Действие третье

Дворцовая зала.

Явление I

Миллон, Армилла.

Миллон

(с жаром)

Армилла, сердца моего отрада,Армилла, сердца моего погибель,Я больше не могу…

Армилла

                 Что вас печалит?

Миллон

Мой брат Дженнаро любит вас, и вам,Жестокой, это хорошо известно,Но вы храните в тайне от меняТо, что узнать мне – смертный приговор,Не знать же – много тысяч раз ужаснейУжаснейшей из всех смертей.

Армилла

                         Миллон,Что за безумье обуяло вас?

Миллон

Нет, бессердечная, я не безумен!Известные вам выходки Дженнаро,Его заносчивое поведеньеСвидетельствуют сами за себя.Недавно верные мои министрыВидали, как он бродит по дворцу,В угрюмые раздумья погруженныйИ словно сам не свой. Стенанья, слезы,Мучительные вздохи, горький плач –Все это до того красноречиво,Что истину утаивать не стоит.Я вас молю, снимите этот гнетС моей груди! Скажите все, убейтеОдним ударом!

Армилла

             Я не отрицаю,Миллон, что поведение ДженнароИ эти вздохи, слезы, о которыхВы говорите, и меня смущают.Моя душа открыта перед вами.Миллон, я обожаю вас, и, еслиЯ говорю неправду, гром небесныйДа поразит мою главу. Я радаСтать вашею женой. Я не могла быПравдивей доказать мою любовь.Вас удивляет, может быть, такаяВнезапная и пламенная страсть,Такая вдруг возникшая в душеПривязанность. Вам может показаться,Что в ней есть романическое нечтоИ неправдоподобное. Но в этомВ немалой доле виноват ваш брат:За тот недолгий путь, что мы сегодняС ним совершили, в самых ярких красках,С великой нежностью и с увлеченьемОн мне все время говорил о вас.И ваш прекрасный облик, мягкий нрав,Сердечность, прямоту и постоянствоОн так восторженно мне описал,Что я, еще не видя вас, былаПокорена и сердце вам вручила.Не знаю, можно ль осудить ДженнароЗа столь усердное вниманье к брату.Вот все, что я могу о нем сказать.

Миллон

Но почему поступками своимиМеня он явно хочет оскорбить?И почему вздыхает? ПочемуСтарается расстроить нашу свадьбу?Армилла, несомненно он охваченВнезапной и мучительной любовью.Он чувствует, что он лишиться долженПленительного солнца, но ни вам,Ни мне он не решается открытьсяИ борется с собой. Но вот и он.О жизнь моя, во имя той любви,Которую вы подарили мне,Хоть я не заслужил ее, во имяСвященных уз, которые нас свяжутИ могут быть расторгнуты лишь смертью,Молю вас – прежде, чем идти во храм,Устройте так, чтобы он вам открылся.А мне позвольте слушать в стороне.Пусть вас не обижает этот страстный,Ревнивый пыл, снедающий меня,И эта жажда вами обладать,Но обладать спокойно.

(Скрывается.)

Армилла

                   Не тревожьтесь,Меня вы не обидите ничуть.

Явление II

Армилла, Дженнаро, Милон, укрытый.

Дженнаро

(не замечая Армиллы, мрачный, в сторону)

Мне до сих пор как будто удавалосьИзбавить брата моего от смерти.Но вот уже для свадьбы все готово,А я не знаю, как его спастиОт яростного чудища, которымЕму грозит безжалостный Норандо!О маломощный ум людской! О трепет,Объявший плоть и кровь мою! О, тайна.Терзающая дух мой, я не в силахТебя открыть!

(Видит Армиллу; приходит в ужас.)

            О боже! Здесь Армилла!Она могла меня услышать… УжасОледенил мне сердце, и ужеЯ чувствую, как превращаюсь в камень.

