— Ты знаешь, что я имею в виду. Сколько раз мы такое видели раньше. Рано или поздно он появится с очередной маленькой Алисой с большущими круглыми глазами, и уж извини за такую страшно оригинальную мысль, но шестидесятилетний мужчина, вышагивающий по риа Венето с ребенком, первый раз надевшим высокие каблуки — это по-моему просто непристойно. Или когда он сидит рядом со своей крошкой и строит ей глазки. И показывает, какой он большой начальник, унижая кого-нибудь вроде Сая…

— Вот как, значит? О ком же ты больше заботишься — о будущей Алисе или о Сайрусе?

— Мне жаль обоих. Мел, ты в свое время сказал, что никогда больше не станешь работать на Алекса. Почему ты все-таки принял его предложение?

— Чтобы поставить его на место — как, например, в случае со статуями. Я должен был сделать это во благо души своей, дорогая, и считаю, что сильно запоздал. А еще потому, что обозреватели «Нью-Йорк таймс» посчитали, что последний сценарий, который я сделал для Алекса, выполнен на удивление добротно. Кто знает, вдруг я сумею заставить их повторить свой отзыв?

— Да, но все-таки…

— Все-таки лето предстоит жаркое, нам будет не до Сайруса, Алисы в стране киночудес и тому подобного. Сейчас нам надо подготовить хоть какой-нибудь набросок, завтра поедем в «Чинечитту» посмотреть, с какими декорациями предстоит работать, а потом займемся штамповкой эффектных диалогов, так что придется забыть о чужих проблемах.

— Конечно, пока до шкуры не дойдет, — отозвалась Бетти. — Бедный Сай. Когда-нибудь он точно убьет Алекса. Вот бы не пропустить эту сцену!

«Чинечитта» — Голливуд в окрестностях Рима, где Файл делал почти все свои фильмы. Но когда Мел позвонил и предложил встретиться там, продюсер наотрез отказался: картина будет сниматься в нескольких милях к югу от Вечного города, сразу за Форте Аппиа, на виа Аппиа Антика, старой Аппиевой дороге.

Соглашение, судя по рассказу Алекса, стало одной из его типичных манипуляций. Компания «Пан-Италиа продакшнз» разместила здесь декорации для постановки грандиозного фильма о святом Павле и когда они его закончили, Файл за гроши снял в аренду площадь, аксессуары и прочее с условием, что после съемок все приведет в порядок. То, что эти декорации могли совершенно не подойти к купленному им — тоже за гроши — сценарию, его совсем не беспокоило. Достаточно того, что они имели хоть какое-то отношение к истории Рима.

В некоторой степени именно такие особенности работы у Файла зачастую привлекали не меньше, чем бесили. Обычно сценарий и декорации вместе с прочим реквизитом сочетались друг с другом как классический четырехугольный колышек и круглая дырка, и Мел находил особое удовольствие, когда пытался составить из них единое целое. Если имеешь дело с Алексом, часто говорил он себе, приходится воплощать в жизнь постулат «необходимость — мать изобретения».

На следующий день они с Бетти взяли напрокат машину и отправились к месту съемки посмотреть, что можно изобрести с помощью хозяйства, оставленного для них «Пан-Италиа». Они двигались по узкой старой римской дороге, окруженной пышной зеленью к Порто-Сан-Себастьяно мимо катакомб, и наконец добрались до сооружения, изображающего форум времен Цезаря, которое возвышалось на лугу в полумиле от шоссе. Позади виднелись разные службы — целый лабиринт зданий, окружавших постройку размером с небольшой авиационный ангар, в котором, очевидно, озвучивали фильмы.

Все это окружала проволочная ограда высотой в десять футов. У ворот стоял охранник, парень бандитского вида с пистолетом на бедре, который устроил целое представление из проверки документов. Оказавшись наконец внутри, они без труда нашли штаб Файла, разместившийся в ближайшем от ворот здании. Перед ним стояло несколько машин, среди которых выделялся большой открытый кадиллак Алекса. Единственным признаком жизни на всей съемочной площадке были глухие удары молотка, доносившиеся из глубины ангара.

Файл ожидал их в своем офисе вместе с Сайрусом, Мак-Аароном, парой итальянских операторов, которых Мел помнил по последнему фильму, помощником директора и старшим осветителем. Сай как-то сказал ему, что ни один из них не знает толком своего дела, — Де Милль не взял бы таких даже в уборщики, — но они стоили дешево и понимали английский, а больше от них ничего не требовалось.

Как оказалось, ритуал начала съемок у Файла со временем нисколько не изменился.

