Дашдамиров отрицательно качает головой.

В техникуме все в порядке. В кабинет ваш никто не входит. Я предупредил, что, пока нет решения Комитета, входить в кабинет и трогать ваши личные вещи нарушение закона... Вчера они устроили еще одно собрание, на этот раз вместе со студентами.

Дашдамиров. Кто выступал?

Заместитель. Все... Опять сочинили ходатайство от имени коллектива. Я читал протокол. Обвиняют вас в профессиональной непригодности.

Дашдамиров. Это Сафиев ими крутит. Его работа.

Заместитель. Несомненно. Но и других недооценивать не стоит. Они все спелись.

Дашдамиров. Это его работа, директором хочет стать.

Заместитель. Они все за него горой. Меня Мансур беспокоит - очень некстати он возвращается... Вы звонили в милицию?

Дашдамиров. Нет.

Заместитель (мягко, но укоризненно). Надо позвонить, Он сразу же что-нибудь натворит по возвращении. Даже если он будет себя вести как ягненок, это же лишний козырь в руки Сафиеву и компании. Знаете, что они из этого могут раздуть? Сын директора педагогического техникума - уголовник. Да если они разнюхают об этом, они на весь мир шумиху поднимут. Ни в коем случае нельзя дать им такой козырь в руки. Сейчас одна надежда - на Рагимова. Только он может повлиять на Комитет. Если он вмешается в течение двух-трех дней, все будет в порядке. Но надо, чтобы в эти дни было тихо-спокойно. Я боюсь за Мансура, он обязательно что-нибудь натворит, как вернется, вы лучше меня знаете...

Дашдамиров. А что я могу сделать? Он уже давно мог вернуться - сам не хотел.

Заместитель. Надо выяснить точный день приезда и как-нибудь задержать его возвращение на пару недель, пока не решится ваше дело. Его не имели права досрочно освобождать, в постановлении имелись в виду лица, не представляющие опасности для общества. Вы должны обязательно позвонить в милицию.

Дашдамиров. Ты думаешь?

Заместитель. Уверен. Другого выхода нет.

Дашдамиров поднимает трубку, начинает набирать номер.

3 е й н а б (кивает на потолок). Что-то зачастил туда этот, с портфелем, каждый день ходит.

Ш а р г и я. Случилось, наверное, что-нибудь.

3 е й н а б. И машина по утрам не приезжает. Дела, кажется, плохи у нашего соседушки.

Али (ласкает голубя). Говорят, Мансур возвращается.

3 е й н а б. Заткнись! (Повторяет со злорадством.) Кажется, у нашего дорогого соседушки дела совсем плохи, если по утрам машина не приезжает. Есть все-таки бог на свете, видит, что творится на земле.

Дашдамиров. Милиция?.. Алло, милиция? (Дает отбой, снова набирает номер.)

3 е й н а б. Подождите, еще не то будет. За все обиды, которые он нам причинил, покарает его судьба. Я такой человек, меня безнаказанно обидеть нельзя. Ну и что же, что мой муж неудачник, не выбился в люди?! Значит, мне на голову надо сесть? Воду на меня лить?

Дашдамиров. Занято. (Продолжает набирать номер.)

3 е й н а б. Каждый раз вежливо просила его покойную жену: "Дорогая соседка, меньше воды лей, когда полы моешь, протекают они, проклятые, у тебя, пропускают грязную воду на голову деткам моим, а разве их не жалко?" Старший, правда, с утра водкой наливается, совсем стыд потерял и разум.

Али (виновато). Я не пил сегодня.

3 е й н а б. Еще выпьешь, день только начался. Ел бы хоть как следует... Котлеты я тебе там оставила, на столе. Вот здесь вы у меня сидите (показывает на горло), и ты и твой отец. Совсем выжил из ума старик.

Н у р и (громко). Опять завелась эта женщина! Замолчи сейчас же!

3 е й н а б. А ты не кричи на меня... Не дадут даже рта раскрыть.

Дашдамиров. Милиция?.. Алло, милиция?.. Мне полковника Кафарова... Хорошо... (Ждет.) Товарищ Кафаров?.. Здравствуйте. Дашдамиров вас беспокоит, директор техникума... Как дела, как здоровье?.. Ничего, спасибо... Возвращается... Да, да... Какие могут быть шутки? Еще два года назад мог вернуться как досрочно освобожденный. Я тоже не понимаю, каким образом... На целых два года раньше срока... Судимость одна... Опять начнутся мои мучения, а у меня уже нет ни сил, ни здоровья терпеть это... Не знаю, что делать. С одной стороны, сын родной, сердце болит, когда думаю о нем. С другой стороны... Вы с самого начала были свидетелем моего горя, все на ваших глазах происходило... От него всего можно ожидать, очень характер беспокойный... А у меня такое сейчас положение, что его приезд совсем некстати... Да, на службе...

