зайчонка, появился степенный хозяин дома. Я помахала ему рукой и выехала на улицу.

Добравшись до знакомого «Зуба акулы», я убедилась, что он уже открыт, несмотря на ранний час.

Странно для такого заведения, хотя, похоже, оно вообще не закрывалось. В зальчике за столиками маялся похмельем задрипанный мужичонка с опухшей рожей и клевала носом девица чахоточного вида. Бармен меня не узнал, без слов налил стакан минералки и возобновил чтение журнала «Хакер». Я присела у стойки, прижала ладонью двадцатидолларовую купюру, пододвинула ее под нос парня и тихо произнесла:

— Требуется информация.

Он украдкой посмотрел на мою руку и кивнул на дверь подсобки. Оказавшись в знакомом помещении, я вручила бармену деньги:

— Спасибо за наводку на Чухонца.

Он вздрогнул и с изумлением уставился на меня, не узнавая. Я рассмеялась и достала еще одну бумажку.

— Теперь мне нужно знать, как выйти на Митрофана. А за номер его мобильного телефона заплачу еще сотню баксов.

— Ты с ума сошла! Чухонец, мелочь, шестерка, а Митрофан летает высоко. Зачем он тебе? — до судорог испугался парнишка.

— Да не бойся, стрелять я в него не стану, и тебя не подставлю. Поговорить мне с ним нужно, — попыталась я его успокоить, но он только трясся и моргал белесыми ресницами.

Пришлось похлопать его по щеке и достать еще двадцать баксов. Только после этого он тяжело вздохнул и пробормотал:

— Спроси у Зинки, что в зале сидит, у нее подружка есть, Пони. Она, вроде бы, крутила с Митрофаном, но это было полгода назад.

Оставив бармена тосковать в подсобке, я вернулась в зал и подсела к девице. Та была в прострации и не прореагировала на мое появление.

Пепельница перед ней ломилась от окурков и я для начала достала пачку сигарет и ткнула ей под нос.

Она, не выходя из транса, выгребла три штуки и разложила перед собой в ряд. Потом погрозила им пальцем, взяла среднюю и сунула в рот. Пришлось дать ей прикурить. Дымила она, не выпуская сигарету изо рта, только перекатывала ее по нижней губе. Наконец она подняла на меня стеклянные глаза и криво улыбнулась.

— Привет, Зина, — улыбнулась я в ответ, но она уже блуждала взглядом по стенам.

Пришлось вытаскивать к стойке бармена. Он глянул на Зинку, пожал плечами и набухал полстакана водки. Я принесла напиток девушке и она, не глядя, хлопнула его одним глотком. После этого ее взгляд, наконец, сосредоточился на мне, и она совершенно трезвым голосом радостно выпалила:

— Привет, сто лет тебя не видела!

— Слушай, Зин, ты не знаешь, где найти Пони? — немедленно спросила я, опасаясь ее новой отключки.

— Почему не знаю? — удивилась она. — А зачем тебе Пони? Клиента денежного для нее нашла?

— Ага, — радостно подтвердила я. — Очень нужна Пони. Где мне ее искать?

— Чего ее искать? Она с восьми вечера у причала шарахается. Приходи к причалу, не ошибешься.

Так как я понятия не имела, где в нашем городе, лишенном крупных рек и водоемов, можно найти причал, то решила быть понастойчивей.

— Ты, Зина, не поняла, мне Пони нужна срочно, до вечера ждать не могу. Где она может быть сейчас?

— А ты дома ее искала? В доми-и-ишечке? — пропела Зинка опять стекленея глазами.

— Скажи мне адрес! Где Пони живет? — заорала я, переполошив испитого мужичонку.

— З-з-заводская, дом три, квартирка тоже три, — хрюкнула девушка и ткнулась носом в свою худосочную грудь. Сеанс реанимации был закончен и я, кивнув бармену на прощанье, поспешила уйти.

С трудом найдя искомую улицу, я остановилась у мрачной хрущевки, фасад которой украшала огромная цифра «три», выполненная коричневой краской. В подъезде воняло мочой и кошками. Третья квартира была на первом этаже.