— Хорошо, хорошо, давай посмотрим, — пробурчал продюсер без всяких предисловий и, когда Мел вручил ему подготовленный текст, бегло просмотрел его:

— Ладно, сойдет. Когда соорудишь что-то конкретное, чтобы мы могли приступить к работе?

— Где-то через неделю.

— Еще чего! Сегодня пятница. В понедельник рано утром Ванда и другие, занятые в главных ролях, явятся сюда вместе с кучей статистов для массовки. Значит в понедельник, к восьми, ты приходишь с материалом, которого Голдсмиту должно хватить на пару дней. И приготовь несколько сцен в интерьере на случай, если вдруг зарядит дождь, чтобы никто не сидел без работы и не получал деньги даром.

— Послушай, Алекс, давай-ка договоримся раз и навсегда…

— Давай, сынок. А договоримся мы вот о чем: мне наплевать, как ты там отличился на телевидении. Когда работаешь на меня, выдаешь результат так же, как всегда. Ты не Эрни Хемингуэй, понятно? Ты ниггер, холодный сапожник, и все, что от тебя требуется — забить в ботинок парочку гвоздей, чтобы заказчик не натер себе ногу. И нечего смотреть на меня волком, потому что, если решишь учинить скандал или нарушить контракт, я тебя так прижму в суде, что тебе в ближайшие полсотни лет никто ни единого сценария не закажет. Уяснил?

Мел почувствовал, как воротник, словно удавка, впился в шею. Лицо наверняка побагровело от бессильной ярости, грозящей апоплексией. Больше всего его бесило, что присутствующие смущенно отвели взгляды. Точно так же в кафе все избегали смотреть на Сайруса, когда Файл ставил его на место. Только Бетти, нацелив на продюсера указательный палец, угрожающе начала:

— Послушайте, Алекс…

— Не вмешивайтесь! — злобно выпалил Файл. — Может, вам нравится, когда ваш муж изображает из себя гения, а мне нет!

Бетти приготовилась нанести ответный удар, но Мел предупреждающе покачал головой. В конце концов, контракт действительно подписан, скреплен печатью и вручен адвокату. Теперь уже ничего не изменишь.

— Ладно, Алекс, — процедил он. — В понедельник вобью пару гвоздей в твой ботинок.

— Я так и думал! А теперь пойдем посмотрим, что нам тут досталось.

Они гурьбой высыпали под палящее солнце. Файл возглавлял процессию. Мел плелся позади, вместе с Бетти, которая в знак поддержки сжимала его руку. Чтобы избавиться от грязи и пыли, «Пан-Италиа» покрыла эту часть площадки жесткой кожурой асфальта, но Мел чувствовал, как он плавится под ногами, хоть полдень еще не наступил. В такое время, чтобы избавиться от жестокой жары, жители Рима закрывают свои лавочки и блюдут сиесту, но у Александра Файла такие вещи, разумеется, исключались.

Рядом шагал Сай Голдсмит. Он явно изнемогал от зноя. Вчерашняя краснота сошла с лица, оно было желтым с багровыми прожилками, а губы приобрели нездоровую синеву. Но глаза стали ясными, с них сошла мутная пелена, а это значит, что Сай, по крайней мере временно, не прикладывается к бутылке.

— Не переживай! — обратился он к Мелу. — Алекс не мог не припомнить тебе статуи…

— Да? Если бы не контракт, послал бы его подальше вместе с его паршивым фильмом. Если он воображает, что я собираюсь выкладываться ради него…

— Кончай, Мел. В кои-то веки у нас есть приличный сценарий, хорошие декорации и даже парочка актеров, умеющих работать. Я сам их подбирал.

— Таких, например, как наша несравненная, великая и прекрасная звезда Ванда? Уж мне-то не говори, Сай! Чего ты ждешь от девицы, у которой роль записана по-английски в транскрипции?

— Я ее заставлю играть как надо. Только не теряй вкус к работе из-за Алекса, Мел. Ты еще ни разу не подводил нас. Сейчас никак нельзя оплошать.

От его умоляющего тона Мела едва не стошнило. Мало того, что этот медведь много лет покорно глотал все, чем кормил его Алекс. Господи боже мой, неужели он еще благодарно лижет хозяину руки за подачки?

Асфальт заканчивался у громоздкого сооружения, где помещалась студия озвучивания, и здесь участок разделялся высокой проволочной оградой, преграждавшей путь к задней части съемочной площадки и декорациям. Парень, стороживший внутренние ворота, как и его двойник при входе на площадку, носил на поясе кобуру.

Когда они миновали его и нагнали Файла, тот ткнул пальцем в охранника.

