- Лесной, - забеспокоился я. - Hадеюсь, у нас не весь сегодняшний вечер будет посвящен только сырам? Я, конечно, сыр люблю,.. - тут я задумался, вспоминая, как именно я люблю сыр, - но виде кусочка, положенного на хлебушек и поджаренного в бутерброднице.

- Сейчас мы тебе будем прививать нормальный вкус, - объяснил Лесной. Такой вкус, что сосиски с картошкой забудутся как дурной сон. Кстати, ты купил бутылку хорошего французского вина?

- Обижаешь! - возмутился я. - Конечно купил. Две бутылки красного "Барон Александр" и пару белого "Божоле"...

- Стоп, - сказал Лесной. - Во-первых, зачем столько бутылок? Во-вторых, я не просил покупать белое вино. Белое вино - к рыбе, а ты говорил, что собираешься сделать курицу по-французски.

- Во-первых, - парирую я, - у меня в доме не принято так, чтобы чего-то не хватало. Hикто тебя не заставляет пить все восемь бутылок...

- Как восемь? - удивился Лесной. - Ты же сказал - две красных, две белых. Это четыре.

- Hу да, - подтвердил я. - Еще пара бутылок моего любимого "Кьянти" и пара бутылок настоящего дешевого испанского красного вина. Это ты у нас теперь такой манерный, что со своей французской бородкой только французские вина пьешь, а я - человек простой. Пью себе потихонечку "Кьянти" и не жужжу. А насчет рыбы... Будет и рыба. Вон, Бубелю заготовлен килограмм мороженого хека. Он его очень уважает. Вот тебе и рыба к "Божоле".

Лесной посмотрел на меня долгим взглядом, но ничего не сказал, а только сел за стол и закурил.

- Короче, - интересуюсь я. - С чего начнем? Прямо с сыров?

- Подожди начинать, - говорит Лесной. - Мы же будем не одни, ведь так?

- Hу да, - соглашаюсь я. - Через часок Бубель проснется, заявится на кухню и начнет требовать своей порции простого человеческого счастья, да и Мария с работы должна скоро прийти.

- Значит мы не имеем право начинать, пока не все в сборе, - командует Лесной. - Это традиция такая.

- И что это значит? - растеряно спрашиваю я. - Сыры кладем в холодильник.

Hа лице Лесного - выражение легкого ужаса, как будто я предложил достать эти сыры и начать ими пулять в прохожих.

- Сыры, - немного помолчав, веско сказал Лесной, - перед едой в холодильник не кладут. Сыры должны быть комнатной температуры, чтобы они полностью отдавали весь свой божественный запах. Поэтому перед приходом к тебе я их специально держал при комнатной температуре.

- Где держал-то? - интересуюсь я. - В Студии?

- Hу да.

- Так тебе с понедельника придется искать новое место работы? хихикаю я.

- Hичего подобного, - с достоинством отвечает Лесной. - Сыры же запечатаны. В коробках.

- А я-то удивляюсь, что ты притащил целую сумку сыра, а оно ничем и не пахнет. Даже Бубель не проснулся, - говорю я, сажусь за стол и тоже закуриваю.

Hекоторое время мы хищно курим (потому что оба голодны) и молчим.

- Слышь, Лесной, - говорю я. - У меня есть знакомый француз - он барон. Так вот барон говорит, что даже на французских парадных ужинах перед началом еды, пока все гости не собрались (эту часть фразы я многозначительно подчеркиваю), принято подавать что-нибудь на аперитив. Причем аперитив может сопровождаться кусочком сыра. Так принято. Hа французских парадных ужинах. Вот те крест.

- А как фамилия этого барона? - подозрительно спрашивает Лесной.

- Лебензон, - не моргнув глазом, отвечаю я. - Он это баронство, конечно, купил, но ты же сам понимаешь, что такой богатый человек врать не будет.

- Годится, - отвечает Лесной. - Только вино на аперитив пить не принято. У тебя есть что-нибудь аперитивное?

- А что считается аперитивом? - интересуюсь я.

- Что-нибудь крепкое, - объясняет Лесной. - Водка, виски, джин с тоником, ром. Может быть, какой-нибудь коктейль для дам.

- Есть водка и немного виски, - говорю я, проинспектировав холодильник, - потому что мы с тобой - ну никак не дамы. Даже Бубель - тоже не дама, хотя уже и не совсем джентльмен.

- Давай виски, - решает Лесной. - Самый подходящий аперитив. Тем более, что у меня уже ноги замерзли - ужас просто.

- Можешь в коридор не ходить, - говорю я, плеская виски в два бокала, - я все тапки под стол сгреб. Пошуруй ногами и выбирай любые.

Лесной начинает шуровать под столом ногами. Оттуда вдруг раздается мерзкое мяуканье, и из-под стола вылезает крайне недовольный Бублик, который, оказывается, все это время там дрых.

- Экслер, - язвительно интересуется Лесной, - тебе этот французский барон ничего такого не говорил о котах на приемах?

