Это верно: Маликада вышел невредимым из-под обвала, где погиб Калижкан, и с тех пор как будто изменился. Он стал хладнокровнее, лучше владел собой. Само по себе это еще ничего не значило, но было и другое; он не заботился больше о том, как удержать империю. Смерть Сканды — лишь первый шаг к освобождению Вентрии от дренайского ига. Гарнизоны, где есть дренайские части, размещены по всей стране, морские пути охраняются дренайскими кораблями. Маликада с Антикасом вынашивали свой план месяцами и оба хорошо сознавали опасность ответного удара. Но теперь Маликада полностью охладел к их великому замыслу и думает только об Аксиане.

Антикас подошел к очагу. Женоубийца сидел тихо, глядя в огонь красными от слез глазами. Снаружи слышался шум огромной толпы.

— Молчите и не шевелитесь, — шепотом предупредил Канта.

Антикас перебрался к закрытому ставнями окну и прислушался. Он слышал гул голосов, но слов не разбирал, ему показалось, что люди переговариваются между собой на чужом, непонятном языке, и он снова вздрогнул.

Внезапно ставню пробило копье, прошедшее всего в нескольких дюймах от его лица. Антикас отскочил от окна. Вслед за копьем на ставни обрушился топор, и офицер увидел перед собой целое море страшных, перекошенных лиц с выпученными глазами. Священник сказал правду, понял он в этот миг. Они одержимы демонами.

Канта с криком помчался вверх по лестнице. Антикас обнажил саблю и остался на месте. Человек с топором уже лез в окно. Оказавшись в комнате, он, однако, сразу изменился в лице, выронил свой топор, заморгал и взмолился:

— Помогите, во имя Неба! — Но с улицы его ударили ножом в спину и оттащили от окна. Одержимые, не делая больше попыток проникнуть в дом, с ненавистью смотрели на одинокого воина. Еще немного — и они, отступив, двинулись прочь по улице.

— Когда-то здесь было святилище, — сказал, подойдя к Антикасу, священник. — Остатки алтаря сохранились в подвале до сих пор. Священные силы не позволяют им войти сюда.

— Кому «им»? — спросил Антикас, спрятав саблю.

— Энтукку. Это бессмысленные существа, живущие лишь для того, чтобы есть. Некоторые полагают, что они рождаются из душ умерших злодеев. Не знаю, правда ли это, но они витают в воздухе повсюду, подобно голодным акулам, и питаются темными страстями одержимых. Юса превратилась в их пиршественный стол и скоро будет опустошена.

— Что делать, священник? Как помочь городу?

— Никак.

Антикас сгреб его за белую рясу и притянул к себе:

— Что-то сделать можно всегда. Думай!

Священник только вздохнул. Антикас отпустил его, и он спросил:

— Ты верующий?

— Я верю в силу своей руки и в свою саблю.

Священник помолчал немного, глядя во мрак.

— Повелителя демонов убить нельзя, ибо он бессмертен. Если ты убьешь занятое им тело, он найдет себе другое. И сила его растет. Ты видел толпу на улице. Всего несколько дней назад энтукку с трудом могли побуждать людей к насилию, но смерть Сканды позволила им овладеть душами целиком. Что ты можешь поделать против такой силищи со своей саблей? Стоит тебе выйти за эту дверь, демоны набросятся на тебя, и великий Антикас Кариос будет бегать вместе с толпой, вопя и убивая.

— Может, оно и так, священник, — подумав, сказал Антикас, — но главный демон, по твоим словам, черпает свою силу в смерти королей. Что будет, если ему не удастся убить третьего?

— Что может помешать ему в этом? Кто в силах противостоять демонам?

Антикас придвинулся к нему и сказал тихо, но так, что священник побелел:

— Еще одно высказывание в этом роде, и я выкину тебя из окна — понял?

— Во имя милосердия… — завел священник, но Антикас оборвал его:

— Милосердие мне не присуще, священник. Отвечай: что будет, если демоны не смогут убить третьего короля?

— Я точно не знаю. Их сила проистекает из предыдущих жертвоприношений. При всей своей величине она все-таки ограниченна. Если их предводитель не совершит третьего жертвоприношения в нужное время, им, думаю, придется снова вернуться в свой мир.

— Что ты подразумеваешь под «нужным временем»?

— Ключом здесь служит расположение планет. Есть чары, которые становятся неизмеримо сильнее в сочетании с нужным порядком небесных тел. Думаю, так обстоит дело ив этом случае.

— Как долго будет сохраняться этот порядок?

— Мне трудно судить, я не астролог — но уж верно, не более месяца.

Канта спустился из своего убежища, и они вместе с женоубийцей загородили выбитое окно перевернутым столом.

— Что вы делаете? — воскликнул Канта, когда Антикас зажег несколько ламп.