Я долго нажимала кнопку звонка, пока не сообразила, что он не работает, и принялась стучать. Никто не открывал. Только из соседней квартиры вывалился здоровенный детина, скептически оглядел меня с ног до головы и посоветовал:

— Да ты ногами стучи, иначе не услышит. Дрыхнет она после трудовой ночи. — После чего удалился, весело насвистывая и крутя на пальце связку ключей.

Я последовала совету и заколотила в дверь пяткой. После пяти минут таких упражнений, когда я уже совершенно отбила себе ногу, за дверью послышалась возня и она, наконец, распахнулась.

Я сразу поняла, за что девушку прозвали Пони — была она низенькой, крепенькой и коротконогой.

Густые темные волосы длинной челкой свисали ниже бровей, а на спине лежали гривой до лопаток. Ну, натуральный пони, только в пижаме! Из-под челки на меня смотрели заспанные черные глазки в обрамлении пушистых ресниц. Смешная девчонка, но симпатичная. Мы некоторое время изучающе пялились друг на друга, потом Пони отступила от двери, чтобы я могла войти.

Квартирка, крошечная, как шкатулка, была очень уютной и чистенькой. В комнате, куда мы прошли, все полки и кресла занимали плюшевые котята, собачки, зайцы и прочие звери. На полу лежал огромный лохматый лев размером почти с диван. Девушка пересадила несколько игрушек с кресел на незастеленную диван-кровать и усадила меня. Сама устроилась напротив. До сих пор мы не перекинулись ни одним словом.

Пока я собиралась с мыслями и решала с чего начать, Пони сладко потянулась и спросила:

— Кофе будешь?

— Не откажусь, — кивнула я.

Она исчезла и вернулась через пять минут с двумя чашками крепкого, хорошо сваренного напитка.

Мы пили кофе и болтали. Девчонка оказалась простой и доверчивой. Через десять минут я уже знала, что она детдомовская, родители пили и допились до смерти. После детдома она вернулась в чудом уцелевшую квартиру, жить было не на что, торговала шмотками на рынке, потом стала проституткой. Мечтает о семье и детях, копит деньги и ждет своего принца. Но вместо принца встречаются только разные идиоты, наркоманы или бандиты. Сама Пони наркотики не употребляет, пить и курить приходится в силу профессии, но она старается соблюдать меру.

Только выложив все это девушка сообразила поинтересоваться, кто же я такая. К тому времени я уже сочинила нужную историю. Дескать, есть у меня парень, неплохой, но большой растяпа. Взял деньги в долг, а его кинули подсунули фальшивые доллары. Когда же он попытался возмутиться, припугнули, что сам Митрофан с ним разберется. Парень и скис, долг отдавать нужно, проценты капают.

А я вот думаю, что эти паразиты только прикрываются именем Митрофана, на понт берут. Зачем такому крупному бандиту суетиться из-за трех тысяч баксов, авторитет ронять. Вот я и решила поговорить с ним, открыть ему глаза на то, что некие ребята, пользуясь его славой, денежки делают. Наверняка, ему это не понравится и он захочет навести порядок. Но вот незадача, как мне поговорить с ним? Я в ожидании уставилась на девушку.

Она неторопливо поднялась, достала из сумочки блокнотик и продиктовала номер телефона. Так просто? Даже не спросила, откуда я узнала про нее и про Митрофана. Когда я попыталась всучить ей деньги, она только рукам замахала:

— Ты что? Мне же ничего не стоит помочь тебе. Попробуй с ним побазарить, он мужик свирепый, но справедливый. Меня ни разу не обидел, не то, что некоторые, — она грустно шмыгнула носом и проводила меня до дверей.

В ближайшем магазине я купила огромного пушистого розового слона и, вернувшись к квартире Пони, посадила его на коврик перед дверью. Потом постучала и быстро убежала. Дай Бог тебе хоть немного счастья, простая душа!

