Влад Савин
КРАСНЫЕ КАМНИ
В квартире было двое. Мужчины, уже в годах, но крепкие и бодрые. Один был в полувоенном, "под Вождя" — а впрочем, в СССР сейчас многие донашивают военную форму и на гражданке. Второй, в костюме с галстуком, на лацкане партийный значок. За окном опускались сумерки, падал мокрый снег.
— Ну здравствуй, Андрюха! — сказал тот кто был в штатском — сколько ж не виделись? Черт, а ведь почти сорок лет как знакомы, с тринадцатого года! Сколько нас таких еще осталось — большевиков, с дореволюционным стажем? Белых вместе рубали, после как в песне, тебя на Запад, меня на Дальний Восток, последний раз когда виделись — тридцать седьмой, Испания, под Теруэлем. И вот, сегодня, это надо же! Служба?
— Она самая — кивнул его собеседник — только старой дружбе не помеха. Как в прошлый раз я в Москве был, тогда уже я про тебя спрашивал, где ты и что — но встретиться не сложилось. Ну а ты, Вить, лишь с этого года в центральном аппарате?
— Ну да! С войны на войну — после фронта, снова на Дальний Восток, так в Харбине застрял. А там остатков белогвардейщины полно, причем и таких, кто с японцами не просто активно сотрудничал, а в набеги на нашу сторону ходил в тридцатые. А как их хозяев разбили, так все стали за СССР. Ну и пришлось нашему ведомству разбираться, кто искренне, а кто камень за пазухой затаил.
— А ты я вижу, преуспел, раз в центр перевели — усмехнулся военный — тогда, не в службу, а в дружбу, как я тебе когда-то в Испании помог. Я здесь совсем недавно — где был раньше, не скажу, поскольку подписку давал, намекну лишь, что очень далеко. И вот, снова Москва. Так проясни неофициально, какая сейчас текущая политическая линия и кто есть кто, и на каких постах. Чтоб легче ориентироваться. Без всяких секретов — то, что я бы и сам узнал, но со временем, успев уже дров наломать и шишек набить. Только уж прости, вопрос деликатный — здесь чисто, слежки нет? Понимаю все — но как-то неприятно, между своими.
— Ну, за кого ты меня держишь? — хохотнул штатский — это моя личная квартира, для особых встреч. В столичных наркоматах, тьфу, министерствах, порядок все тот же — с одиннадцати-двенадцати работа, в шесть можно свалить, кто в театр едет, кто в ресторан, кто по бабам, в десять как штык, быть снова на месте, вдруг Сам позвонит, что-то спросит, так что бдим, ну и за полночь, домой. В этом самом доме, два этажа выше, живет моя любовница, как все считают — так что сейчас я вроде как у нее. А на черную лестницу выйти с кухни, спуститься, и вот я здесь. Живет тут инженер один, которому я негласно поспособствовал эту квартирку, отдельную, получить — с условием что я тоже буду иногда этой жилплощадью пользоваться. Так что он сейчас в кино, а мы здесь. Однако позволю спросить, а зачем такая конспирация? Могли ведь и в "Арагви" посидеть культурно.
— Привык — ответил военный — особенно по-первости. Не зная пока, дозволенных границ. Забыл что ли, как не так давно за обычный разговор можно было загреметь далеко и надолго? И предмет деликатный — вот например, если сидят вот так же на кухне Тухачевский с каким-нибудь Гамарником или Якиром, и выскажет кто-то, что наш Вождь неправ, это ведь можно под заговор подвести? Кстати, вполне справедливо — поскольку и настоящие заговорщики, ясное дело, никаких бумаг писать не станут, а лишь такие вот слова в неофициальной обстановке.
