Алекс что-то пробурчал себе под нос. а Миранда впилась взглядом в Шарон, словно скорбное выражение ее лица пробуждало в ней не просто сопереживание, а совместное видение трагической сцены во всех деталях.

— Продолжайте, — тихо попросила Миранда.

— Линет не насиловали, и нет никаких следов того, что ее связывали или как-то физически препятствовали ей двигаться. Ее пичкали наркотиком в больших дозах — я обнаружила хлористый гидрат, который, вероятнее всего, давали ей, подмешав в сладкий чай. Я убеждена, что девочка была в коматозном состоянии, когда он принялся ее бить, и уже не очнулась Линет умерла от повреждений, причиненных ударами биты, хотя и принятое ею количество наркотика также могло привести к летальному исходу. Глаза ее были удалены после наступления смерти, а из тела полностью удалена кровь. Сонная и бедренные артерии вскрыты.

— На ее одежде я не видела крови, — заметила Миранда.

— Я тоже ничего не обнаружила. Это, вдобавок к частицам древесины в кожном покрове, позволяет утверждать, что он раздел ее догола, прежде чем наносить удары, и одел снова, когда все было кончено. Но убийца еще и вымыл тело. Я нашла следы жидкого мыла, которое можно приобрести в любой аптеке и супермаркете Питер, простите, доктор Шеппард переговорил со своей матерью, и оказалось, что дома у них используется мыло совсем другого сорта, купленное именно здесь, в городе.

Миранда не стала заострять внимание на том, что доктор Шеппард переступил границу своих полномочий, вовлекая в полицейское расследование собственную мамашу. Она лишь кивнула и изрекла:

— Понятно. Примем к сведению.

— Еще одно обстоятельство, шериф. Убийца вставил в вагину девушки тампон.

Последовало молчание, нарушенное Алексом.

— Откуда вы знаете, что у нее?

— У нее не было менструации. И мы можем быть уверены, что она сама не вставляла тампон. — Шарон свысока поглядела на Алекса. — А как вам понравится то, что тампон был запечатан в пластиковую обертку?

Глава 6

На этот раз молчание затянулось надолго. Затем Миранда без особого желания взяла на себя риск высказать предположение:

— Значит, мы все-таки имеем дело с изнасилованием, хотя и символическим.

Доктор Эдвардс возразила:

— У меня другое мнение То есть я хочу сказать, что здесь не замешано желание ощутить свое превосходство над жертвой или стремление насладиться обладанием ею. Все мы знаем, что это и есть главные побудительные мотивы для совершения подобною преступления. В нашем случае ничто не указывает на применение грубой силы. Никаких царапин, следов побоев и прочих последствий вспышек гнева, злобы или раздражения. Убийца был осторожен. Он был даже — кто хочет, пусть меня опровергает — по-своему нежен с жертвой. К вашему сведению, не вскрытый, новенький тампон он предварительно смазал вазелином.

— У меня все это не укладывается в голове, — честно признался Алекс.

Миранда взглянула на Харта:

— Как можно истолковать то, что мы сейчас услышали? Есть какие-нибудь идеи?

Харт откинулся на стуле, сложил руки на животе, сомкнув пальцы, и нахмурил лоб.

— Может быть, он этим своим поступком ее «запирал», «опечатывал», лишал возможности заниматься с ней сексом всех, включая себя.

— Воздвигал для себя преграду?

— Может быть… Скорее всего да, — согласился с Мирандой Харт. — Если он одурманивал свою жертву, прикрывал ей лицо до того, как ударить, потому что был знаком с ней и даже по-своему, пусть в безумной, искаженной форме, но все-таки оберегал девушку от самого страшного зрелиша и мучений, то он вполне мог бороться с искушением овладеть ею, причем на протяжении долгого времени.

— То есть еще до того, как ее похитил?

Харт кивнул.

— Для своих пятнадцати лет она была весьма развита. В физическом смысле она уже была больше женщина, чем девочка. Возможно, он наблюдал за ней, думал о ней, вожделел ее задолго до рокового вечера.

Прикидываясь простаком, каким вовсе не был, Алекс решил вмешаться:

— Пока я не вижу, как эти рассуждения помогут нам изловить мерзавца.

— Так или иначе, помогут.

