Сэм крепко скрутил другого мышонка, Витча, который больше походил на крысу, хотя и был невелик. Витч не сопротивлялся. Казалось, он даже испытывал облегчение от того, что драка закончилась.

Джон решительно встал между ними.

- Ну и что все это значит, а?

- Он обозвал меня тощим крысенышем.

- А он сказал, что я вовсе не сын воина.

- А он дернул меня за хвост, и наскочил на меня, и стал бить, и...

- Тихо!

Все присутствующие замолкли при звуке зычного, раскатистого голоса огромной седой барсучихи. Констанция, патриарх Рэдволла, стояла на задних лапах, возвышаясь над всеми. По-судейски скрестив передние лапы, она пристально смотрела вниз, на двух юных злоумышленников.

- Так это Витч? Что ж, Витч, ты недавно в нашем аббатстве, но это не может служить оправданием для драки. Мы мирные жители. При ссоре никогда нельзя решать дело насилием. Что ты можешь сказать в свою пользу?

Мышонок, похожий на крысу, утер кровь на морде.

- Это все Маттимео, - жалобно заскулил он. - Он первый меня ударил, а я ничего не сделал, я просто...

Сбивчивые оправдания Витча слились в сплошное хныканье под суровым взглядом барсучихи. Она простерла над ним свою короткую толстую лапу.

- Отправляйся на кухню. Скажи монаху Гуго, что это я тебя послала. Он поставит тебя мести полы и чистить сковородки. Я не потерплю в аббатстве ни драк, ни хныканья, ни перекладывания вины на других. Брат Руфус, отведи его и проследи, чтобы он точно передал мои слова монаху Гуго.

У Витча был такой вид, будто он надеялся улизнуть, но брат Руфус крепко схватил его за ухо и повел прочь.

- Пойдем-ка, малыш Витч, грязные кастрюли и мытье полов пойдут тебе на благо.

- Ой-ой-ой-ой! Пусти, верзила, - запротестовал Витч. - Ты оторвешь мне ухо!

Когда Витча увели, Констанция повернулась ко второму виновному. Джесс уже отпустила Маттимео. Мышонок стоял потупясь и от стыда ковырял задней лапой землю. Он не видел, как его мать и Констанция обменялись знаками. Василика дала свое молчаливое согласие барсучихе: Маттимео ждал серьезный нагоняй.

- Сын Матиаса Воина, смотри мне в глаза! - скомандовала Констанция.

Мышонок робко поглядел вверх и встретился глазами с темным немигающим взглядом Констанции. Все наблюдавшие стояли в полном молчании, пока мать-предводительница учила мышонка уму-разуму.

- Маттимео, уже не в первый раз у меня появляется повод для разговора с тобой. Я не спрашиваю у тебя объяснений, поскольку в данном случае не думаю, что ты способен как-то оправдать свое поведение. Витч - новенький, пришел сюда совсем недавно. А ты родился в Рэдволле и знаешь законы нашего аббатства: жить в мире с другими, никогда без нужды не причинять вреда никому, оказывать поддержку, помогать всякому и быть любезным со всеми.

Губы Маттимео задрожали, словно он хотел произнести что-то в ответ, но суровый взгляд барсучихи остановил его.

- Сегодня ты решился вступить в драку с тем, кого мы приняли как гостя в нашем доме. - Обвинительный пафос окреп в голосе Констанции. - Ты - сын моего старого друга Матиаса Воина, который сражался за то, чтобы принести мир в Страну Цветущих Мхов. Маттимео, я не стану давать тебе в наказание никакой работы. Печаль и беспокойство, которые ты доставляешь своей матери, и позор, который навлекаешь на своего отца, будут достаточным укором, который останется на твоей совести. Теперь иди и сам поговори с отцом.

Маттимео, повесив голову, поплелся прочь.

Тэсс, Тим и Сэм стояли молча. Они знали, что каждое сказанное Констанцией слово было правдой.

4

Взошла молодая луна. Словно недавно отчеканенная монета, она висела на густо-синем фоне полночного неба, тихого и безоблачного. Мотыльки, трепеща крыльями, тщетно устремлялись к ней вверх и обессиленно снижались кругами к устланным травой лесным подножиям. Словно вечные стражи, стояли деревья. Лишь неугомонный козодой нарушал эту темную тишь своей ночной песней.

Трехпалый бдительно стоял на своем посту. Он разглядел приближающуюся фигурку Витча и тихо свистнул.

Тот, который на самом деле был крысой-недомерком, взглянул вверх.

- Где Слэгар и все прочие? - поинтересовался он.

Трехпалый указал кончиком своего кинжала.

- В часовне. А сам-то ты что поделывал?

- Не суй нос не в свои дела, толстяк, - огрызнулся Витч и ловко проскочил мимо Трехпалого внутрь часовни.

Ласки, несколько хорьков и горностаев вповалку спали на полу. Слэгар сидел прислонившись спиной к расписной повозке. Он хмуро взглянул на Витча.

- Ты не слишком торопился вернуться. Что тебя задержало, раздери тебя клык?!