— С этим сейчас полегче — сказал штатский — законность блюдут. Упрощенно говоря, если ты чист, то и тебя не тронут. Лично мне кажется, что даже Сам сообразил, что один ум, даже гениальный, это хорошо, но много умов все же лучше — естественно, когда "мы тут посовещались, и я решил". Но иные мнения даже приветствуются — опять же, во-первых исключительно между своими, не для масс, а во-вторых, на этапе обсуждения, пока к делу еще не приступили. Учти, что у нас тут даже не социализм вроде, а второе издание нэпа — и дело не только в том, что артели, кооперативы и конечно, колхозы наличествуют, это и в тридцатые было. А в том, что Сам открыто объявил, что частная собственность, нажитая своим трудом (как в артелях) вовсе не является эксплуататорской и подлежащей искоренению — то есть, сосуществование ее с собственностью общенародной, вполне законно. Опять же, если в дозволенных пределах — ясно, что завод Уралмаш или ГАЗ никто тебе во владение не отдаст, а вот какое-нибудь кафе, или пошив одежды, или даже авторемонтную мастерскую, это пожалуйста. Да и мелкосерийное производство — причем даже таких вещей, как фотоаппараты или радиоприемники. Есть тут свои тонкости, касаемо фондов, распределения прибыли, налогов и найма сторонней рабочей силы — но ими Финансовая служба занимается, не мы.
— Это ОБХСС так сейчас переименовали?
— Не только название. Там задачи другие, круг шире. Не только хищение социалистической собственности, но и претензии тех же частников между собой. А также, внешнеэкономическая деятельность — вот с этим геморрой! Поскольку монополия внешней торговли сейчас, ну ты же знаешь, на соцстраны не распространяется — так что какой-то фирмач из ГДР или Народной Италии должен лишь лицензию получить, и вези к нам свое, покупай наше! Или совместное предприятие, вроде как на "Москвиче" сначала "фольксвагены" делали, ну и все бабы знают, "дом русско-итальянской моды", а это не только подиум с манекенщицами, но и собственное производство. Но все это, предмет отдельный и нас лишь краем касаемый. А вот что во власти творится, тебе надо знать подробнее. Да ты вина налей, не стесняйся, чего натощак говорить!
Налили. Выпили. Закусили бутербродами с колбасой.
— Вот ты знаешь, какая служба у нас самая высшая? — продолжил штатский — не мы. И не вы, ты ведь под погонами ходишь, я угадал? Но выше всех, Партийная Безопасность. Контора новая, но очень зубастая — ее уже в разговоре "инквизицией" зовут. Говорят, что Киев сорок четвертого, ну когда там Первого Украины под вышак за связь с бандеровцами, это уже их работа была. Главный там Пономаренко — который в войну главноначальствующим над партизанами был. А сейчас ходят слухи, что его Сам в преемники готовит — правда или нет, сказать не берусь. Но если и так, то наш Лаврентий Палыч тоже в курсе — по крайней мере, ни о каких терках с его стороны сведений нет. Еще молодые резко поднимаются — Косыгин, Мазуров, Машеров, ну про армию ты наверное и сам знаешь. А правой рукой у Пономаренко, так вообще, некая Лазарева Анна, это вообще уникум, поскольку попала туда, когда ей было едва за двадцать. И совершенно не за то, о чем можно подумать — слышал я, что это она тогда в Киеве очень удачно выступила, ее заметили, и не прогадали. И она же, жена Лазарева с Северного Флота, ну того самого "Адмирала Победы".
— Я слышал, флотские сейчас у Самого в фаворе, больше чем армейцы?
— Да нет. Это не фавор, а что-то другое. Вот не смейся… а, ладно, это ведь слухи, о чем в коридорах шепчутся иногда, и я об их неразглашении подписки не давал? Очень намеками — что они к нам то ли с Марса попали, то ли из потустороннего мира, а больше всего, что из будущего. Лично мне один высокопоставленный товарищ по пьяни разболтал, что ему достоверно известно, подлодку К-25, что на Севере весь немецкий флот на ноль помножила, а затем еще и в Средиземном море отметилась, и, ну тут не проверено, против японцев в сорок пятом — не только ни на одной нашей верфи построить не могли, но и на любой другой в этом мире. Прибыли они к нам оттуда-то — а откуда, неясно. Разговоры ходят и про "коммунистический Марс", и про шаманов из Аркаима и прочие поповские бредни —
— Дымовая завеса? "Где лучше спрятать лист — в лесу", у какого-то их детективщика читал.
