— Они могли бы убить его… убить нас всех.

— Да, могли бы — но не убили, и я благодарен за это провидению. Усни, сестра. Мы выиграли ещё одну ночь.

Снаружи Нездешний смотрел на звёзды. Он ещё не отошёл после встречи с врагом и постоянно возвращался к ней мыслями.

Он нашёл их лагерь покинутым и с растущим страхом двинулся по их следам. Спешившись в лесу, он вышел к поляне и увидел, что Псы приближаются к его спутникам. Он натянул свой арбалет — и остановился. Обнаружить себя означало умереть, и всё его естество кричало: не выходи.

Но он всё же вышел, отбросив многолетнюю привычку к осторожности, и рискнул своей жизнью ради сущей чепухи.

Какого чёрта они отступили?

Он много раз задавал себе этот вопрос, но ответа не находил.

Шорох слева прервал его раздумья — это вышла навстречу одна из девочек. Её глаза были устремлены вперёд. Нездешний тронул её за руку, но она прошла мимо, не замечая его. Он взял её на руки. Она закрыла глаза и приникла головой к его плечу. Он понёс её, совсем лёгонькую, в пещеру, чтобы уложить на место, но у входа остановился и сел спиной к скале, прижав девочку к себе и запахнув в свой плащ.

Он просидел так несколько часов, чувствуя её тёплое дыхание на своей шее. Дважды она просыпалась и снова засыпала, прижавшись к нему. Когда забрезжил рассвет, он отнёс её в пещеру, уложил рядом с сестрой и вернулся ко входу — один.

Крик Даниаль разбудил его, и он вскочил с колотящимся сердцем, схватившись за нож. Он бросился в пещеру — женщина стояла на коленях возле безжизненного тела Дардалиона. Нездешний, опустившись рядом, взял его за руку. Священник был мёртв.

— Как это случилось? — прошептала Даниаль.

— Будь ты неладен! — Лицо священника приобрело восковой цвет, и кожа была холодна на ощупь. — Должно быть, сердце отказало.

— Он дрался с тем человеком, — сказала Мириэль. Нездешний оглянулся — обе сестрёнки сидели в глубине пещеры, держась за руки.

— Дрался? — повторил он. — С кем? — Но девочка отвела глаза.

— Ну же, Мириэль, — вмешалась Даниаль. — С кем он дрался?

— С человеком, у которого стрела в глазу.

— Это ей приснилось, — сказала Даниаль. — Что же теперь делать?

Нездешний не ответил. Всё это время он не выпускал запястья Дардалиона и теперь ощутил под пальцами едва заметное биение.

— Он не умер, — прошептал воин. — Поди поговори с девочкой, выясни, что ей снилось, — быстро!

Даниаль побыла немного с ребёнком и вернулась.

— Она говорит, что человек, которого ты убил, схватил её, и она заплакала. Потом пришёл священник, и злой человек закричал на него и хотел убить его мечом. Они оба улетели — высоко, выше звёзд. Вот и всё.

— Он боялся этого человека, — сказал Нездешний. — Верил, что тот наделён демонической властью. Если это правда, то смерть, возможно, не остановила врага. Быть может, он и теперь гонится за Дардалионом.

— Но Дардалион останется жив?

— Как же, дожидайся! — рявкнул Нездешний. — Нашла вояку. — Даниаль коснулась его руки и почувствовала, как напряглись до дрожи все его мышцы. — Убери от меня руку, женщина, не то я её отрежу. Не смей меня трогать! — Зелёные глаза Даниаль гневно вспыхнули, но она сдержалась и отошла к детям. — Будьте вы все прокляты! — прошипел Нездешний и втянул в себя воздух, унимая снедающую его ярость.

Даниаль и дети притихли, не сводя с него глаз. Даниаль знала, что мучает его: священнику грозит опасность, а Нездешний, при всём своём желании, бессилен ему помочь. Бой идёт в ином мире, и воин может лишь наблюдать за ним со стороны.

— Ну что ты за дурак такой, Дардалион? — шептал он. — Всё живое борется за жизнь. Ты говоришь, что мир создан твоим Истоком, — стало быть, это он сотворил тигра и оленя, коршуна и ягнёнка. Думаешь, он хотел, чтобы коршун щипал траву?

Нездешний умолк, вспоминая, как Дардалион стоял голый на коленях перед одеждой разбойника.

