Когда поезд остановился, — это была первая станция, Баладжары — Юсиф продолжал сидеть не меняя позы. Послышался голос проводницы.

— Выкинул он его, я вам говорю, своими глазами видела. Я сейчас сведение дам, что место свободное…

— Не надо давать никаких сведений, — ответил голос, который заставил Юсифа поднять голову, — место занято.

Дверь купе решительно отворилась, и в ней, как в рамке, возникла Гюля. В руках её была сумка, похожая на школьный портфель.

— Ты зачем билет выкинул? — спросила она строго. — А как командовал: это сделаешь так, это сделаешь так. — Она закрыла дверь и села на диван. — А я все сделала наоборот: с родителями попрощалась, а мужу сказала, что жить с ним не буду, потому что не люблю. Только вещи не взяла. Придется тебе купить мне все новое, если не наврал.

— Что сказал муж? — наконец заговорил Юсиф.

— Чтобы не болтала глупостей. Он даже не поверил мне.

— А как ты смогла уйти?

— Хлопнула дверью и вышла. Но на всякий случай поехала в Баладжары.

Вокзал — место заметное. Ну что, ты так и будешь сидеть?

Юсиф растерянно поднялся.

— Иди сюда, — сказала Гюля. — Только вначале прикрой дверь.

Юсиф довольно долго возился с дверью; наконец сел рядом с Гюлей.

— Обними меня, — попросила она.

Юсиф прижал её к себе.

— Что с нами будет? — тихо спросила Гюля. — Я так боюсь.

— Все будет хорошо, — уверенно ответил Юсиф, — теперь все будет хорошо, раз мы вместе.

Ночью он старался не уснуть, чтобы не испугать её своими криками. Устав от его ласк, она положила голову ему на колени и уснула, а он, не шелохнувшись, просидел так до утра. Парабеллум, завернутый в полотенце, лежал на столе.

Они вышли из вагона последними. На привокзальной площади, как и три дня назад толпились женщины и старики с предложениями принять квартирантов.

— Ты правда купил дом? — спросила Гюля.

— Да, — Юсиф направился к крытой брезентом повозке, в которую была запряжена лошадь; мужчина в шляпе грузил какие-то коробки. Юсиф поинтересовался, не в сторону ли Солнечной улицы он едет.

— А тебе-то что? — покосился на них мужчина.

— Подбросил бы по дороге.

— Сколько дашь?

— Сколько захочешь.

— Садитесь.

Они забрались в повозку, и лошадь повезла их по Кисловодску.

— Мы в сторону парка едем, — сказала Гюля.

— А дом недалеко от него.

— Правда? — обрадовалась Гюля.

— И «Храм воздуха» близко. Помнишь, ты мне рассказывала про него?

— Конечно, помню. А откуда у тебя все-таки деньги?

— Потом скажу.

— А много?

— Много.

— Ограбил кого-то? — Не дождавшись ответа, она покачала головой: — Нет, я все-таки сумасшедшая! Куда я еду? С кем еду?

— Жалеешь? — спросил Юсиф.

— Конечно, жалею. И что я в тебе нашла, понять не могу. Некрасивый, малообразованный, хулиган. А теперь ещё и грабитель, оказывается. А наган зачем тебе?

— На всякий случай.

— Как устроимся, выбросишь его.

— Слушаюсь.

— И чтобы я больше от тебя не слышала: убью, зарежу. Все! Война закончена! Баку забыт! Начинаем новую жизнь. Договорились?

— Договорились.

— В Пятигорске есть иняз, устроимся на заочный. И будем вместе учиться…

Оставив Юсифа и Гюлю у калитки, повозка поехала дальше по булыжной мостовой; извозчик, довольный щедростью Юсифа, лихо покрикивал на лошадь, на его взгляд недостаточно резво преодолевающую подъем.

По тенистой сливовой аллее навстречу им к калитке подошла хозяйка дома.

— Вот, мы приехали, как обещал, — сказал Юсиф. — Это моя жена.

— Очень приятно. А где товарищ ваш?

— Он потом приедет.

Хозяйка взяла у Гюли одну сумку и повела их в дом.