— Андрюха, ну ты же знаешь, я попам не верю и в церковь не хожу. Пока сам господь бог передо мной не явится и лично мне потусторонний мир не покажет. Но есть среди бредовых версий одна, что многое объясняет. Ты не смейся — но когда материалистические объяснения заканчиваются, приходится наиболее вероятные из прочих искать. Так вот, слух был, что они к нам из будущего прибыли — а что, вдруг там наука таких высот достигла, что и временем управляет, ведь еще недавно считалось, что атом неделим? И решили они нам помочь — и войну выиграть, и всякие трудности предупредить. Знаю доподлинно про якутские алмазы — что их в сорок третьем не открыли, а уже на указанное место геологи шли. Так же и про нефть в Дацине — когда нефтехранилища начали строить еще до разведочного бурения, очень сильно время там поджимало. А засуха и неурожай сорок седьмого года — ну откуда кто-то мог заранее знать, что Алтая и Забайкалья она не коснется, и там надо обеспечить, чтоб ни колоска не пропало, под снег не ушло — и меры были драконовские, прям как на бандеровской Украине, по соблюдению дисциплины и порядка. Как например, собранное зерно в полиэтилен запаивать и газом заполнять — и не дай бог, не выполнишь по разгильдяйству. Причем завод в Барнауле, что упаковку эту делал, запускали в сорок шестом в авральном режиме, как в войну. В Ашхабаде учения по гражданской обороне с эвакуацией населения объявили как раз накануне, как тряхнуло, причем войска с инженерной техникой прибыли за неделю до того. Про научно-технический прогресс промолчу — не спец я, и трудно там различить, что привнесено, а что естественным путем, быстро развивается сейчас наука. А кадровые решения, очень часто оказывающиеся очень удачными — вот как знал кто-то, что человек на своем месте будет. И это дело на поток поставлено — есть такие Особые списки, в основном, интеллегенция, научно-техническая, но и прочие фигуры попадаются — и кто туда внесен, им мало того, что предписано обеспечивать тепличные условия для роста, но даже при прегрешениях арестовать нельзя без дозволения "инквизиции", не МГБ, не ЦК и даже не Совета Труда и Обороны. Причем опять же, есть сведения, что "инквизиторы" имеют какие-то особые отношения с флотом, а еще более конкретно, с СФ. На сем умолкаю — выводы делай сам.
Молчание на пару минут.
— Интересная картина выходит — наконец произнес военный — и страшноватая в чем-то. Это ведь как ленд-лиз выходит их помощь — военная, научная, техническая. Когда цели наши и капиталистов совпадают. А под эту лавочку, втихую ведь можно и иное провести — например, погоны, министерства вместо наркоматов, с попами дружба, и частная собственность оказывается дозволена, если трудовая — артелей развелось, как и при нэпе не бывало. Андрюха, скажи, мне одному кажется, что милиция в новой форме уж слишком на царских городовых стала похожа? Даже быт у людей другой — про коммуны никто уже и не заикается, зато отдельная квартира стала идеалом, к которому надо стремиться, ты лишь работай хорошо. Детей раньше на лето в деревню к родне вывозили — а теперь собственные дачи дозволены, по закону от сорок седьмого[1]. А много ли в наше время было личных автомашин? Причем Партия наша смотрит на это нормально. И даже дискуссии дозволены — пока сугубо среди своих, но подожди, скоро и до масс дойдет. Тебе все это ничего не напоминает?
— Положим, в тридцать седьмом мы бы так не болтали — усмехнулся штатский — так ты к чему клонишь? Что эти, из будущего, если наше предположение верно, нам вовсе не друзья, а союзники? Попутчики, на тот момент времени — а вот дальше как, это вопрос? Так ведь о том, чтоб узду ослабить, еще задолго до них движение было — и выборы с множеством кандидатов, и больше власти Советам, Конституция тридцать шестого была вершиной. Ну а дальше пошел откат.