— Вот на что уходят деньги, — объявил он. — Приходится круглые сутки держать здесь такого бандита. Иначе чертовы макаронники растащат все дочиста.

— Ну спасибо, — немедленно отреагировала Бетти, в девичестве, между прочим, Каполетта. — Mille grazie, padrone[2].

— Не надо быть такой обидчивой. Я говорил не об итальянцах из Сан-Франциско, а исключительно о местных талантах.

Мел заметил, что итальянские техники, которые наверняка все поняли, приняли безразлично-вежливый вид, словно не разобрали ни слова. Что ж, работа есть работа.

Обход декораций на площадке показал, что Файл заключил поистине выгодную сделку. «Пан-Италиа» построила для своей картины о святом Павле не только точную копию Форума, но целую улицу древнего Рима в натуральную величину со всеми деталями, лавками и домами, а еще великолепную виллу с портиком, которая стояла на холме, возвышаясь над остальными постройками. Эта вилла, объявил Файл, станет дворцом Тиберия, правда сцены в интерьере придется снимать в студии. Мак-Аарон с парой операторов неделю назад побывал на Капри, они отсняли несколько десятков метров пленки местных пейзажей, чтобы декорации выглядели правдоподобно. Блестящая идея Сайруса, раздраженно буркнул продюсер, как будто тупой зритель способен понять разницу!..

Чтобы избавиться от общества Файла, Мел забрался на портик виллы. Оглядывая отсюда Форум, пинии и кипарисы, обрамляющие Аппиеву дорогу, он мог различить плавные очертания холмов Альбано на горизонте. На миг ему показалось, что внизу раскинулся древний Рим, восставший от многовекового сна. Солнечный зайчик от проезжавшей машины едва не разрушил иллюзию, но это вполне мог быть отблеск солнца на полированном панцире воина, направляющегося на своей колеснице на юг, в Остию.

Подошел Сайрус, вопросительно взглянул на него.

— Ну как, понравилось?

— Очень.

— Соответствует эпохе Тиберия. Понимаешь теперь, почему я говорил, что наконец-то мы снимем полноценный, без халтуры, фильм? Если, конечно, сделаем все как надо!

— Только не мы, Сай. Выше головы не прыгнешь. Чтобы создать такую ленту, нужно много раз переделывать, переписывать, переснимать. Принцип трех «п». Ты ведь знаешь, как к нему относится Алекс?

— Да, но мы можем драться за каждую мелочь.

— Что верно, то верно.

— Мел, скажу тебе прямо: хочешь верь, хочешь нет, это мой последний фильм.

— Ерунда!

Сайрус криво улыбнулся.

— Нет, судя по тому, что говорят врачи. Мак знает, можешь сказать Бетти, но вообще, это между нами. Здесь внутри все прогнило. — Он похлопал себя по отвисшему животу. — Чудо если машина не развалится до конца съемок, не то, что до будущего года!

Вот, значит, в чем дело. Неужели, подумал Мел, человек, проживший долгую и трудную жизнь, способен на подобные сантименты? Да, теперь ясно. Сай Голдсмит умирает, жить ему осталось недолго, и «Император страсти» должен стать его лебединой песней. Его лучшим фильмом, несмотря на все выкрутасы Файла!

— Послушай, Сай, врачи могут ошибаться. Если ты вернешься в Штаты, сходишь к лучшим специалистам, скажем, в клинику Майо…

— Именно там мне и объяснили, что к чему, Мел. Просто и доходчиво. До того доходчиво, что прежде чем лететь сюда, я заглянул в Лос-Анжелес и условился что, когда придет время, меня похоронят на кладбище «Райские кущи»: большой склеп, красивый гроб и тому подобное… Самое интересное, что, подписав бумаги, я почувствовал себя гораздо лучше. Тогда я понял, почему древние римляне и египтяне так любили проверять, все ли готово к самому главному дню. Это заставляет взглянуть правде в глаза. А потом можно спокойно жить дальше.

По крайней мере до того момента, когда картина будет сделана так, как тебе хочется, подумал Мел. Вообще, если разобраться, Сайрус оказал ему величайшую честь. Многое ведь зависело от сценария, а над ним пригласили работать не кого-нибудь, а его, Мела Гордона.

— Скажи, Сай, — произнес он, — ты, а не Алекс, решил, что сценарием должен заниматься я, верно?

— Точно. Разве это не доказывает, что, когда надо, я могу выиграть с ним бой?

— Вроде бы, да. Теперь осталась самая малость — выиграть войну.

И действительно, им пришлось выдержать самую настоящую войну, разве что без стрельбы. Когда Файл получил первый вариант сценария и на его основе составил график работы, до него быстро дошло, что на площадке творится что-то непонятное. С тех пор для всех, занятых в «Императоре страсти», жизнь превратилась в сущий ад.