Не дожидаясь отклика на такое исполненное оптимизма заявление, Миранда продолжила:

— Никаких признаков сексуальных домогательств и вообще ничего связанного с сексом нет в деле Керри Ингрэм. А если мы присовокупим сюда еще убийство Адама Рамсея, приняв версию, что преступник один и тот же, то получим серийного убийцу.

— Я за эту версию, — сказала Шарон. — У меня есть подозрение насчет внешнего вида и состояния этих костей, хотя я бы лучше подождала завершения всех анализов и тогда уж прокомментировала результаты. Но все же в одном я уверена — у мальчика также была забрана вся кровь. Сомнительно, что двое убийц действуют одновременно в маленьком городке и оба выкачивают кровь из своих жертв.

Миранда недовольно поморщилась, однако была полностью согласна с доктором Эдвардс.

— И пока нам удается держать эту деталь в тайне, не может и речи быть об убийце-подражателе. Я знаю, у вас еще не было времени заняться как следует останками Рамсея, но все-таки есть ли какие-то намеки на нечто связанное с сексом?

— Никаких. Но вам ли не знать, что почти невозможно обнаружить подобные свидетельства при полном отсутствии мягких тканей. К тому же долгое время останки подвергались разного рода воздействиям.

Поймав на себе взгляд Бишопа, Миранда осознала, что инстинктивно потирает себе висок, и этот жест выдает ее состояние.

— О'кей. Значит, наш убийца хватает семнадцатилетнего парня и, очевидно, неделями подвергает его пыткам. Затем похищает девчонку четырнадцати лет, которую тоже долгими неделями мучает — то придушит, то отпустит. Наконец, он же хватает пятнадцатилетнюю милашку, доводит ее наркотиками до бесчувствия и забивает насмерть бейсбольной битой уже через несколько часов. В первых двух эпизодах он не проявляет никакого сексуального интереса — хотя мы не уверены насчет мальчика. В последнем случае, по всей видимости, улавливаются какие-то намеки на секс, только не на свершенное сексуальное действие, а, наоборот, на отрицательное отношение или даже отвращение к сексу. Он убивал в первых двух случаях одним мощным ударом по голове, но третью жертву забил до смерти постепенно. Умертвлял медленно.

— Похоже, так и было, — согласился Харт. — Если хотите знать мое мнение, то… интуиция мне подсказывает, что нам достался на редкость противоречивый субъект. Он чувствует, что должен сделать это, и отметает все доводы против и преодолевает все препятствия на пути к цели, а в то же время сожалеет, что возложил на себя такую обязанность. Испытывает ли он угрызения совести в нормальном, общепринятом смысле такого понятия, об этом можно только догадываться. Я предполагаю, что он чертовски расстроен тем, что ему приходится убивать этих юнцов, — и не потому, что ему жаль, что они умирают, а только из-за того, что он вынужден вносить беспорядок в свою налаженную жизнь и пачкать руки ради исполнения долга, а именно убийства подростков.

Алекс с удивлением уставился на него:

— И это все вы выудили из горстки фактов, которые мы наскребли?

Харт улыбнулся:

— Это лишь мысленные наброски, невнятные, как пробы пера.

— У Тони очень разборчивый почерк, и пробы пера его читаются без труда. — Интонация была настолько нейтральной, что такой отзыв из уст Бишопа не выглядел похвалой.

Алекс перевел взгляд с одного агента на другого.

— Что никак до меня не доходит, так это по какому признаку он отбирает свои жертвы. Ведь между ними нет ничего общего.

— За исключением того, что все трое моложе двадцати, — заметила Миранда.

Бишоп поднялся и подошел к стенду с рапортами и фотографиями.

— Вы закончили аутопсию Керри Ингрэм? — спросила Миранда доктора Эдвардс.

Та кивнула.

— Питер сделал все тщательно, и я согласна с его выводами. Ее душили до потери сознания, потом искусственно приводили в чувство. И ее избивали, хотя только кулаками, как мне кажется, и не с такой силой, как Линет Грейнджер. Удар по голове в конце концов убил ее, единственный сильный удар, но уже не кулаком, а каким-то деревянным предметом.

Размышляя вслух, Харт сказал:

— Первая жертва стоит особняком, так как принадлежит к мужскому полу. На мой взгляд, следует также особо выделить Линет по той причине, как убийца обращался с ней. Я утверждаю, что он знал ее, и, возможно, очень хорошо.