Армилла

(подходя к нему)

Дженнаро, это ль радость и весельеТак горячо желанной нами свадьбы?Рыданья, вздохи, странные поступки,Ничем не объяснимые обидыЗажгли раздор. Такие ль торжестваСопровождают свадьбу? Эту свадьбу,Которой вы желали так давно,Которую вы сами так усердноГотовили для брата? ТаковоСчастливое начало дней моихВ его дворце? Скажите мне, Дженнаро,Скажите правду: может быть, настолькоВелик ваш страх перед моим отцом,Перед его неодолимой властью,Что вы не в силах совладать с собой?Скажите правду.

Дженнаро

(в сторону, в волнении)

              Боже мой! ОнаНаверно слышала меня!

(С деланой искренностью.)

                    Армилла,Какие праздные, пустые мыслиСмущают вас! Чего страшиться нам?Здесь, во дворце, ничто нам не грозит.

Армилла

Но почему же вы себя ведетеТак странно и так дерзко? ПочемуСтараетесь нарушить мой покой,Покой Миллона и расстроить свадьбу?Скажите правду.

(Вкрадчиво.)

              Может быть… Дженнаро,Скажите правду. Может быть, вот этоМое, какое ни на есть, лицоВнушило вам нежданную любовь,Встревожившую вас? Ах, нет, Дженнаро,Я знаю, думать так – нехорошо.Ведь правда? Вы бы ни за что на светеНе нанесли такой обиды брату,Которого так любите, ведь правда?Ведь вы родного брата своего,Который вам так дорог, никогдаНе согласились бы убить, ведь правда?..Вы плачете? О боже, что я вижу?Вы плачете!

Дженнаро

          Армилла, как могли выПодумать это! Брата я люблюСильнее самого себя. И в васЯ должен бы любить супругу брата…

(В сторону, горестно.)

Я слишком много высказал… О мука!О истязанье!

(Армилле.)

           Ничего другогоЯ не могу, не должен вам сказатьИ не скажу…

(Становится на колени.)

          И только умоляюВсей силою души, во имя вашейЛюбви к Миллону и во имя боли,Пронзающей меня, о, если естьХоть капля состраданья в вашем сердце,Отсрочьте свадьбу и не отдавайтеСебя в добычу брату…

(Плача, берет Армиллу за руку.)

Миллон

(яростно выступая вперед)

                  А, предательВ личине брата! Ясно все! Армилла,Во храм! Алтарь готов. О, я сумеюВас оградить и оградить себяОт покушений и от оскорбленийСоперника, который тем преступней,Что он мне брат. Уста мои не дрогнутОтдать приказ. Еще одно бесчинство,И он падет. Брат, трепещи. Идем,Ночь близится, а я нетерпеливИ не согласен ждать. Идем, Армилла.

Армилла

(в сторону)

О скорбная, безрадостная свадьба!

(Уходит вместе с Миллоном.)

Дженнаро

(в неистовстве)

О нестерпимый приговор судьбы!Проклятый Ворон! Проклят будь тот миг,Когда мой брат пронзил тебя стрелойИ ты пал мертвым! На меня теперьВзирают с ужасом и отвращеньемМой брат, Армилла, двор и весь народ,А я невинен. Что моя невинность,Когда я не могу ее открыть?

(Плачет.)

Явление III

Дженнаро, Норандо.

Раскрывается стена, и чудесным образом появляется Норандо.

Норандо

Ну, что ж, открой ее. Ты превратишьсяВ холодный мрамор.

Дженнаро

                 Ты, Норандо! КакСюда проник ты?..

Норандо

                Суетный вопрос.Я все могу. Ты сокола убил,Убил коня и гнев еще ужаснейЗажег в моей груди. Ты месть моюПока отсрочил, но она свершится,И этой ночью твоего МиллонаПожрет дракон. А, впрочем, если хочешь,Предупреди его, и ты мгновенноОкаменеешь. Пусть погибнет мир,Но оскорбленье, гордому НорандоТобою нанесенное, отмстится.