В том числе, как не без злорадства отметил Мел, и для самого продюсера. Впервые в жизни Файла съемки его фильма отставали от графика. Сайрус с мрачно-непреклонным видом требовал снимать дубль за дублем, пока не получал удовлетворявший его результат. Он муштровал орды варваров и римские легионы на полях за пределами съемочной площадки, так что они в конце концов пригрозили взбунтоваться, заставлял Мела переписывать один эпизод за другим, пока диалоги не становились доступными для ограниченных возможностей актеров, не теряя ни выразительности, ни смысла.

Кстати, все заговорщики выполняли двойные обязанности. Как-то само собой получилось, что Мел в промежутках между актами сочинительства занялся режиссурой съемок среднего плана. Мак-Аарон, невзирая на громкие протесты оскорбленных представителей профсоюза, отвечал за свет и звук. Даже Бетти, которая трудилась бесплатно, проводила бесконечные часы с Вандой, заставляя ее правильно произносить слова роли, так что в конце концов они видеть друг друга не могли.

Долгий рабочий день обычно завершался в кинозале, где собиралась измученная группа, чтобы просмотреть только что отснятые кадры, а Файл, усевшись отдельно, в холодной ярости отпускал язвительные замечания о том, что видел на экране и о том, во сколько ему это обошлось. Самым нелепым было то, что Алекс совершенно не понимал, что происходит. Он наотрез отказался поверить объяснениям Бетти во время бурной и бесплодной беседы наедине. Продюсер считал, что они злонамеренно сорят деньгами, занимаются саботажем, попросту разоряют его, о чем не уставал напоминать при каждом удобном случае. От более серьезных шагов его удерживала собственная мелочная жадность. Как заметил Сай, он мог в любой момент выгнать их всех, но контракт — палка о двух концах. Уволить, значит заплатить оговоренную сумму полностью, хотя готова лишь первая часть картины, а заменить — выдать те же деньги другим, хотя они сделают только оставшуюся часть. Файлу такой выход казался немыслимым.

— Верно, верно, — говорил Мел, — но все равно, хорошо бы придумать средство, чтобы хоть на пять минут избавиться от его брюзжания. Как бы я хотел, чтобы наш Алекс нашел себе какое-нибудь маленькое приятное развлечение…

Понятно, что одного желания тут мало. Тем не менее, как-то ранним утром оно неожиданно сбылось.

Она приехала на заднем сидении трескучего мотоцикла — маленькая худенькая девочка. Одной рукой обхватила за талию бородатого юношу-водителя, другой прижимала к груди объемистый пакет в оберточной бумаге. Северянка, решил Мел, отметив свежий цвет лица, каштановые волосы и тонкий, чуть вздернутый тосканский нос. В принципе, просто тощий, нуждающийся в усиленном питании подросток — и в то же время, неотразимо привлекательное создание, какими бывают девочки в ее возрасте.

Когда подъехал мотоцикл, Мел с Бетти, Сай, Мак-Аарон и Алекс стояли у штаб-квартиры продюсера и, как теперь у них бывало каждое утро, переругивались по поводу очередного плана съемок. Когда девушка спрыгнула, осторожно, будто хрупкое стекло, удерживая сверток, ее юбка задралась до бедра, и Мел стал свидетелем почти комической перемены, случившейся с Файлом: его глаза остекленели, упершись в белизну обнажившейся плоти, затем, сощурясь, скользнули выше, оценивая незнакомку целиком. Ее окутывала атмосфера хрупкой невинности, деревенской свежести. Мел обменялся взглядом с Бетти. Он понял, что у них сейчас мелькнула одна и та же мысль: Алиса!

Тем временем мотоциклист приблизился; девушка держалась поодаль, словно пыталась спрятаться за его спиной. Мел неожиданно осознал, что рыжеватая растрепанная бородка — безнадежная попытка прибавить возраст и солидность простодушному мальчишескому лицу.

— Сеньор Файл, я приехал по вашему требованию.

— Вижу, — проворчал Алекс. Он раздраженно повернулся к Мелу. — Вам нужны статуи? Вот парень, который их для вас смастерит.

— Паоло Варезе, — объявил юноша. — А это моя сестра Клаудия. — Он завел руку за спину и поставил ее перед собой. — Чего ты боишься, глупая девчонка? — поддразнил он. — Ее можно извинить. Она только месяц назад приехала из Кампофриддо, и здесь для нее все новое. Все производит очень большое впечатление.

— Кампофриддо — это где? — спросила Бетти.