Витч устало плюхнулся на взъерошенный клок сена.

- Мытье грязных горшков и сальных сковородок, отскабливание полов и вообще тычки и затрещины, которые мне достались.

Слэгар подался вперед.

- Мне нет до всего этого дела. Я послал тебя туда с заданием. Когда начнется праздник?

- Ах да. Через одну луну, начиная с раннего вечера.

- Ладно. Ты проверил болты на той маленькой дверце в северной стене? - спросил Слэгар.

- Конечно. Я первым делом позаботился об этом. Они хорошо смазаны и подготовлены к тому, чтобы их быстро снять для бегства. Можешь получить свой Рэдволл, Слэгар. Я туда больше не пойду.

- Отчего же так, Витч? - Голос лиса был угрожающе вкрадчив.

- Уф, мне было трудновато сойти там за мышь. А этот малявка, как его бишь? Матти вроде бы, он тотчас учуял во мне крысу. Я подрался с этим врединой. Он сильный, как выдра. А потом за меня взялась большая барсучиха. Она устроила мне настоящий нагоняй. Они, видите ли, мирные жители, выпади мои зубы! Меня отволокли к какому-то старому жирному повару скрести его грязные кастрюли. Он стоял надо мной, пока я не вымазался до самого хвоста в их сальных помоях, и заставлял тереть и чистить...

- Заткни сопелку и не распускай нюни, крыса. Этот мышонок был Маттимео, сын Матиаса Воина?

- Ага, это он и был, но откуда ты знаешь?

Слэгар огладил свой шелковый красный колпак и злобно обнажил клыки.

- Неважно, откуда я знаю. Он один из тех, кого мы утащим с собой. Его и всех, кто попадется нам в лапы.

Витч оживился.

- Может быть, я улучу несколько минут, чтобы повидаться с Маттимео наедине, когда мы уже убежим и он будет хорошенько связан и закован.

Слэгар одобрительно посмотрел на хищную мордочку крысы.

- Ха, тебе бы это понравилось, так ведь?

- Хе-хе, понравилось бы! Я бы только этого и желал! - Глазки Витча зловеще заблестели.

Лис придвинулся ближе.

- Месть - вот как это зовется. Я говорю тебе, крыса, ничто в мире не сравнится с той минутой, когда твой беспомощный враг простерт перед тобой и ты можешь сполна отплатить ему.

Витч был озадачен.

- Я не могу себе представить, как такой маленький мышонок мог чем-то навредить тебе, Хитрейший. Что он сделал такого, из-за чего ты стремишься отомстить ему?

Слэгар смотрел мимо отсутствующим взглядом, из-под маски вырывалось его хриплое дыхание.

- Нет, это его отец Воин и та большая барсучиха тоже. По сути дела, все, кто только есть в Рэдволле, навредили мне. Этот мышонок даже не родился еще тогда, но я знаю, что они все души в нем не чают. Он сын их воина, вся их будущая надежда. Я могу одним камнем убить сразу много зайцев, если захвачу Маттимео. Ты представить себе не можешь, как больно им будет потерять его. Я же знаю этих лесных жителей из аббатства. Они обожают своих детенышей и скорее сами пойдут в плен, чем позволят чему-нибудь случиться с их драгоценными малышами. Это и будет для меня самой сладкой местью.

Витч вдруг протянул лапу к покрытой маской морде Слэгара.

- Это они с тобой сделали? Потому тебе и приходится носить на голове эту маску? Почему ты ее не снима-а-а-р-р-р-у-у!

Слэгар стиснул лапу Витча и жестоко выкрутил ее назад.

- Не смей больше тянуть свои грязные лапы к моей морде, или я выломаю их у тебя начисто и заставлю тебя их грызть, крыса! Возвращайся в аббатство и разуй глаза. Ты должен точно знать, где этот мышонок находится в любой момент, чтобы я мог наложить на него лапы, когда придет время.

Он отпустил Витча и крыса-недомерок, скуля, повалился на землю. Слэгар пренебрежительно фыркнул.

- Вставай, жалкий мешок с потрохами. Если будешь валяться здесь, то через минуту попробуешь на себе мой меч. Тогда тебе и впрямь будет над чем поплакать.

Витч медленно и горестно поднялся с земли. Тотчас грубый пинок Слэгара отбросил его к выходу.

- Вот так! Пошел вон с моих глаз, хныкающий сопляк!

Витч поспешно удалился, оставив Слэгара отдыхать в покое. Беспощадный лис вновь откинулся на спину. Дремота разом сошла с него при одном лишь слове, которое, как жуткая мелодия, отдавалось в его извращенном мозгу.

Отмщение!

5

Матиас, Воин Рэдволла, стоял в зале, прислонившись спиной к пустому очагу. Василика ушла из дому рано, чтобы помочь с выпечкой. Золотистые лучи утреннего солнца струились в окна маленького привратного домика, ярким блеском играя на росистых боках разложенных на столе фруктов. К завтраку был подан и кувшин с холодным сидром, несколько головок сыра и свежеиспеченный каравай, но Матиас не спешил отдать должное всему этому и угрюмо оглядывал помещение. В зале было светло и радостно, что никак не соответствовало настроению Воина.