Заместитель предостерегающе машет руками, чтобы Дашдамиров не проговорился.

Нет, ничего особенного... Не знаю, не знаю. А как ваши дела? Ну, слава богу... Пришлите, конечно, но он этих подписок десятки давал... Да, условно-досрочное... Спасибо, позвоню... Всего хорошего. (Вешает трубку, устало опускается на стул.)

Заместитель. Ну что?

Дашдамиров (горестно вздохнув). Кто бы мог подумать, что я возвращению единственного сына рад не буду...

Заместитель. Он сам виноват.

Дашдамиров. А может, он исправился?

Заместитель. Чудес не бывает.

Дашдамиров. Врагу своему такого не желаю. Бедный мой сын, почему именно он должен был получиться таким? В чем моя вина?

Заместитель (кивает на телефон). Что он сказал?

Дашдамиров. Что он может сделать? Объяснил, что раз освобождение условно-досрочное, то за любое нарушение era могут забрать на два года. Это мы и без него знали.

Заместитель. Но они примут меры со своей стороны?

Дашдамиров. Сказал, чтобы я написал заявление на имя начальника милиции. Подписку с него возьмут, как вернется, но ничего определенного не обещал. Надо же было получиться такому совпадению. Еще месяц назад я был бы рад его возвращению... (Берет со стола одну из бумаг, принесенных заместителем.)

Али (продолжает возиться с голубями). Летом птица хорошо ест, поэтому красивая.

3 е и н а б. Иди поешь, я тебе говорю. С утра ничего не ел.

Заместитель. Лучше я вам прочту вслух. Вы не разберете мой почерк.

Дашдамиров (отдает бумагу). Рагимов должен мне помочь, я очень надеюсь на него.

Заместитель. Яв этом уверен. Он столько лет вас знает" Нельзя не посчитаться с вашей биографией и заслугами.

Дашдамиров. Да. Вся моя жизнь как на ладони, ни одного пятнышка нет... Ну, давай читай, посмотрим, что ты там написал.

Заместитель (читает). "Министру..." Ну тут все, как обычно... "От..." Так... "Заявление. Уважаемый Энвер Халилович: В мае месяце сего года одна из городских газет опубликовала статью под названием "Габиб Аллахьярович гневается", в которой справедливо критиковали меня за некоторые несовместимые со званием советского педагога действия. В частности, в ней указывалось на тот факт, что в субботу тридцатого апреля в физкультурном зале техникума неизвестным лицом был оставлен открытым водопроводный кран, в результате чего вода, лившаяся из него всю субботу и воскресенье, залила зал и большинство комнат нижнего этажа. Автор статьи обвиняет меня в том, что..."

Дашдамиров (поправляет его). "Справедливо обвиняет меня...".

Заместитель, "...справедливо обвиняет меня в том, что, обнаружив в понедельник вышеуказанный факт, я в пылу гнева уволил с работы всю кафедру физкультуры, включая тренера по футболу...". Так (пробегает глазами заявление), так... Тут дальше перечисление обвинений - это я уже читал вчера... ваши оправдания... Так... теперь о демонстрации. (Читает дальше.) "Что касается того, что я отдал распоряжение на первомайской демонстрации юношам и девушками идти двумя отдельными колоннами, то..."

Дашдамиров. Ты прочти, лучше, как написал мою биографию.

Заместитель (читает). "Уважаемый товарищ Рагимов! Все свои силы и знания я отдал нашему народу. С тысяча девятьсот двадцать восьмого года я нахожусь на руководящей работе. В тысяча девятьсот тридцать четвертом году я закончил рабфак и с тех пор, вот уже тридцать пять лет, работаю в Октябрьском районе Баку на разных должностях: председателем райсовета, директором средней школы, директором швейного цеха, заведующим клубом, директором чаеразвесочной фабрики, заведующим пиявочной лабораторией Общества охотников и рыболовов, начальником районного ОБХСС, судебным исполнителем, директором кинотеатра, заведующим РОНО и, наконец, с тысяча девятьсот шестьдесят второго года директором педагогического техникума".

Дашдамиров. Не надо все перечислять. Дай сюда. (Берет заявление и начинает что-то исправлять в нем.)

3 е и н а б. Сколько раз его покойной жене говорила: "Имей совесть, не строй из себя царицу. Твой муж наверх пошел, посты занимает, а мой, несчастный, опустил голову, на хлеб насущный зарабатывает - ну, бывает так, не дал бог ума человеку, - но ведь сколько лет они друзьями были, хлеб-соль делили, одним одеялом укрывались, зачем мучаешь, меня? На голову воду льешь, по милициям таскаешь, стоит только слово сказать... Что такого обидного я тебе говорила?"

С улицы доносится скрип тормозов, стук захлопнувшейся автомобильной дверцы.