«Я не могу это надеть, Нездешний…»

Он отпустил запястье священника и взял его за руку. Когда их пальцы соприкоснулись, он почувствовал едва уловимый трепет. Нездешний прищурился и сжал руку Дардалиона чуть сильнее. Кисть судорожно дёрнулась, и лицо священника искривилось от боли.

— Что с тобой творится, священник? Где тебя дьявол носит?

При слове «дьявол» Дардалион снова дёрнулся и тихо застонал.

— Где бы он ни был, он страдает. — Даниаль снова опустилась на колени рядом с ними.

— Это началось, когда наши руки соприкоснулись. Ну-ка, женщина, принеси мне арбалет — он там, у входа.

Даниаль повиновалась.

— Теперь вложи приклад в его правую руку и сомкни пальцы.

Даниаль разжала пальцы Дардалиона и сомкнула их вокруг приклада из чёрного дерева. Священник с воплем разжал руку и выронил арбалет.

— Держи его руку, не давай разжиматься.

— Но это причиняет ему боль. Зачем ты так?

— Боль — это жизнь, Даниаль. Мы должны вернуть его обратно в тело, понимаешь? Там враждебный дух его не достанет. Надо, чтобы он вернулся.

— Но ведь он священник, человек праведный.

— Ну и что?

— Ты осквернишь его душу.

— Может, я и не мистик, — засмеялся Нездешний, — но в существование душ верю. То, что у тебя в руке, — это всего лишь железо и дерево. Если даже оружие язвит его тело, душу оно вряд ли убьёт — не такая уж она хлипкая. А вот враг убьёт её наверняка — так что выбирай!

— Ох, как же я тебя ненавижу! — Даниаль вновь сомкнула пальцы Дардалиона вокруг чёрной рукояти.

Священник дёрнулся и закричал. Нездешний снял с пояса нож и порезал себе предплечье. Из раны брызнула кровь. Нездешний поднёс руку к лицу Дардалиона — кровь омыла закрытые глаза и проникла через рот в горло.

Священник испустил ещё один душераздирающий крик и раскрыл глаза. Потом он улыбнулся, веки его сомкнулись снова, у него вырвался глубокий прерывистый вздох, и он уснул. Нездешний пощупал пульс — сердце билось сильно и ровно.

— Благой владыка Света! — воскликнула Даниаль. — Зачем ты залил его кровью?

— Служителю Истока запрещено вкушать кровь — это губит его душу, — пояснил Нездешний. — Одного оружия оказалось мало, а вот кровь сразу вернула его назад.

— Не понимаю я тебя, да и понимать не хочу.

— Он жив, женщина, — чего тебе ещё надо?

— От тебя — ничего.

Нездешний с улыбкой встал, достал из сумки холщовый мешочек, извлёк оттуда полотняный бинт и неуклюже замотал свой порез.

— Может, завяжешь? — спросил он Даниаль.

— Нет уж, уволь. Тогда мне придётся коснуться тебя, а я не хочу, чтобы мне отрезали руку.

— Ладно, извини — мне не следовало тебя просить. — И Нездешний, не дожидаясь ответа, вышел из пещеры. Конец бинта он заткнул за край повязки.

День настал ясный и прохладный, от заснеженных вершин Скодии дул свежий ветер. Нездешний взошёл на вершину холма и посмотрел в голубую даль. Дельнохские горы были всё ещё слишком далеки, чтобы видеть их простым глазом.

В ближайшие три-четыре дня их путь будет лёгким — они будут переходить из леса в лес, пересекая лишь небольшие участки открытой земли. Но потом начнётся Сентранская равнина, плоская как тарелка.

Чтобы пересечь её просторы незамеченными, понадобится больше удачи, чем отпущено человеку на весь его срок. Шесть человек и всего две лошади! Таким манером они будут ползти по равнине почти неделю — без огня и горячей пищи. Не свернуть ли на северо-восток, к приморскому Пурдолу? Говорят, будто в устье бухты стоит вагрийский флот и высаживает на сушу войска для осады крепости. Если это правда — а скорее всего так и есть, — то неприятель рыщет в поисках провизии по тамошней округе. На северо-западе стоит вагрийская крепость Сегрил — именно оттуда идут войска на дренайскую землю. Прямо на севере лежит Сентранская равнина, а за ней — Скултикский лес и горы, где, по слухам, дренаи ещё удерживают свой последний, не считая Пурдола, рубеж.

Но как знать, держится ли ещё Эгель в Скултике?