Алекс с сочувствием посмотрел на шерифа и решил взять на себя роль информатора.

— Загвоздка в том. что почти каждый взрослый мужчина в городе знал Линет, хотя бы из-за ее мамаши. Тереза Грейнджер слишком много пьет и путается с кем попало, без разбора. Сказать, что она у нас здесь известная особа, значит не сказать ничего. И у нее есть дурная привычка всех, кто за ней волочится, тащить к себе в дом и оставлять там на ночь. В такой обстановке Линет давно могла стать копией мамочки, однако они с ней были небо и земля. Линет выросла такой пуританкой, что просто диву даешься. Она не пила, не курила, не нюхала дрянь, не шлялась и, до меня доходили слухи, гордилась своей девственностью.

— Она и умерла девственницей, — сказала доктор Эдвардс.

— И Керри Ингрэм тоже, — дополнила ее Миранда. — Означает ли это что-нибудь?

— Если бы дело касалось только девочек, то я бы сказал, что да, — ответил Харт. — Мания, связанная с сексуальной нетронутостью. Но нарушает картину жертва мужского пола. Можно предположить, что убийца — бисексуал, неравнодушный к обоим полам, но Рамсей…

— Как известно, Рамсей вел активную половую жизнь, чересчур активную для мальчика его возраста, — сухо закончила за Харта Миранда.

— Да, это отражено в вашем отчете, — подтвердил Харт. — Следовательно, убийца-бисексуал, хранитель невинности выпадает из игры, если только он не убил мальчика совсем по другой причине.

— Так и было, — вдруг подал голос Бишоп, резко повернувшись к присутствующим. — Его не прельщала Керри Ингрэм. Ее тело еще не сформировалось, оставалось почти детским. Он мог тратить на нее время ради забавы, но без сексуального влечения. А вот Линет Грейнджер его возбуждала. Он хотел ее, и эта физическая потребность пугала его. Поэтому он поторопился убить ее. Я полагаю, что Линет… была его ошибкой. Я думаю, он захватил ее, повинуясь бессознательному импульсу. Может быть, просто подвернулся удобный случай, и, раз он заполучил ее, оставалось только пройти весь путь и в конце убить ее. Отсюда и его поведение, отличное от предшествующих эпизодов. Он давал ей наркотик, чтобы она умолкла и не обращалась к нему, не умоляла его, и закрывал ее лицо, соблазнительное личико, которое могло вводить его в искушение. Как ты считаешь, Шарон, тампон был вставлен уже после смерти?

— Это трудно определить, но я больше склоняюсь к тому, что тогда она была еще жива.

Бишоп согласно кивнул.

— Вероятно, после того, как он ее раздел. Ее тело соблазняло его, и он должен был что-то сделать, чтобы не поддаться соблазну. Тампон сыграл роль препятствия, которое помогло ему совладать с похотью. Это был еще акт, имитирующий и в некотором роде заменяющий проникновение мужчины в женщину. Таким образом он частично удовлетворял свою потребность и снимал напряжение.

— А зачем он удалил ей глаза? — спросила Миранда. — Из-за того, что она узнала его?

В ответ Бишоп покачал головой.

— Потому что она видела или ему казалось, что видит, то, что он с ней делает. Может быть, ее глаза в какой-то момент непроизвольно открылись — такое бывает даже при коме, — и он подумал, что она наблюдает за ним. Он убрал глаза потому, что они видели, как он вожделеет ее. Они видели его позор, то, что он считал слабостью. Он стыдился себя.

Алекс невольно проникся восхищением перед бурной фантазией федерального агента. Оставалось еще спросить:

— А каковы мотивы убийства Рамсея? Вы сказали, что тут дело в другом. В чем же?

— Ему что-то требовалось от него.

— Не только его кровь?

— Да.

— И как же вы об этом догадались? Как?

Бишоп кинул мимолетный взгляд на доску с фотографиями и улыбнулся Алексу:

— Назовите это прозрением.

— Прозрение? А ничего более солидного за этим не кроется?

Улыбка осталась на лице Бишопа, словно приклеенная, но глаза сощурились и стали злыми.