Ш а р г и я. Это Салех...

Али бросается в подворотню. Сталкивается с Салехом, высоким, поджарым парнем, который тащит на себе огромный ящик. Али пытается помочь ему, но Салех отгоняет его.

Салех. Не трогай. Тяжелый. Там мешок у машины, его принеси. (Опускает ящик на землю, вытирает пот.) Здесь минеральная вода, пиво, лимонад, водка...

Шаргия полотенцем вытирает пот с его лица

Вино... Хлеб тоже купил, десять буханок, мяса еще шесть кило купил, боюсь, барашка не хватит - маленький. Фрукты в холодильник положите - испортятся. (Обращается к Али, который притащил наконец мешок.) Тебе костюм купил. И туфли.

Али. Где?

С а л е х. Потом дам. Вечером. (Женщинам.) А вы начинайте стол накрывать. Времени мало осталось.

Ш а р г и я (спокойно). Заканчиваем уже.

С а л е х. Давайте, давайте! Я скоро приеду. (Уходит так же внезапно, как появился, очень энергичный, порывистый.)

Шаргия извлекает из ящика мужской костюм.

Али. Это мой.

Шаргия. Все равно ведь пропьешь.

3 е и н а б. Хоть перед невестой Фарида не стыдно будет, а то противно смотреть на его лохмотья. (Неодобрительно смотрит на сына, который опять занялся своими голубями.)

Hyp и (показывает на зеленую дверь). Надо нового соседа пригласить. Неудобно, все-таки сосед.

3 е и н а б. Забыли у Салеха спросить. Все же его сыну год исполняется, пусть он решает, кого пригласить.

Шаргия. Ничего, он против не будет.

Дашдамиров. "То же самое я могу сказать в ответ на обвинения, что я не позволял студенткам техникума красить глаза и губы, носить открытые платья и короткие юбки. Я действительно так поступал ради моральной чистоты этих студенток, которых мы готовим как будущих педагогов". Читай дальше...

Заместитель (читает). "После опубликования фельетона в техникуме состоялось собрание, на котором присутствовали представители Комитета. Товарищи критиковали меня и, учитывая мой возраст, предложили уйти на пенсию...".

Дашдамиров. Надо написать, что, может быть, в педагогике я и не очень хорошо разбираюсь, но у меня еще много сил, пусть используют меня на другой работе.

Заместитель. Это я написал ниже.

Дашдамиров. Дай посмотрю.

3 е и н а б. Пора вынести столы во двор. (К Нури.) Хватит стучать молотком. Помоги нам. (К Али.) Ты тоже вставай.

Все уходят в дом за столами. Во двор входят Фарид и Рена.

Ф а р и д. Странно, не слышно стука молотка. В последнее время отец из-за нашей свадьбы работает день и ночь.

Рена. Бедняга! А что, много денег нужно на свадьбу?

Ф а р и д. Тысячи две. И столько же на подарки невесте.

Рена. Обойдусь как-нибудь без твоих подарков.

Фарид. Я бы тоже рад. Но ничего поделать не могу. Для них это вопрос чести, в лепешку расшибутся, но подарят тебе все, что полагается.

Рена. Бедняги. А почему свадьба такая дорогая?

Фарид (с шутливой готовностью). Могу объяснить. Будет больше ста человек, музыка, автомашины, а это все стоит денег.

Рена. Но это же безумие! Ты свои деньги тратишь на себя, а бедные родители - откуда у них могут быть такие деньги?

Фарид (улыбается). Почему? Я слышал, сапожники неплохо зарабатывают.

Рена. Им придется влезть в долги. А главное - это никому не нужно, ни им, ни нам.

Фарид (шутливо, с пафосом). Это нужно обществу!

Рена смотрит на него укоризненно.

(Неожиданно серьезно.) Я бы сам рад плюнуть на свадьбу. Но для стариков это вопрос престижа. Всю жизнь они ждали дня моей свадьбы. Так что пусть будет все так, как они хотят.

Рена подходит ближе, прижимается к нему, он вынужден ее обнять.

Целуются.

Дашдамиров (кончив читать заявление). Ну, кажется, все в порядке. Срочно перепечатай и сегодня же отвези Рагимо-ву. Теперь вся надежда на него. Странно, что он не позвонил. Я и жене его сказал, что хочу попасть к нему на прием, и секретарше... Он должен помочь мне.

Заместитель. Несомненно. Зачем тогда нужны друзья, если в такие минуты не будут помогать друг другу?

Дашдамиров. Я много хорошего сделал ему в свое время.

Заместитель. Он должен помочь вам. (Собирает бумаги со стола.)

Фарид (сделав над собой усилие). Неудобно, нас могут увидеть...

Рена. Никого же нет...

Фарид (усмехаясь). Учти - это может плохо кончиться. Я начинаю звереть.