(Хочет скрыться.)

Дженнаро

(с мольбой)

Норандо… О Норандо… Повелитель…Послушай…

Норандо

          Я тебя не стану слушать.Вперед наука – похищать девиц.

(Исчезает в стене.)

Стена закрывается.

Дженнаро

(в отчаянии)

О беспощадный враг, неумолимыйПреследователь, неотступней тениКрадущийся за мною по пятамИ населивший грудь мою и мозгНеистовством, терзанием и страхом,Клубком ужасным ядовитых змей!

Явление IV

Дженнаро, Панталоне.

Входит Панталоне; на голове под шляпой у него белая повязка, рука на перевязи.

Дженнаро

(горячо)

Ах, добрый, верный старец! Вы одинЕще, должно быть, любите меня!Но как вы здесь, когда мне говорили,Что вы на попечении хирургов,Не в состоянье двигаться, опасноУшибленный конем? Я и на васНавлек несчастье. Друг мой, я смиренноПрошу прощенья.

Панталоне

Прощения у меня? У вашего слуги? У человека, который вас обожает? Который нянчил вас? У джудеккинского сердца? Правда, я побывал в руках у хирурга, он мне вправил эту руку, которая оказалась вывихнута, положил мне белковую примочку на голову, которая оказалась слегка пробита, как видите (снимает шляпу и показывает повязку), и натер мне мазью все тело, которое было сплошь в кровоподтеках. Я не мог шевельнуться, не мог дышать. Но слова… слова, сыночек дорогой, сильнее всех пластырей на свете. Слышать каждую минуту: «Во дворце раздор между братьями. Король во гневе. Принц оскорбил его на сто ладов. Они бранились. Король угрожал жизни принца. Неминуема трагедия. Весь город волнуется». Такие лекарства хуже самой болезни, конечно, но они согнали меня с постели, заставили позабыть боль, дали силу этому бедному старому калеке, бесполезному, но сердечному, прийти вас повидать, прийти услышать из ваших уст причину всей этой смуты, подать вам искренний, дружеский совет и, услужая вам, принести в жертву жалкий остаток своих дней, если ничего другого он сделать не сможет.

Дженнаро

(тронутый, в сторону)

Как трогателен бедный старичок!

(Громко.)

Не плачьте, Панталоне. Все, что вамРассказывали, – правда; только плакатьОб этом должен я, а не другие.

Панталоне

Сыночек дорогой, сердце мое дорогое! О, простите, если я с вами говорю, словно я вам отец, а не как подданный, не как слуга. Скажите мне все. Чем вызваны эти ваши неожиданные поступки, эти обиды, эти оскорбления, которые вы нанесли вашему брату, – вашему брату, так безраздельно любимому? Если у вас лежит что-нибудь на душе, если вы чем-нибудь обижены, откройтесь мне. Если вы окажетесь правы, то я, хоть и старик, каким вы меня видите, первый подскажу вам способ, как добиться удовлетворения, но способ благородный и достойный вас. А резать сокола в чужих руках, рубить ноги коню, когда другой на него садится, это, извините меня, в Джудекке назвали бы подлостью, местью живодера, а не принца, как вы. Если за мной есть какие-нибудь заслуги, если вам дорога ваша честь, если вас не радует смерть бедного старика, который любит вас, не таитесь передо мной, удостойте… удостойте меня вашего доверия. Не дайте мне умереть зрителем надвигающихся бедствий, при одной мысли о которых я чувствую, как мне пронзают сердце сто кинжалов. (Плачет.)

Дженнаро

О дорогой мой друг, достойный старец,Пример редчайший верного слуги,Честь города, который вас родил;Вам хочется пресечь мои страданья,Но вы их умножаете, стремясьНайти первопричину той причины,Которая ввергает вас в печаль.

(В сторону.)

Я слишком много высказал. О боже!Застыла кровь!