Способен ли кто-нибудь выстоять с останками разбитой армии против Псов Хаоса? В этом Нездешний сомневался… но искра надежды всё-таки тлела в его душе. Эгель — самый выдающийся дренайский полководец своего времени, пусть неотёсанный, зато надёжный, сторонник строгой дисциплины, не в пример тем придворным, которых король Ниаллад имел обыкновение ставить во главе своих войск. Эгель — северянин, и его простота порой граничит с грубостью, но он умеет вести за собой людей. Нездешний видел его однажды на параде в Дренане, и Эгель показался ему вепрем среди газелей.

Теперь этот вепрь затаился в Скултике.

Остаётся надеяться, что Эгель продержится там хотя бы до тех пор, пока Нездешний не доставит туда женщину с детьми. Если, конечно, сможет их доставить.

Днём Нездешний подстрелил мелкого оленя. Отрезав лучшие куски, он подвесил тушу на дерево и отнёс мясо в пещеру. Уже темнело, но священник всё ещё спал. Даниаль развела огонь, а Нездешний соорудил нехитрый вертел для оленины. Дети собрались у костра, глядя жадными глазёнками, как капает в огонь сало, — они успели сильно проголодаться.

Сняв мясо с вертела, Нездешний положил его остывать на плоский камень, а потом отрезал по куску детям и Даниаль.

— Жёстковато, — пожаловалась она.

— Олень заметил меня в тот миг, когда я выстрелил. И напрягся, чтобы убежать.

— Ну ничего — всё равно вкусно.

— А почему Дардалион всё спит да спит? — спросила Мириэль, улыбнувшись Нездешнему и склонив голову набок так, что длинные волосы упали на лицо.

— Он очень устал после драки с человеком, которого ты видела.

— Он его на куски изрубил, — сказала девочка.

— Уверена, что так он и сделал, — ответила Даниаль. — Но дети не должны выдумывать, особенно такие страшные истории. Ты напугаешь свою сестрёнку.

— Мы сами видели, — заявила Крилла, и Мириэль согласно кивнула. — Когда ты сидел около Дардалиона, мы закрыли глаза и стали смотреть. Он был весь серебряный, с блестящим мечом в руке — он догнал злого человека и порубил его на кусочки. И он смеялся!

— А ну-ка, закрой глаза и скажи мне, что ты видишь, — сказал Нездешний.

— Где? — спросила Мириэль.

— Там, снаружи.

Девочка закрыла глаза и сказала:

— Там ничего нет.

— Иди дальше по тропе, мимо большого дуба. Что ты видишь теперь?

— Ничего, только деревья и ручеёк. Ой!

— Что там?

— Двое волков. Они скачут под деревом, как будто пляшут.

— Подойди поближе.

— Волки съедят меня, — возразила Мириэль.

— Не съедят — я ведь с тобой. Они тебя даже не увидят. Подойди.

— На дереве висит маленький олешка — это его они хотят достать.

— Молодец. Теперь вернись назад и открой глазки.

Мириэль сделала, как он сказал, зевнула и заявила:

— Я устала.

— Я верю. Только расскажи мне на ночь ещё раз про Дардалиона и того человека.

— Расскажи ты, Крилла. Ты лучше умеешь.

— Так вот, — начала Крилла, — злой человек со стрелой в глазу схватил Мириэль и меня. Он сделал нам больно. Потом пришёл Дардалион, и он отпустил нас. У него в руке появился большой меч. А мы убежали, да, Мириэль? Мы спали у тебя на коленях, Нездешний, — там было не страшно. Злой человек всё время ранил Дардалиона, и Дардалион летел очень быстро. Мы не смогли его догнать. А потом, когда ты и Даниаль его держали, мы увидели его опять. Он стал очень высоким, на нём появились серебряные доспехи, а одежда вся вспыхнула и сгорела. В руке у него оказался меч, и он засмеялся. У злого человека меч был чёрный, и он сломался — да, Мириэль? Тогда злой упал на колени и заплакал. Дардалион отрубил ему руки и ноги, и он исчез. А Дардалион засмеялся ещё громче и вернулся домой, в своё тело. Теперь всё хорошо.

— Да, теперь всё хорошо, — подтвердил Нездешний. — И мне кажется, что вам пора спать. Ты тоже устал, Кулас?

Мальчик угрюмо кивнул.

— Что это с тобой?

— Ничего.

— Скажи мне.

— Нет.

— Он злится, что не умеет летать, как мы, — хихикнула Мириэль.