Ее интересовала не столько его работа, сколько он сам. Несмотря на весь свой опыт с мужчинами, ни один из них не действовал на нее так, как Джейк. Он милый, но не слащавый. Сексуальный без стремления подчеркнуть свою чувственность.

Интересно, какой он в постели?

Вот оно, проклятье пытливого ума!

К тому времени, когда их усадили за столик в ресторане, у Саши практически текли слюнки, что было совсем не похоже на нее. Должно быть, это побочное действие болеутоляющих лекарств.

Усевшись, Саша заявила официантке:

— Я начну с десерта. Если после него меня все-таки будет мучить голод, я, возможно, закажу что-нибудь еще. Лимонный пирог, пожалуйста.

Джейк с ленивой ухмылкой посмотрел на нее.

— Почему я не удивляюсь?

Судя по взгляду, которым одарила его официантка, не только Саша была бы не прочь заполучить большую порцию Джейка.

Не глядя в меню, он заказал устриц. Саша открыла рот, чтобы спросить, правда ли, что устрицы оказывают удивительное воздействие на мужчин, но затем закрыла его, решив не ставить себя в глупое положение.

— Вы это серьезно? — спросил Джейк, когда официантка отошла от их стола. — Насчет десерта?

Саша захлопала густыми накладными ресницами.

— Я всегда серьезна.

Джейк изумленно посмотрел на нее. Невероятные ресницы снова пришли в движение. И тогда они оба расхохотались.

— Не заставляйте меня прищуриваться, — взмолилась она, — эти штуки требуют бережного обращения.

— Вы хотите сказать, что эти многоножки вокруг ваших глаз ненастоящие?

— Самые настоящие. Лучшие, которые можно купить за деньги, но клей не удержит их, если я буду щуриться или плакать.

Джейк изумленно покачал головой, и Саша приосанилась. Флирт был игрой, в которой она всегда выигрывала, хотя приз редко стоил затраченных усилий.

— Кофе к пирогу, мисс? — осведомилась официантка, небрежно поставив перед ней тарелку и с обожанием глядя на Джейка, что привело Сашу в крайнее раздражение. Кругом полно загорелых полуголых серфингистов, так что же такого притягательного в полностью одетом мужчине с морщинками вокруг глаз и сединой, пробивающейся в волосах?

Саша вздохнула. Джейк кивнул.

— Принесите ей чашечку кофе без кофеина.

Подождав, пока девушка уйдет, она сказала:

— Я никогда не пью такой кофе.

— Не нужно повышать давление. Насчет машины — не слишком ли вы спешите? Мы могли бы…

— Я прекрасно управлюсь с ней, — возразила Саша. Она уже большая девочка; неужели она не сможет вытерпеть боль?

— У вас есть сигнализация?

— В машине? Была когда-то, но она так раздражала меня, что я отключила ее.

— Как это — раздражала?

— Она включалась каждый раз, когда я забывала щелкнуть этой… как она бишь называется?

Джейк вздохнул. Затем он усмехнулся.

— Леди, кто-то должен присматривать за вами.

— Спасибо, но это уже было. Четыре раза.

Джейк поперхнулся водой со льдом.

— Что было четыре раза?

— Четыре раза я думала, что нашла человека, который присмотрит за мной, только это заканчивалось тем, что все возвращалось на круги своя.

Джейку потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию.

— Вы хотите сказать, что у вас было четыре… уф… что вы четыре раза вступали в связь? Думаю, что я бы больше удивился, если бы вы не сделали этого, — несмотря на это, у него был такой вид, будто он откусил кусок очень кислого огурца.

— Не в связь я вступала четыре раза. В брак.

Не находя слов, он медленно покачал головой.

Официантка принесла Джеку устриц и вопросительно посмотрела на Сашу, которая съела меньше половины пирога.

— Слишком сладко. Надо было разбавить мороженым, — объяснила она. Видя, что официантка не решается отойти, Саша сказала:

— Думаю, что вы можете принести мне салат. Любой — что-нибудь тошнотворно-полезное.

Ей следовало знать, что теперь она не отделается от Джейка. Как только они остались одни, он наклонился вперед, пристально глядя на Сашу.

— Ну-ка, повторите, что вы сказали. У вас было четыре мужа?