— За Робеспьерами приходят Бонапарты — сказал военный — да, было. И от кого исходило тогда, забыл? А теперь, выходит, упало снова, в подготовленную почву. У нас ведь ничего не делается просто так — культ Победы, празднование, даже парад теперь не Первомай а Девятое. Это ведь тоже на тот самый курс работает — ведь Советская Армия, что брала Берлин, это уже не РККА, в которой мы служили когда-то, не передовой вооруженный отряд мирового пролетариата, а официально уже, армия Советской державы. "За Веру, Царя, Отечество" — "За Родину, за Сталина, за КПСС". И даже тут — Держава и Идея поменялись местами. Но если Победа — то значит, и новый курс верен? За Робеспьерами приходят Бонапарты — и знаешь, на мой взгляд, самое подлое, что там, у французов, контрреволюции не было. А когда Бонапарт провозгласил себя императором Наполеоном, никого ведь из его прежних сподвижников назад в простонародье не выпихнули — и все они с радостью стали графьями и баронами, забыв про свое прежнее "либертэ, франшитэ, эгалитэ". Так же как и народ — что тогда было аналогом собственных дач и машин? Забыли лишь Революцию — но нам-то какое дело, мы ведь уже выбились наверх, из грязи в князи?
— Андрюха, вот не пойму, ты на что намекаешь? — спросил штатский — ну да, слышал я уже тут, по углам, "Красная империя", от отдельных товарищей. А геноссе-камрады и Самого не стесняясь, Красным Кайзером зовут. И что — думаешь, он решит себя и в монархи?
— Он, нет! — усмехнулся военный — хотя, положа руку на сердце, вот если бы решился, многие бы выступили против? Но раз он этого не сделал — хотя, тут уж прости, но моя циничная натура говорит, сам он и так по факту имеет все, но вот стоящего наследника у него нет, чтоб династию создать, и зачем тогда корона? Проще уж, как Петру Первому, в завещании, "отдать все", кому? А вот тут перспективы рисуются самые тревожные… Если названные выше товарищи пришли из будущего, то какой у них строй? Ведь и монархисты могут быть патриотами, что мы и видели после Победы, уж если сам Деникин пенсионером в Крыму доживал, милостливо прощенный. В сорок третьем тут в Москве дело "Януса" было, ты должен знать. Был товарищ с явными заслугами в Гражданскую, которого сам Дзержинский именным оружием наградил — по биографии, из крестьян Виленской губернии, что под поляками, сам из германского плена вернулся в восемнадцатом, в РККА с того же года, затем в ЧК и ГПУ, контру давил старательно и с умом, дело свое делал хорошо, высоко не лез, в игры не встревал, оттого даже тридцать седьмой не только пережил без вопросов, но даже и взлетел выше, на освободившееся место. А оказался, как разоблачили, кадровым офицером германского Генштаба, засланным с дальним прицелом, чистокровным немцем фон каким-то. Хотя напомню и повторю, в Гражданскую и после нам несомненную пользу принес — ну кто ему беляки?
— Ох, Андрюха, чую, втягиваешь ты меня… Вот не был бы ты моим дружбаном с тех времен…
— То арестовал бы меня по обвинению в заговоре. Сам-то ты веришь, что я был и остаюсь истинным коммунистом?
— Вообще, про твою "гибель" под Теруэлем тогда тоже всякое говорили. Тела не нашли — без вести пропал.
— Ну, было бы странно, если бы я в прежней ипостаси объявился в некоей стране за океаном? А так, "товарищ Пабло" геройски погиб, ну а некий мистер, севший на пароход в Лиссабоне через два месяца, это совсем другое лицо. Мне тебе рассказывать, как делается такое и зачем?
— Но все же… Знаешь, Андрюха, лучше про такое вслух не говорить.
— А придется. "Если ты не хочешь заниматься политикой — то политика займется тобой". Если я вдруг окажусь прав — что тогда?
— Ну а от меня-то ты что хочешь? Информацию я тебе уже дал. Кстати, мне уже скоро надо исчезнуть отсюда.