— Демоны не могут войти сюда, поэтому можно посидеть и при свете. — Антикас, позвав с собой священника, снова сел за стол. — Мне нужно добраться до моего коня, пока не рассвело. Знаешь ты какие-нибудь заклинания, чтобы помочь мне?

— Нет. Магия не входит в область моих познаний.

— Что же тогда в нее входит?

— Я целитель.

Антикас выругался, подумал некоторое время и сказал:

— Ты говоришь, что это место священно. Почему?

— Я ведь сказал — здесь было древнее святилище.

— Да-да. Но почему оно остается священным? Здесь действуют какие-то чары?

— О да! Многочисленные чары, заключенные в камне стен и дереве стропил.

— А если перенести древний алтарь в другое место, оно тоже будет священным?

— Думаю, что да.

— Пойдем со мной. — Антикас взял со стены одну из ламп, и они со священником спустились в подвал. Там было холодно, и им пришлось пробираться между бочками с пивом, вином и брагой. — Где он, этот алтарь?

— Вот. — Священник указал на камень высотой около трех футов, где было вырезано полустершееся изображение быка. Каменные руки, изваянные с обеих его сторон, тоже сильно обветшали. Каждая из рук держала полумесяц.

Антикас, передав лампу священнику, сходил наверх за топором одержимого и вернулся в подвал.

— Что ты хочешь делать? — испугался священник.

Антикас, пару раз ударив обухом, отколол кусок камня с кулак величиною.

— Ты говоришь, что чары содержатся в камне — может быть, он охранит меня от демонов.

— Не уверен. Это лишь малая частица святыни.

— Делать нечего, священник, придется попытаться. Королева теперь в горах, и ее защищает всего четверо человек.

— По-твоему, пятый как-то изменит положение?

— Антикас Кариос способен изменить любое положение, священник.

С камнем за пазухой он поднялся в таверну и через разбитую ставню выглянул на улицу. Там было тихо. Во рту у него пересохло, сердце стучало часто. Он не боялся никого из живых, но мысль о караулящих снаружи демонах наводила на него страх. Он приготовился отодвинуть стол, и Канта взмолился:

— Не надо! Не ходите туда! — Внутренний голос говорил Антикасу то же самое.

— Я должен. — Он отшвырнул стол и взобрался на подоконник.

Свежий ночной ветер овеял его, и он соскочил наземь. Оставшиеся в таверне торопливо вернули стол на место. Антикас перебежал через улицу в переулок. Не пройдя и ста шагов, он подвергся нападению. Вокруг сильно похолодало, ветер жужжал в ушах все громче и громче, словно рой рассерженных ос. Голову наполнила боль, а камень под камзолом сделался теплым. Антикас споткнулся и чуть не упал. Холод сковывал мозг. Шепот в ушах звучал на чужом для него языке, и все же он понимал его.

«Сдавайся! — шипели голоса. — Сдавайся! Сдавайся!»

Антикас повалился на колени. Ударившись о булыжник, он испытал сильную боль, и она отвлекла его от звучащих в голове воплей. Он сосредоточился на этой боли и на тепле, которое шло от камня.

Ему хотелось бороться с наседающими на него врагами, кричать и буйствовать, но более глубокий инстинкт побуждал его сохранять спокойствие. Море голосов захлестывало его, и ему казалось, что он сливается с ними воедино, разделяя жажду крови, боли и смерти.

— Нет, — сказал он вслух. — Я… — «Кто же я?» — подумал он в панике. Десятки имен, выкрикиваемых голосами, мелькали у него в голове. — Я… Антикас Кариос. Я АНТИКАС КАРИОС! — Снова и снова, как заклинание, повторял он свое имя. Голоса заверещали еще пуще, но вскоре утихли и превратились в смутное далекое эхо.

Антикас поднялся на ноги и побежал. Теперь он стал слышать человеческие голоса — то справа, то слева, то впереди.

Демоны, не сумев его одолеть, пустили в дело послушных им людей, чтобы отрезать ему дорогу.

Антикас, приостановившись, огляделся по сторонам. Слева от него находилась высокая стена с чугунными воротами. Он взобрался по ним, перелез на стену и оказался футах в пятнадцати над землей. По ограде он добрался до увитой плющом стены дома и полез вверх по вьющимся стеблям. На улице под ним уже собралась толпа, осыпавшая его проклятиями. Пущенный кем-то молот стукнулся о стену рядом с его головой. Антикас продолжал карабкаться. Кусок подгнившего дерева выскользнул из-под ноги, но он удержался и выбрался на плоскую крышу. Услышав скрип ворот, он взглянул вниз — несколько человек уже лезли следом за ним.

Крышу освещала луна. Антикас обнаружил чердачную дверь и проник в дом, но внизу по лестнице уже грохотали сапоги. Выругавшись, он повернул назад и добежал до края крыш.