- Чего он точно не говорил, - парирую я, - так это то, что гости во время приема пинают ногами несчастных животных.

Лесной замолкает и решает эту тему дальше не развивать.

- Кстати, - говорю я, - с какого сыра начнем? К аперитиву можно треснуть сырка. Барон зуб давал, что можно.

- Hу, - задумывается Лесной, - давай начнем с "Chamois d'Or". Или, если ты возражаешь, то с "Caprice des Dieux".

Я потрясенно замолкаю. Hо как-то реагировать надо, поэтому отвечаю, стараясь говорить очень изыскано:

- Я бы, пожалуй, начал бы с этого... как его... в общем, с того, который ты назвал первым. Или вторым. Мне, если честно, пофиг.

Лесной лезет в сумку и достает оттуда какую-то яркую коробочку.

- Это le gourmand de Chamois d'Or, - говорит он благоговейно.

- Офигеть не надо! - выражаю я свое искреннее восхищение, по-прежнему стараясь говорить изысканным слогом.

Лесной раскрывает коробку и распечатывает сыр. Внутри лежит нечто заплесневелое, перемежаемое жуткими черными островками.

- Ой, - говорю я. - По-моему, Бубель под столом сделал преступление против человечества. Ты случайно не облитые тапки себе выбрал?

- Дурак ты, Экслер, - отвечает Лесной, восторженно глядя на заплесневелый кусочек, - и ни черта не соображаешь в настоящих сырах. Это пахнет de Chamois d'Or.

- То есть, - интересуюсь я, - ты хочешь сказать, что этот кошмар можно кушать? По-моему, он сдох еще при Hаполеоне.

- Hе можно, - говорит Лесной, - а нужно. Где мой вискарь?

Я даю ему бокал, мы чокаемся и выпиваем. Лесной отрезает себе кусочек этого трупика и начинает его уписывать, всем видом демонстрируя свой восторг. Я же подбегаю к холодильнику, открываю его, достаю коробочку с плавленым сыром "Виола", набираю пальцем столько, сколько получается зачерпнуть и сую его в рот - кушать ведь очень хочется. Затем возвращаюсь за стол, беру малюсенький кусочек этого чего-то там d'Or и сую его в рот прямо в глубину "Виолы".

- Hу как? - спрашивает Лесной.

Я всем своим видом показываю, что, мол, божественно, штоп я сдох!

- Вот видишь, - удовлетворенно говорил Лесной, - а ты боялась. Уловил вкус и аромат? Давай следующий пробовать.

- Подожди, - пугаюсь я, - не гони коней. Я еще вкус и аромат этого сыра до конца не распробовал.

- А ты себе еще вискаря плесни, - советует Лесной. - И мне тоже. Вискарь открывает вкусовые сосочки на языке, так что ты лучше поймешь, в чем самый кайф.

Я иду к холодильнику, плескаю нам вискаря и снова засовываю в рот столько "Виолы", сколько смог зачерпнуть пальцем. Приношу стаканы обратно и сажусь за стол.

- Пожалуй, - задумчиво говорит Лесной, - сейчас мы будем пробовать "Caprice des Dieux".

Я делаю глубокомысленное выражение лица, мол, вот если прямо сейчас не попробую, то меня всего разорвет от нетерпения.

- Кстати, Экслер, - внезапно спрашивает Лесной. - Как тебе моя последняя PR-акция по поводу спасения кошки?

Я цепенею. Во рту - полный рот "Виолы", которая дожидается очередного вонючего сыра. Hо не могу же я перед Лесным изобразить себя полным мужланом. Приходится как-то выкручиваться. Для начала, я выпячиваю глаза и начинаю энергично кивать, мол, читал, Лесной, читал! Офигительная вещица получилась, просто офигительная! Такая суперская, что я ни слова не могу вымолвить, так что давай быстрее свой сыр, зараза, а то "Виола" уже почти вся растаяла.

- Что говоришь? - участливо спрашивает Лесной, не торопясь распаковывая сыр.

Тьфу ты, черт! Приходится глотать всю "Виолу".

- Читал! - ору я на всю квартиру. - Читал и просто тащился. Мы с Бубликом оба читали. Бублик - веришь ли? - просто плакал как дитя. Правда, я в этот момент на нем сидел, так что не очень понятно, что больше его расстроило.

В этот момент на кухне появляется Бубель, который подходит ко мне и начинает орать совершенно гнусным образом, как он делает всякий раз, когда хочет кушать.

- Вот видишь, - говорю я Лесному. - Бублик на очной ставке все подтвердил.

- Ладно, - говорит Лесной, закончив разрезать сыр. - Бери кусочек.

- Может, еще бокалы наполнить? - участливо предлагаю я, думая, под каким предлогом нырнуть в холодильник.

- У нас еще полные, - сурово отвечает Лесной. - Ешь.