— Бойся данайцев дары приносящих. А еще, вспомни про бесплатный сыр, что лишь в мышеловке бывает. Товарищ Сталин не вечен — ты рожу не криви, понимаешь ведь, что бессмертием наша наука еще не овладела, а он с какого года, восемьсот семьдесят девятого? И когда ему срок настанет, кто на его место придет и куда поведет — а вдруг одними погонами не ограничится? Мне, как истинному коммунисту, не все равно! А если решат, что и заводы в собственность, и землю с крестьянами, "ради исторических традиций"? Или все же к ленинским нормам вернемся и с заданного Ильичем курса не сойдем.
— Ты ж понимаешь, решаем не мы. Не я. И не ты. У нас звездочек на погонах не хватает.
— Так я ж не предлагаю тебе ничего такого. А просто, чтоб ты подумал. Когда Сам займет место в Мавзолее, на чьей ты будешь стороне? А пока, мне нужна информация про "данайцев". Особенно — что касается их политического курса.
— Только та, что ко мне попадет по службе. Класть голову под топор не стану, уж ты прости!
— В двадцатом на польском фронте ты был смелее. Ладно уж. Возможно, за сведениями приду не я. Тебе скажут — от Странника. Значит, это один из нас.
— Так у вас уже и Организация есть? Ну, Андрюх, ты меня прямо в заговор втягиваешь!
— Я Странник, братишка, а не… Нет уже того шебутного хлопца в буденовке и с шашкой наголо, усек? И про товарища Пабло забудь. Коммунист я, был им и остаюсь. Всяко побольше, чем иные, кто о Красной Империи мечтают!
Отчего этот райский остров, еще не штат США?
Этот вопрос был поставлен шестьдесят лет назад — когда Куба, последняя из колоний Испании в Новом свете, встала на путь свободы и демократии. Носителями которой выступили вовсе не забитые крестьяне с сахарных плантаций и заводов, а гринго с севера — владельцы этих плантаций и заводов. Испанские власти посмели задать этим достойным джентльменам постыдный вопрос, отчего они, ведя свой бизнес на территории под испанской юрисдикцией, не желают платить налоги в испанскую казну, как это делают законопослушные испанские плантаторы? Причем гринго обнаглели настолько, что содержат вооруженные наемные банды из всякого сброда, именуемые "охраной" — которая не только бьет лентяев, не желающих работать, и убивает смутьянов, призывающих к неповиновению, но и встречает пулями испанских полицейских и сборщиков налогов. Имейте совесть, джентльмены — Куба пока еще не штат США!
— Не штат США? — ответили гринго — окей, сейчас мы это исправим.
И взорвался на рейде Гаваны американский броненосец "Мэн", как было тут же заявлено в Вашингтоне, от испанской торпеды. Правда, когда спустя много времени до корабля добрались водолазы, то оказалось, что листы обшивки у пробоины в корпусе загнуты наружу, из чего следует, что взрыв был внутренним — ну значит, подлые испанцы как-то сумели подложить бомбу в пороховой погреб, и вообще, это уже история, ведь Куба давно стала свободной? Но не штатом США — ведь тогда хозяевам плантаций пришлось бы платить налог уже в американскую казну, а правительству США нести какие-то обязательства перед населением. Бесспорно, Соединенные Штаты были тогда самой передовой страной — до европейцев лишь через полвека дойдет, что чем нести все издержки по содержанию колонии, лучше взвалить их на местную суверенную власть, оставив себе одну доходную часть бюджета, недаром же "Юнайдед Фрут" в разговоре зовут "министерством колоний США". И зачем нам выступать кровавыми палачами, отрубленные руки черных детей, как делали бельгийцы в Конго, это слишком дурно пахнет. США же всегда были оплотом свободы — для святого дела революции найдутся идеалисты вроде Хосе Марти (кому сейчас памятник в Гаване стоит, мертвый он уже не опасен), и пожалуйста не надо писать в анналы, что большую часть работы сделали уже упомянутые банды "охраны плантаций", вмиг перекрасившиеся в "кубинских повстанцев", пусть электорат верит в легенду о славной национальной революции (которую вполне назвали бы "оранжевой", случись она столетием позже). Ну а что при суверенитете творит с народом местная "горилла", за то мы не отвечаем. "Сукин сын — зато наш сукин сын, благодаря которому у каждой американской семьи на столе дешевые бананы (или иной фрукт). И господь затем и сотворил границы, чтобы мы не страдали от бедствий по ту сторону". Ну а что горилла, как бы ее ни звали, твердо знает, кто ее хозяин, и чью руку дозволено лишь лизать, но не кусать — это навсегда останется между нами.