— Возле Лукки, там, в горах. — Паоло презрительно усмехнулся. — Известное дело. Двадцать человек на сорок коз. Такое вот место. Папа и мама разрешили Клаудии приехать ко мне в Рим, где она может найти приличную школу, потому что она хорошо училась дома. — Обхватив сестру за худенькие плечи, он по-братски крепко прижал ее к себе, так что она залилась краской. — Но вы знаете, как девушки помешаны на кино. Когда она услышала, что я смогу работать здесь, где вы снимаете…

— Понятно, — нетерпеливо перебил его Сайрус. — Насчет статуй…

— Да, да, конечно. — Паоло взял у сестры сверток, убрал бумагу и показал статуэтку, изображавшую задрапированную человеческую фигуру. Ее искусно вырезали из материала, напоминающего отполированный белый мрамор, но, как с неудовольствием отметил Мел, она не больше двух футов в высоту.

— Вообще-то, нам нужны статуи в натуральную величину, — сказал он, заранее готовясь к очередному столкновению с Файлом. — А ваша…

— Но это только… только… — Паоло ударил себя костяшками пальцев по лбу, стараясь вспомнить нужное слово. — Только образец. Я их сделаю в натуральную величину. — Держа фигурку в вытянутой руке, он с гордостью смотрел на свою работу. — Это Август. Будут еще Сулла, Марий, Цезарь и сам Тиберий, все копии с подлинников Капитолийского музея, все в натуральную величину.

Мел взял статуэтку в руки. Она казалась необычайно легкой.

— Разве она не из мрамора?

— Как такое возможно? — сказал Паоло. — Мрамор потребовал бы нескольких месяцев работы, или даже больше. Нет, нет, это фокус. Мое собственное изобретение. Если вы покажете, где мое рабочее место, я его продемонстрирую.

Клаудия встревожено потянула брата за рукав.

— Che cosa, Paolo?[3] — спросила она и что-то быстро зашептала ему по-итальянски.

— Ах, да. — Паоло с извиняющимся видом кивнул Файлу. — Клаудии надо скоро ехать в школу, и она хочет посмотреть, как снимается кино. Она будет очень аккуратной.

— Посмотреть, как снимается кино? — ворчливо повторил Файл, не отрывая глаз от девушки. — В чем же дело? Я сам ей все покажу. — По тому, как сразу расцвело лицо Клаудии, Мел понял: она немного понимает по-английски и смогла разобрать то, что сказал продюсер. — Кстати, мне тоже надо в город, — продолжал Алекс, — так что по дороге я подброшу ее в школу.

Такая любезность одновременно обрадовала и насторожила Паоло.

— Но сеньор Файл, такое беспокойство…

— Ничего, ничего, — Алекс отмахнулся, словно отметая неуклюжую благодарность юноши. — Принимайтесь за дело, вам ведь за это платят. Голдсмит проведет вас в мастерскую.

Файл коротким жестом поманил за собой Клаудию и быстро зашагал прочь. Мел не мог не восхититься тем, как он справляется с подобными ситуациями. Только те, кто хорошо знает Алекса, поймут, что сейчас происходит на самом деле. Иначе его можно принять за добродушного седовласого дедушку, за внешней суровостью которого скрывается золотое сердце.

Место для скульптора оборудовали за перегородкой в столярной мастерской, возле входа в звуковую студию. Она уже была загромождена материалами и инструментами для работы. Сам по себе процесс создания статуй, как коротко описал его Паоло, довольно любопытен. Сначала устанавливается арматура из железных прутьев с перекладиной на высоте плеч. На ней укрепляется проволочный каркас, очертаниями напоминающий человеческую фигуру. Поверх накладывается тонкий слой глины, которому придается форма развевающейся римской тоги. Что касается лица…

Паоло взял статуэтку и, несмотря на протесты Бетти, стал безжалостно соскабливать ножом глину.

— Вообще-то на голову уходит много времени, — сказал он, — но с помощью моего метода получается очень быстро.

Он смахнул крошки цвета мрамора и показал форму, напоминавшую череп, но с заполненными глазницами и носовой полостью. Постучал по ней ногтем.

— Внутри пусто. Это папье-маше, из которого обычно делают маски, а потом покрывают раствором вещества… Его называют Colla.

— Клей, — подсказала Бетти.

— Да, да. Так можно быстро сделать голову. Она высыхает мгновенно. Потом покрываем форму глиной, лепим черты лица — и вот вам древний римлянин!

— А откуда такое удивительное сходство с мрамором? — спросил Сай.

— Сверху наносится слой эмалевой краски — белой и цвета слоновой кости. Она тоже быстро высыхает.