Она снова проделала трюк с ресницами, пытаясь придать себе наивный вид, но он уже раскусил ее.

— Вы говорите так, словно я — Лиззи Борден, убившая топором отца и мать, или Лукреция Борджиа, отравительница. Но я никого не убивала, я просто разводилась с ними, — Саша склонила голову на бок. — Почему вы смотрите на меня так?

Ну, ладно, я совершила четыре ошибки. Что здесь такого? Неужели вы никогда не делали ошибок?

— Больше чем нужно; просто я никогда не женился на них.

— Так вы не женаты?

— Был, но не по ошибке. Роузмери — лучшее, что подарила мне жизнь. Если бы не она, у меня не было бы сына.

Саша посмотрела на него с легкой завистью.

— У вас есть сын. Вам невероятно повезло. Мне всегда хотелось иметь сына.

Вместо ответа Джейк кивнул. Он хотел спросить ее, почему у нее нет детей ни от одного из четырех мужей, но потом решил, что его это не касается. Кроме того, вряд ли такой вопрос следует задавать женщине, с которой ты знаком всего несколько дней. И не собираешься знакомиться поближе.

— Расскажите мне о нем. О вашем сыне, — Саша прикоснулась к губам салфеткой и, скомкав, положила ее возле тарелки.

Почему бы нет? — подумал Джейк. Это безопаснее, чем говорить о том, что действительно интересует его: например, почему ни один из мужчин, за которых она выходила замуж, не смог удержать ее.

— Я мог бы начать с того, что он — все, что мужчина хочет видеть в своем сыне, — сказал Джейк, переведя взгляд на широкое окно, в котором среди дюн проглядывала полоска океана. — Мне только жаль, что он уезжает за границу.

Зная, что она смотрит на него, он попытался скрыть свои чувства, но, вероятно, ему это не удалось.

— Я рассказала вам о брате, — мягко напомнила ему Саша.

Джейк кивнул. У него возникло безумное желание поделиться с ней не только своей гордостью за сына, но и тревогой за него. Он никогда не открывал душу первому встречному. Кроме того, они даже не друзья. Его мать назвала бы Сашу легкомысленной, как и любую другую женщину, которая выходила замуж и разводилась четыре раза.

А бабушка, вероятно, заклеймила бы ее как женщину сомнительного поведения, нарумяненную Иезавель и даже, вполне возможно, как проститутку.

Беда в том, что у него такое чувство, будто под всей этой показной мишурой срывается совсем другая женщина. Женщина, которая слишком сильно старается скрыть свои слабости и уязвимость. Она, вероятно, понравилась бы его матери и даже бабушке, если бы они смогли узнать ее получше.

— Хотите еще кофе? — спросил Джейк, обращаясь к более безопасной теме.

— Я не говорила вам, что у меня есть сестры-близнецы? Аннетт и Джинетт. Они почти на десять лет моложе меня. У обеих счастливая семейная жизнь и дети. У каждой по одному мужу, если вас это интересует. Не все мы увлекаемся неоднократными браками. После смерти отца мама вышла замуж; в то время ей еще не было пятидесяти лет. Ее муж разводит лам в Колорадо, и он кроткий, как овечка.

Это намного больше того, что ему нужно знать, подумал Джейк, но, по-видимому, ей нужно высказаться. Странное, однако, замечание об отчиме — кроткий, как овечка.

— Жаль только, что все они живут так далеко, — вздохнула Саша. — Аннетт живет в Бирмингеме, Джинни — в Тампе. Я вижу их не чаще одного раза в год. Знаете, что смешно? Теперь, когда я могу помочь им, они больше во мне не нуждаются, она закатила глаза и поморщилась. — Это ужасно прозвучало, да? Не могу ли я взять назад свое нытье?

Джейк едва не рассмеялся. Он хотел сказать что-то, но почувствовал вибрацию телефона. Одного взгляда на номер оказалось достаточно, чтобы у него сжалось сердце. Вероятно, Тимми звонит, чтобы попрощаться.

— Извините, пожалуйста, — пробормотал он.

Намереваясь удалиться в женский туалет, чтобы не смущать Джейка своим присутствием, она начала вставать из-за стола, ухватившись за спинку стула, но щиколотка выразила такой сильный протест, что Саша плюхнулась обратно на стул.