Футах в шестидесяти под ним проходил узкий переулок. Антикас прикинул расстояние до противоположной крыши — десять футов, не меньше. Сам по себе прыжок не представлял для него затруднений, но крышу ограждал низкий парапет.

Отойдя назад, он разбежался, оттолкнулся левой ногой от парапета и полетел через переулок. На один страшный миг ему показалось, что он неверно рассчитал прыжок, но сразу вслед за этим он упал на крышу дома напротив и покатился по ней. Рукоять сабли впилась ему в бок, содрав кожу. Он снова выругался и достал саблю из ножен. Золоченый эфес погнулся, но это не мешало пользоваться клинком.

Чердачная дверца открылась, оттуда выскочили трое. Сабля Антикаса рассекла горло первому. Второго офицер пнул в коленную чашечку, сбив его с ног, третий умер с пронзенным саблей сердцем. Антикас подбежал к двери и прислушался. На лестнице было тихо. Он спустился и оказался в узком коридоре. Лампы здесь не горели, и он шел на ощупь. Наткнувшись в темноте на другую лестницу, он сошел на первый этаж, где в занавешенное окно проникал лунный свет. Антикас открыл окно и с десятифутовой высоты спрыгнул в сад.

Здесь высота ограды составляла не более восьми футов. Антикас вложил саблю в ножны, подпрыгнул, ухватился за гребень стены и подтянулся. Улица внизу была пуста.

Он бесшумно спрыгнул на булыжник и побежал дальше.

На Королевский проезд из всех переулков с криками и воем валила толпа. Антикас перебежал через улицу к дворцовым воротам. Часовые около них стояли, как статуи, не проявляя никакой тревоги. Видя, что толпа сейчас настигнет его, Антикас повернулся к ней лицом.

Но перед самыми воротами одержимые остановились, молча глядя на него.

Часовые по-прежнему не шевелились. Антикас тяжело дышал, позабыв про саблю.

Толпа медленно отошла на другую сторону улицы.

— Почему они не нападают? — спросил Антикас одного из часовых.

Тот повернул к нему лицо с мертвыми глазами и отвисшей челюстью. Антикас попятился прочь.

Своего коня он нашел стоящим на коленях в стойле. Кто-то сменил на нем попону — прежняя была серая, а эта черная.

Когда Антикас вошел, попона зашевелилась, и десятки летучих мышей взмыли в воздух, задевая его крыльями по лицу.

Они поднялись вверх, разместившись на стропилах, и Антикас увидел, что конь мертв.

В гневе обнажив саблю, он направился во дворец. Священник сказал, что повелителя демонов убить нельзя, но он все-таки попытается, да помогут ему все боги на небесах.

Камень у него на груди снова потеплел, и тихий голос сказал ему на ухо:

— Не бросайся так легко своей жизнью, мой мальчик!

— Кто ты? — остановившись, прошептал Антикас.

— Убить его ты не сможешь, поверь мне. Младенец —вот что важнее всего. Спаси младенца.

— Я в ловушке. Если я выйду из дворца, толпа накинется на меня.

— Я охраню тебя, Антикас. За городом ты найдешьлошадей.

— Но кто же ты?

— Я Калижкан, виновник всего этого ужаса.

— Вряд ли я могу тебе доверять после такой рекомендации.

— Знаю, но надеюсь, что сила истины убедит тебя.

— Думается, что выбирать мне не из чего. Веди, колдун!

Повелитель демонов высоко во дворце воздел руки. Опьяневшие, объевшиеся энтукку бесцельно толклись над городом. Но повелитель высасывал из них силу, и они взвыли, снова ощутив голод.

Повелитель демонов отошел от кона и запел. В воздухе перед ним возникло мерцание, он медленно произнес семь заветных слов. Голубой свет ударил из пола в потолок, и пряный аромат наполнил комнату. На месте расписной стены явился вход в пещеру, а за ним — длинный туннель.

Оттуда шел слабый свет, и повелитель демонов простер руки навстречу ему. Черный дым хлынул из его пальцев. Огни в туннеле померкли, дым стал сгущаться, обретая форму.

Высокие воины в темной броне и шлемах с забралами ступили в комнату. Повелитель изрек еще одно резкое слово, и туннель закрылся.

— Добро пожаловать в мир плоти, братья.

— Хорошо опять почувствовать голод, — сказал один из воинов, снимая шлем. Под белыми волосами открылось широкое лицо с безгубым ртом и холодными серыми глазами.

— Угощайтесь же. — Повелитель демонов снова поднял руки. На этот раз из них заструился красный туман. Воин раскрыл рот, обнажив длинные загнутые клыки, и стал поглощать его. Остальные, сняв шлемы, последовали его примеру. По мере насыщения их бледные лица багровели, а серые глаза наливались густой краснотой.