— Я вам сейчас все покажу, — сказала хозяйка, она обращалась к Гюле, — две комнаты у нас внизу, две наверху, кухня, душ во дворе и туалет там же.

Юсиф открыл чемоданчик.

— Вот деньги.

— Это не мне, — испуганно замахала руками хозяйка. — О деньгах с Эдиком говорите. И насчет оформления тоже.

— А кто он вам? — поинтересовался Юсиф.

— Товарищ сына. Вы не беспокойтесь, он сразу документы оформит, его здесь все знают.

— Я не беспокоюсь.

Они прошли в спальню, здесь было темно из-за закрытых ставень.

— Можете располагаться, — сказала хозяйка. — Я у подруги буду ночевать. В шкафу чистое белье.

— Нам надо купить кое-что, — напомнила Юсифу Гюля, когда хозяйка ушла.

— Может, сперва позавтракаем?

Они выпили чай с медом, съели по бутерброду с маслом и сыром и отправились по магазинам. Прогулка по Кисловодску доставила Гюле удовольствие: она то и дело вспоминала места, где была в детстве с родителями.

— Обязательно сфотографируемся у Стеклянной струи, — сказала она Юсифу. — У меня есть карточка с мамой и сестрой. Перед самой войной…

— Сколько тебе было?

— Пятнадцать, наверное. Или шестнадцать… — Она примеряла платье, разговор происходил в магазине. — По-моему, ничего. Как ты считаешь?

— Мне нравится.

Купив платье и еще много всего, что казалось Гюле необходимым для жизни на новом месте, они отправились домой; Юсиф тащил две большие сумки, набитые до верху покупками.

Гюля ещё раз прошлась по комнатам, подошла к окну, выходящему в сад.

— Я поверить не могу, — она обернулась к Юсифу, который удобно расположился на диване. — Неужели это наш дом, наш сад. И мы будем здесь жить одни. И никто нам не будет мешать.

— Пусть только попробуют, — улыбнулся Юсиф.

— Уже идут, — сказала Гюля.

— Кто?

— Хозяйка с каким-то мужчиной.

— Это Эдик, — Юсиф подошел к окну. — Фотограф.

Эдик, войдя в комнату, вытащил из кармана паспорт и вопросительно посмотрел на Юсифа.

Юсиф кивком показал на деньги — они лежали на столе и были завернуты всё в ту же газету.

— Двести десять тысяч, как договорились.

Эдик взял деньги, подержал в руке, как бы взвешивая, и протянул хозяйке.

— Тетя Клава, сама посчитай.

Та отступила на шаг в испуге.

— Что ты! Что ты! Такие деньги! Сам считай.

— Ну ладно, — Эдик положил деньги на место, — потом вместе посчитаем. Поздравляю от души. Дом хороший. Живите на здоровье, — Эдик с одобрительным интересом поглядывал на Гюлю. — Оформление я беру на себя. Дней через пять получите купчую. Ну, а вообще-то, отметить надо такое событие. Новоселье все-таки.

— Это можно, — встрепенулась тетя Клава, — сейчас накрою.

— А может быть, пойдем куда-нибудь? — спросил Эдик. — Я возьму свою невесту, посидим где-нибудь.

Юсиф посмотрел на Гюлю, предлагая принять решение.

— Ты хотел посмотреть на «Храм воздуха», — неуверенно сказала она.

— Отлично, — Эдик потер руки. — Там как раз новый оркестр. Тетя Клава, одевайся.

— Да я сроду там не была, — категорически отказалась хозяйка.

Эдик посмотрел на часы и взял со стола деньги.

— Вы пока отдыхайте, а часикам к шести будьте готовы, — Пропустив вперед тетю Клаву, Эдик покинул комнату.

— А, может, не пойдем? Зачем нам этот «Храм воздуха»? — сказала Гюля, когда они остались одни. — Посидели бы дома.

— Неудобно, — возразил Юсиф, — договорились уже.

Гюля вздохнула и посмотрела на диван.

— Отдохнуть не мешало бы. Ты вообще не спал.

— Откуда знаешь?

— А я тоже не спала.

Юсиф улыбнулся.

— Правда, не спала. Засыпала ненадолго и сразу проспалась.