Делая вид, что занята пирогом, она старалась не прислушиваться к разговору.

После долгой паузы Джейк сказал:

— Сынок, это…

Сын? Значит, это не деловой разговор. И Джейк хмурится. У нее в уме немедленно возникла тысяча предположений, и все трагические. По крайней мере, юноша смог позвонить — 'это уже хорошо.

Но почему Джейк так хмурится?

Внезапно пирог показался ей безвкусным, а его корка — жесткой, как кожа. Саша сделал глоток теплого кофе. Пробормотав извинение, она снова попыталась подняться, когда услышала слова Джейка:

— Может быть, мне стоит поговорить с командиром подразделения?

Господи, что же стряслось? Неужели мальчика арестовали? Или он дезертировал? Кажется, за самовольную отлучку грозит трибунал?

— Хорошо. Дай мне ее телефон. Я перезвоню тебе, как только узнаю что-нибудь. В течение часа, если повезет.

Его командир — женщина. Хорошо это или плохо? Саша колебалась, не зная, уйти ей или остаться и предложить свою помощь. Она лично знает двух комиссаров графства, но вряд ли они могут оказать давление на военных.

— Не волнуйся, сынок, я займусь этим. Не теряй головы и выполняй свой долг. Все остальное предоставь мне.

Закончив разговор, Джейк положил телефон на стол и невидящим взором уставился на солонку.

Прошло не менее минуты. Саша перебрала все неприятности, в которые мог попасть молодой человек, даже если он солдат.

— Могу ли я помочь? — отважилась спросить она.

— Мне следовало просветить его месяцев девять назад. — Поднявшись, Джейк бросил на стол несколько банкнот.

Она не стала упоминать о своей машине. Судя по выражению его лица, у него достаточно своих проблем.

Джейк нарушил молчание, только когда они подъезжали к одной из старых деревушек на берегу залива.

— Она говорит, что ей нужны деньги, потому что последние несколько месяцев не сможет работать.

Она? Кто она? И какое отношение она имеет к сыну Джейка? Вернее, к Джейку?

Множество вопросов роилось у Саши в голове, но, несмотря на сильное желание помочь, она не решалась проявлять любопытство к личным делам Джейка.

— Вот что мне непонятно, — сказал Джейк, словно продолжая разговор. — Она не просит у него денег. Ничего не просит, просто сказала, что хочет, чтобы он узнал о том, что произошло, и как она намеревается поступить, — он повернул направо и медленно поехал по узкой улице.

Несмотря на загар, его лицо побледнело. Саша услышала, как он тихо выругался.

— Она ждала пять с половиной недель, прежде чем позвонить ему, — пять с половиной недель, черт подери! Тим сказал, что, раз она тянула так долго, ей придется подождать, пока он поговорит со мной. Господи, хотя бы она подождала! Если, конечно, она еще здесь.

Очевидно, он не ждал ответа. Саша сомневалась, осознает ли он ее присутствие. Если он что-то обдумывает, меньше всего ему нужны вопросы.

— Знаете что? — внезапно спросил Джейк, не глядя на нее. — Я этому не верю. Тим сказал, что они провели вместе День труда на пляже в Вирджинии, но он утверждает, что с тех пор не встречался с ней. Я знаю, что он никогда не лжет, даже если ложь может помочь ему выпутаться из неприятностей.

— Они, очевидно, как-то поддерживали связь, рискнула заметить Саша, — потому что девушка знала, где найти его. — Очевидно, проблема касается не воинской службы, а отношений Тима с подружкой, подумала она.

Джейк остановил машину у дома с деревянными ступеньками. Огромный куст цветущей гардении наполнял воздух сладостным благоуханием.

— Хотите подождать на улице?

— Не можете ли вы вкратце рассказать, что происходит? Если речь идет о заложниках, я подожду снаружи, но не буду выключать зажигание, чтобы в случае необходимости вы смогли спастись бегством.

Джейк откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Извините. Боюсь, разговорчивость не входит в число моих достоинств. Короче говоря, от моего сына забеременела девушка. Это произошло в прошлом году, во время празднования Дня труда.

С тех пор они несколько раз разговаривали по телефону, но, по словам Тима, не встречались. Пять с половиной недель назад она родила и клянется, что ребенок от него.