— Кроется, уважаемый помощник шерифа. Не одно, а целых два соображения. Люди всегда себя выдают, невольно или случайно, — какие они на самом деле, какой образ жизни ведут, к чему стремятся. Чаще всего они ловятся на мелочах. К примеру, то, как вы зашнуровали ваши кроссовки, говорит мне о том, что вы бегаете регулярно и что у вас уже выработалась к этому привычка. Из вашей манеры держать карандаш в пальцах я сделал вывод, что вы в прошлом — заядлый курильщик, а ваша поза на стуле свидетельствует о том, что вы потянули мышцу на спине, причем совсем недавно.

Однако, как отметила мысленно Миранда, Бишоп утаил от Алекса, какие именно знаки привели его к умозаключению, что убийца чего-то добивался от Адама Рамсея, причем того, в чем очень нуждался и мог ради этого пойти на преступление. Но все же маленькое представление, данное в честь дедуктивного метода, произвело необходимый эффект. Алекс прямо-таки задохнулся от восторга.

— Вы, должно быть, пользуетесь большим успехом в компаниях.

Как ни странно, Миранде тоже стало легко и даже на какой-то короткий момент весело, правда, не без примеси печали, а когда она встретилась взглядом с Бишопом, то прочитала в его глазах извинение, адресованное ей, что он позволил себе озорничать и подкалывать наивных провинциальных полицейских. Она не обиделась. Наоборот, у нее на душе потеплело. Пусть ненадолго, но между ними протянулась нить, их связало обоюдное знание того, что они отличны от других, что их способности дают им возможность проникать повсюду — и в закоулки будничной жизни, и в темные глубины человеческой психики, где гнездятся чудовища.

Их улыбки — Бишопа и ее, встретившись, сплавились воедино, а затем Миранда опомнилась и быстро отвернулась, осознав, кому она улыбается и кто улыбается ей. Тут же Миранда наткнулась на холодный взгляд доктора Эдвардс и произнесла первое, что пришло ей в голову:

— Есть ли вероятность того, что он оставил отпечатки пальцев на тампоне?

— Никакой. Я убеждена, что он действовал в резиновых перчатках с момента, как только ребята попадали ему в руки.

— И так как, по всем данным, он сбросил тело Линет в колодец перед рассветом, то вряд ли найдутся свидетели.

Доктор Эдвардс вздохнула:

— Он осторожен и действует осмотрительно. Это его сильные стороны, к сожалению. Если Бишоп прав и похищение Линет было ошибкой, то это единственный существенный промах, допущенный им.

— Нет, — сказал Бишоп. — Убийца сделал еще одну ошибку. Он недостаточно глубоко захоронил Адама Рамсея.

— Ну давай же, Бонни! Это так интересно. — Эми говорила вполголоса, хотя миссис Таек удалилась вниз готовить ужин.

— Не думаю, что Рэнди это одобрит, — упрямилась Бонни.

Эми разозлилась:

— Меня просто бесит то, что ты всегда поступаешь так, как хочет твоя сестра Ну скажи, Бонни, что тут плохого? Это же просто игра.

Бонни посмотрела на круглую дошечку с буквами алфавита по ободку, лежащую между девочками на кровати. Доска нервировала ее — реакция, которую трудно было объяснить Эми. Есть секреты, которыми нельзя поделиться даже с близкой подругой. Оттягивая время, она сказала:

— Не могу поверить, что ты высидела всю церковную службу с такой вещью у себя в рюкзаке. Преподобный мистер Ситон назвал бы ее, будь уверена, дьявольским орудием.

— Она была снаружи, в машине Стива, — сказала Эми. — К тому же преподобный Ситон не знал про нее. И Миранда не узнает, если ты ей не расскажешь.

Эми исподтишка понаблюдала за выражением лица Бонни и поспешила добавить:

— А если и скажешь, то Миранде будет все равно, она к религии равнодушна. Так зачем ее вообще занимать этим? Никакое это не орудие дьявола, а обыкновенная игра. Давай начнем.

— Ты просто хочешь выяснить, пригласит ли тебя Стив на свой дурацкий выпускной бал, — сухо высказалась Бонни, недовольная легкомыслием подруги.

— Нет, — возразила Эми, покраснев. — Я хочу знать, как он вообще относится ко мне.

Взгляд ясных голубых, как небо, невозмутимых глаз Бонни вдруг смягчился, исполнился состраданием.