Звонить Митрофану время еще не настало, я отправилась на улицу Энтузиастов. Припарковалась в ее начале и из ближайшего телефона-автомата позвонила по знакомому номеру. Ответила Сима. Я прижала к трубке заранее припасенный полиэтиленовый пакет и тихо произнесла:

— Ну что, голубки, не добили Игорька? Теперь вам крышка, Митрофан в курсе ваших делишек, так что советую заранее заказать друг другу похоронные венки! — На том конце Сима, похоже, онемела.

Я мерзко захихикала в трубку, повесила ее и, вернувшись в машину, принялась ждать.

Скоро появился знакомый «джип». Самурай пулей выскочил из него и скрылся в доме. Через полчаса он вышел, мрачный, как туча, и укатил. Сима появилась спустя еще полчаса. Она промчалась мимо меня на своей «девятке» и я торопливо завела мотор. На ближайшем перекрестке она свернула налево и поехала в сторону пригорода.

Я ехала за ней, то приближаясь, то отставая. Пока можно было не беспокоиться, движение на трассе было насыщенным, и заметить преследование она не могла. Но когда голубая «девятка» повернула к Мельничным прудам, машин поубавилось, и мне пришлось отстать метров на двести. Я едва не прозевала, когда она свернула около указателя «Парфеново» — начался лес и видимость была очень плохой, к тому же дорога постоянно петляла. Я съехала на раздолбанный асфальт и попылила по ухабам. Хорошо, что дорога шла без ответвлений, очевидно, кроме этого самого Парфенова, в конце ее ничего и не было.

Километров через пять я выехала к деревушке, главной достопримечательностью которой была старая покосившаяся церквушка. Я чуть было на въехала в деревню, но заметила проселочную дорогу, уходящую в лес. Остановившись, я вышла из машины.

Задача была простая — если на двух дорогах имеются практически идентичные лужи, куда поехала идущая впереди машина? Правильно, туда, где лужа разбрызгана! Я свернула на проселок и через пятнадцать минут он вывел меня к одинокому строению. Похоже, это был охотничий домик, бревенчатый, в два этажа, окруженный крепким забором, он стоял в самой чаще и дорога заканчивалась у его ворот. За воротами слышался лай и радостное повизгивание собак.

Я осторожно дала задний ход, надеясь, что в этом гаме шум мотора моей машины не услыхали.

Отъехав на несколько сотен метров, я спрятала машину между двух елок в зарослях кустов и почти бегом вернулась к дому. Собаки уже не лаяли, но слышно было, как они носятся по двору, сопят и поскуливают. Я обошла дом, стараясь держаться от забора метрах в пятидесяти, присмотрела ветвистое дерево и вскарабкалась на него.

Видимость была отвратительная — часть двора скрывали густая листва, остальное можно было рассмотреть только сквозь ветки, если все время двигаться из стороны в сторону. Несколько раз я видела худенькую фигурку Симы — она выгружала из машины какие-то сумки и коробки и таскала их в дом. Похоже, что кроме нее там больше никого не было, потому что ей никто не помогал.

Когда она в очередной раз появилась около машины, из-за дома выскочили две собаки. Я чуть не свалилась вниз, потому что в огромной рыжевато-коричневой туше мгновенно узнала увальня Спуна. Рядом с ним прыгал Вилли. Вот значит куда их увезли! Я еще немного посидела на дереве, но больше ничего не происходило — Сима исчезла внутри дома, а собаки развалились на солнышке и спокойно уснули.

Ну, теперь держись, предательница! Оказывается, мстительные планы очень хорошо обдумываются высоко над землей среди зеленой листвы.

Слезала я с дерева гораздо дольше, чем взбиралась на него. В конце концов, я просто свалилась, как спелая груша, метров с двух, но, к счастью, не очень ушиблась.

Возвращаясь в город, я остановилась у торгового центра «Альбатрос» и оторвалась по полной программе, даже похищенные из сейфа «Элко» доллары пришлось частично обменять. Зато я могла не ограничиваться собственной грузоподъемностью — купила огромное количество еды, комплект из одеяла и подушки для Федьки, постельное белье к нему, а также массу полезных в хозяйстве вещей, включая электрочайник, микроволновку и отличный велосипед с регулирующейся высотой седла и руля. Еще я приобрела два баллончика со слезоточивым газом, четыре метра белой кисеи и набор светящихся в темноте наклеек, очень популярных у тинейджеров. Но чего-то недоставало. Пришлось заехать в Покровский собор и пополнить арсенал самой большой, какая только нашлась, погребальной свечой.