Старая Гавана еще помнила прежние колониальные времена — дома в староиспанском стиле на бульваре Прадо, городская Ратуша, старинный католический собор, крепость Ла-Реаль-Фуэрса, монастырь Санта-Клара. Но вставали уже кварталы современных высотных отелей (пожалуй, их и небоскребами можно назвать). Так как Куба приобрела у богатых американцев огромную популярность во времена "сухого закона", всего полсотни миль от Флориды, и полная свобода, пей и гуляй. Богатым гринго было совершенно не вместно надираться до усрачки в портовых кабаках, и очень быстро появилось все необходимое для райской жизни — отели, бордели, казино, рестораны, кинотеатры, а также магазины, ателье, больницы, автомастерские — абсолютно все, что может потребоваться небедному американскому туристу. Даже если он не миллионер — приехать сюда на уик-энд было вполне доступно и среднему классу.
Кто был владельцем этого богатства, кто имел с него доход — ну конечно, не кубинцы. А очень серьезные люди из Штатов — и не только те, чьи конторы на Уолл-Стрит. Подобно тому, как "сухой закон" и контрабанда спиртного дали гигантский толчок развитию американской мафии, так и гостиничное дело на Кубе показалось лакомым куском для тех из "донов", кто поверил в "американскую мечту". Впрочем, "не спрашивайте, как я заработал свой первый миллион" — отцы-основатели финансовых империй, вроде Моргана и Рокфеллера, в начале своего пути расправлялись с конкурентами совершенно в духе незабвенного Аль Капоне, не прибегая к помощи судов и адвокатов, а в другой совсем стране в девяностые будут говорить, "лох тот бандит кто не хотел бы стать бизнесменом". Оттого, на дне бухты Гаваны лежали трупы, обутые в цемент, и стреляли иногда на бульваре Прадо, как в Чикаго — но к началу пятидесятых все было уже обговорено, поделено, и устоялось, каждая из сторон знала, что нарушать договор выйдет себе дороже. Ну а кубинцы должны быть благодарны — из кого гринго набирали персонал, не из Штатов же везти? И по числу качественных автомобильных дорог и выработке электричества (что на душу населения, что на единицу территории) Куба сравнялась с Европой — правда, кубинской провинции, куда туристы не заглядывали, это не коснулось совершенно, ну так народ там жил так уже сотни лет, и не роптал.
Стояли на рейде корабли ВМС США, пришедшие с дружеским визитом. Шлялись по набережной толпы пьяных американских моряков, приставая ко всем встреченным сеньоринам. Шумел какой-то то ли праздник, то ли карнавал. А в одном из отелей, на шестнадцатом этаже, за запертыми дверями собрались серьезные люди — и вышколенная охрана (свои, не местные) была строжайше проинструктирована, чтобы никто не помешал. Даже вздумай приехать сюда сам Батиста, президент Кубы, в сопровождении всей кубинской полиции, его бы не пустили.
— Дыра! — сказал первый из джентльменов — дождь каждый день. И это курорт?
— Здесь это часто, с мая по октябрь — ответил второй — зато сервис на высшем уровне. Забываешь, что ты не в Лас-Вегасе. А какая кухня — лучшие повара, какие наша фирма сумела на этом острове разыскать. Или вы сегодняшним проигрышем в казино недовольны — так что для вас полсотни тысяч?
— "В казино ходят не для того, чтобы выиграть, а затем, чтоб получить адреналин, оставив за это деньги" — усмехнулся его собеседник — однако, мое время стоит дороже, чем эти жалкие полсотни. Мне послезавтра встречаться с Президентом, что я ему предложу?