В дверь постучали.

- Входите, пожалуйста, - откликнулся он, распрямляясь.

Вошел Кротоначальник, пригнувшись и прикрывая черную меховую макушку своей огромной копательной лапой. Его круглый нос сморщился в широкой улыбке, почти совсем скрывшей из виду маленькие блестящие глаза.

- Доброе тебе утро, Матиас, хрр. Мы, кроты, копаем сегодня печную яму. Может, хочешь помочь?

Матиас радушно улыбнулся. Он похлопал старого друга по спине, понимая, что тот пришел ободрить его.

- Спасибо за приглашение. К сожалению, сегодня утром мне предстоят другие, более серьезные дела. М-м-м, похоже, в соседней комнате как раз встают с постели. Извини меня, дружище.

- Хрр, хрр, он хор-роший парень, твой Матти. Не устраивай ему сильной порки нынче. - Кротоначальник, посмеиваясь, вышел из комнаты и отправился к своей артели.

Накануне Матиас был слишком рассержен, чтобы еще вчера разобраться со своим сыном, поэтому он сразу отправил его в постель, лишив всякого ужина. Теперь Воин встал перед дверью в спальню, глядя, как из-за косяка украдкой высовывается взъерошенная голова малыша.

Увидев отца, тот замялся.

- Входи, сын. - Воин махнул ему лапой, подзывая к себе.

Мышонок вошел, голодными глазами поглядев на стоящий на столе завтрак, прежде чем повернуться к отцу. На морде Воина читалась суровость, сменившая вчерашний гнев.

- Итак, что ты можешь сказать про себя, Маттимео?

- Мне очень жаль, - промямлил тот.

- Надеюсь, что так.

- Мне правда жаль, - снова пробормотал Маттимео.

- Кротоначальник сказал, что мне следует выпороть тебя. Как ты считаешь?

- Мне очень, очень стыдно. Это больше не повторится, папа.

Матиас покачал головой и положил лапу на плечо сына.

- Матти, почему ты так ведешь себя? Ты огорчаешь твою мать, огорчаешь меня, расстраиваешь всех наших друзей. Даже своих собственных юных приятелей ты заставляешь печалиться. Почему?

Маттимео стоял, не в силах вымолвить ни слова. Чего они все хотят от него? Он уже попросил прощения, сказал, что ему очень жаль, и он ведь правда никогда больше так не будет. Белка Джесс, его мать, Констанция - все они уже сделали ему суровый выговор. Теперь очередь его отца. Маттимео знал, что стоит ему ступить за порог, как его тотчас приметят, - возможно, тот же аббат Мордальфус, - и это будет означать новую строгую отповедь.

Матиас внимательно посмотрел на сына. Глядя на его печальную мордочку и опущенные усы, он ясно различал тлеющий внутри бунт, затаенную обиду малыша на взрослых.

Повернувшись к стене над очагом, Матиас вынул из ножен висевший там огромный меч. Это был символ его звания Воина Рэдволла. И это была единственная вещь, способная приковать к себе все внимание его сына. Матиас протянул ему оружие.

- Ну-ка, Матти, посмотри, не можешь ли ты уже владеть им?

Мышонок взялся обеими лапами за огромный меч. Он сияющими глазами смотрел на тяжелую, ладно пригнанную черную рукоятку с вправленным в нее красным камнем, на крепкую гарду и чудесный клинок. Он сверкал, как искристая льдина, края его были отточены и остры, словно порыв зимнего вьюжного ветра, и острие колко, как шип чертополоха.

Раз, другой мышонок попытался занести его над головой, и оба раза, шатаясь, не в силах был справиться с его тяжестью.

- Почти уже, отец, я почти уже могу взмахнуть им!

Матиас взял оружие у сына. Он взвесил его на одной лапе, затем вскинул вверх, вращая и кружа его вихрем, так что воздух засвистел, подпевая звону смертоносного, дивного клинка. Он летал вниз и вверх, и по кругу, проходя на волосок от самой головы Маттимео. Лихо вращая им, Матиас отхватил черешок у яблока, не касаясь стола, рассек на ломти каравай и почти что небрежно срезал корку с сыра. Наконец Матиас мощным взмахом меча отдал воинский салют и позволил оружию отдохнуть, опустив трепещущий клинок острием в пол.

Восхищение Воином Рэдволла сияло в глазах его сына. Матиас не смог сдержать легкой улыбки.

- Однажды ты займешь мое место, сын. Ты вырастешь большим и достаточно сильным для того, чтобы меч мог служить тебе, и я научу тебя владеть им как настоящий воин. Но это всего лишь меч, Маттимео. Он не сделает тебя воином просто потому, что ты носишь его. Оружие может попасть в лапы и злых, бесчестных, жестоких и ленивых существ. Настоящий воин добр, честен и великодушен. Его мужество родится в нем самом; он учится побеждать свои собственные страхи и недостатки. Ты понимаешь меня?

Маттимео кивнул. Матиас снова принял суровый вид.