Моя машина еле вмещала все покупки, даже на переднем пассажирском сиденье пришлось поместить коробку с тортом, глобус и два волчьих капкана. И конечно, тут же меня тормознул гаишник. Украдкой перекрестившись, я сунула ему документы. К моему удивлению, он отнесся к ним нормально и на прощанье вежливо козырнул мне, покосившись на капканы.

Около моего дома никого не было, даже странно. Наверное, Коля с Лехой на работе. Я заехала во двор и Федька радостно кинулся ко мне. Мы стали таскать в дом покупки и рассовывать их по углам. Велосипед привел мальчишку в восхищение и смущение — он не умел на нем ездить, но я пообещала его попозже научить. Управляться с микроволновой печью он приспособился тут же и для начала сунул в нее купленную мной пиццу с грибами. К пицце имелась еще отварная картошечка, явно из чужого погреба, и клубничный компот. Хозяин из Федора получился на славу!

***

После обеда Федька устроился на диване читать, а я принялась кроить и шить. Когда шитье завершилось и я примерила длинный до пят балахон, глаза ребенка полезли на лоб. Пришлось его посвятить в мои планы. Федька взвыл от восторга и потребовал, чтобы я непременно взяла его с собой. Наверное, воспитатель из меня никудышный, потому что я после долгих уговоров все-таки согласилась, взяв с него клятву вести себя тихо, как мышь.

До вечера было еще далеко и я решила провернуть еще одно рискованное мероприятие. Дело в том, что деньги таяли быстрее, чем я рассчитывала, и необходимо было пополнить их запас. Именно с этой целью я опять отправилась к своему особняку на улицу Энтузиастов. Время было подходящее — с работы еще никто не возвращался, прислуга домой пока не спешила, а дети отдыхали после учебного года на дачах и курортах, так что окрестности выглядели относительно безлюдными.

Я понаблюдала за домом минут двадцать и выбрав момент, когда старушка с тремя таксами удалилась за поворот, а садовник у соседей напротив закончил поливать клумбу, подошла к калитке. Для начала я позвонила, но никто не отозвался. Камера наблюдения тоже была отключена. Да и кого теперь здесь охранять — Игорек в реанимации, а Сима сбежала в лес. Я набрала на панели кодового замка знакомый шифр и металлическая дверца распахнулась.

Двор и дом казались вымершими. Около дверей я задержалась и поежилась — если замок успели перекодировать, то мне несдобровать — ворота и калитка заблокируются и завоет мерзкая сирена. Но ежели шифр первого замка не сменили, то и второй, наверное, оставили как есть. Я повторила манипуляцию с кодом, потом прижала подушечку большого пальца правой руки к засветившемуся окошечку. Горизонтальный лучик сканера считал на ней узор и замок равнодушно щелкнул.

Я перевела дыхание — система защиты нашего дома, казавшаяся раньше излишне сложной, теперь была мне на руку — в прямом смысле этого слова. Войдя в знакомый холл, я захлопнула за собой дверь.

Внутри сигнализация не была включена — не горела крошечная лампочка, вмонтированная в правое бра около зеркала.

Странное чувство ирреальности происходящего охватило меня — все до боли знакомые вещи, о многих из которых я могла рассказать, когда и в каком магазине я их выбирала, казались теперь чужими и враждебными. В гостиной не журчал маленький фонтанчик, а голубоватый матовый шарик, раньше забавно плясавший в его струйке лежал рядом, мертвый и тусклый. Большие немецкие часы у правой стены стояли, никто не потрудился завести их. Раньше это ежедневно делал Севка перед тем, как лечь спать. Мебель дремала, равнодушно нахохлившись, а посуда за золотистыми стеклами большой горки не сверкала, как обычно, казалась пыльной, словно во дворце спящей царевны.

«Ну и что ты стоишь столбом? — встряхнула я саму себя:

— Ты вернешься сюда, и все оживет снова!»