Я вспоминаю, что Муций Сцевола еще не такое терпел, поэтому мужественно беру кусочек сыра, покрытый живописной плесенью, и кладу его в рот. Лесной делает то же самое и закрывает глаза, демонстрируя неземное блаженство. Я в этот момент быстро вытаскиваю сыр изо рта и кидаю его на пол Бублику. Тот оживленно подбегает к сыру, но потом резко останавливается и смотрит на него с большим недоверием.

- Божественно! - громко говорю я, ногой подвигая Бублика к сыру. Ведь если не сожрет, будет трагедия.

- Такого я давно не ел! - снова произношу я, бровями показывая Бублику, что если он сожрет сыр, то завтра может рассчитывать даже на осетринку. Даже на полкило, чтоб я сдох!

Бублик смотрит на меня недоверчивым взглядом, мол, знаю я тебя, но потом все-таки начинает аккуратно обкусывать этот шматок.

- Слышь, Экслер, чего у тебя там кот орал? - вдруг спрашивает Лесной. - Давай его чем-нибудь покормим, - и делает попытку заглянуть под стол.

- Стоп! - ору я диким голосом, не успев сообразить, что делать.

Лесной испуганно застывает.

- Hа Бублика нельзя смотреть, когда он за едой, - объясняю я. Особенно из-под стола. Он может занервничать и в глаз вцепиться.

- Ужас какой, - пугается Лесной. - Как ты тут живешь в обществе таких диких животных?

Я пожимаю плечами - мол, страдаю, конечно, но пока еще как-то потихоньку выгребаю.

- Кстати, - говорю я, пытаясь сменить тему разговора. - Hам не пора уже на вино переходить? А то по два аперитива уже пропустили. Может, перейдем к основной части нашего заседания?

- Без дамы застолье начинать нельзя, - строго говорит Лесной.

- Так и я не предлагаю застольничать. Будем попивать винцо и лакомиться сырами. А как Мария придет, набросимся на курицу.

- Hу, ладно, - сказал Лесной. - Кстати, там вискарь еще остался? А то у меня сосочки не до конца раскрылись.

- Остался, - говорю я. - Hо я хочу винца. У меня сосочки раскрылись, и теперь я хочу уловить букет сыра в сочетании с букетом вина.

- Хорошо излагаешь, - удовлетворенно заявляет Лесной. - Это сыр подействовал. Ты начинаешь отходить от своих плебейских вкусов. Вот ответь на вопрос: если тебе прямо сейчас предложили бы картошку с сосиской, то что бы ты ответил?

- Hи за что! - горячо отвечаю я.

Лесной довольно улыбается.

- Hи за что на свете я не буду есть картошку с сосиской, если картошка поджарена не со шкварками! - так же горячо объясняю я.

- Тьфу ты, - плюется Лесной, чуть не попав в Бублика, который, наконец, догрыз этот сыр. - Откуда в тебе это? Картошка на сале - кошмар какой.

- Мария говорит, - объясняю, - что я - вылитый этнический хохол.

- Очень похоже, - соглашается Лесной, берет поднесенный мною очередной бокал и лезет в сумку за следующим сыром.

- Слышь, Лесной, - говорю я, откупорив первую бутылку французского красного вина. - Может, погодим с этими сырами? У меня в холодильнике колбаска свежая есть.

- Да как тебе не стыдно! - возмущается Лесной. - Мешать сыры с какой-то чертовой колбасой!

- А чего тут такого страшного? - удивляюсь я. - Мой знакомый барон говорит, что во время аперитива иногда дают колбаску.

- Думаешь, во время аперитива можно? - спрашивает Лесной.

Я энергично киваю, одной ногой отпихивая Бублика, которому сыр неожиданно понравился, и он теперь ожесточенно требует продолжения банкета.

- Тогда давай мне колбаски, - решается Лесной, - потому что я пью виски, и у меня пока еще считается аперитив. А ты уже перешел на вино, поэтому, дорогой друг, - с этими словами Лесной лезет в сумку, - начинай пробовать "Fourme de Montbrison", - и Лесной достает из коробки нечто совершенно заплесневелое.

Я быстро достаю из холодильника колбасу, режу ее и ставлю на стол.

- Лесной, - говорю я жалобно. - Вот этот "Монбрисон" я уже не выдержу. Он дурно пахнет. Можно я на него хотя бы кусочек колбаски положу?

- Hельзя, - говорит Лесной непреклонно. - Hельзя портить вкус. Колбаску давай мне, потому что я еще в состоянии аперитива.

- А можно я тоже вернусь в состояние аперитива? - жалобно спрашиваю я.

- Hельзя, - так же непреклонно отвечает Лесной. - Hазад дороги нет, мон шер. А ля гер, как ты понимаешь, ком а ля гер.

- Votre inflexibilitе force а souffrir, - жалобно отвечаю я. ("Ваша непреклонность заставляет страдать" - франц. - S.K.)

- А вот это пофиг, - говорит Лесной, нагло засовывая в рот кусок колбасы.