— За этим мы и собрались — сказал третий джентльмен — Айк все ж остался слишком генералом, а не политиком. Искренне верит, что тут как в армии, отдашь приказ, тут же исполнят. Не учитывая всяких обстоятельств. С братьями Даллесами иметь дело было проще.
— Беда всех политиков — вступил четвертый джентльмен — решить, что ты не просто власть, а абсолютная власть. Которой виднее всех, что надо делать. И перейти дорогу не тем людям, разрушить их игру…
— Я с самого начала предупреждал, что черноморская акция ни к чему хорошему не приведет — буркнул второй джентльмен — кто настоял на принятии к исполнению плана, составленного если не самим Алланом, то кем-то из его последователей? Благодарите бога, что удалось в значительной степени перевести стрелки на британцев и заставить их расплатиться по нашим счетам.
— Положим, мы даже остались в выигрыше — сказал Первый — если Средиземное море, это пока еще английская зона охоты. И ослабить конкурента, чужими руками… Всего лишь, поддержка советской позиции в ООН, а еще насчет передачи макаронникам доли в Суэцком канале. Который, я надеюсь, мы в будущем заберем. Суверенный Египет, национализация, и панамизация, а отчего нет?
— Пока что, выгоду получили русские и макаронники — произнес Четвертый — и про ливийскую нефть, все подтвердилось. Как про Дацин.
— У вас особые отношение с "Датч шелл", так какие вопросы? — удивился Третий — буду удивлен, если завтра на ливийских нефтепромыслах не начнутся пожары, взрывы и все последствия от набегов повстанцев. Сделать эту чертову нефть не благом, а проклятьем итальяшек. Или война, и сплошные расходы и потери, без прибыли — или мир, и мы в доле. Уж вам-то не привыкать.
— Не получится — угрюмо ответил Четвертый — "повстанцам" очень не понравилось, что англичане выдали их главу, этого Мухамада Идриса. Утрутся конечно, когда поймут, что без друзей плохо — но время! А нам очень помешала та идиотская инициатива самого Айка — могли бы и в стороне остаться, а атомная бомбежка зачем? Вдобавок, итальяшки напустили на "наших" повстанцев своих прикормленных дикарей — в пустыне сейчас творится такое, кочевники режут друг друга, и пленных не берут.
— Джентльмены, напомню что мы собрались здесь обсуждать не проблемы дикарей — сказал Первый — налицо два срочных вопроса. По моей информации, Его Святейшество Папа покинет наш земной мир в течение ближайших месяцев. В связи с чем возможны изменения в отношениях между коммунистами и Ватиканом. О, нет, джентльмены, это вовсе не операция наших парней из Лэнгли или кого-то по их воле. А сугубо божий промысел — скажем так, моим доверенным людям удалось добыть сведения о здоровье этого почтенного человека столь же почтенного возраста, семьдесят семь лет все ж немало[2].
— А на его место желательно продвинуть, я догадываюсь кого — произнес Второй — и что Его Высокопреосвященство хочет от нас? Как обычно — денег?
— И этого тоже — кивнул Первый — выборы Папы, это все та же избирательная кампания, исход которой в значительной степени зависит от рекламы. Понятно, что мы очень мало можем влиять на то, что происходит в коммунистической зоне — но уж за Латинскую Америку, где позиции католической Церкви сильны, мы вполне можем быть ответственны. Да и Франция, Испания — тоже в нашем игровом поле. Ну и конечно, нашему избирателю тоже будет очень полезно внушить, что предназначение Америки, это спасти мир от безбожного коммунизма, и ради этой цели можно потуже затянуть пояса.
— У красных тоже есть пропаганда, хотя бы в образе этой итальянской девки — ответил Второй — видя на обложке журнала, как она, одетая как леди, садится в свой автомобиль, трудно убедить электорат, что коммунисты желают отобрать всю собственность, загнать всех в колхозы и заставить ходить строем, в униформе "ватник".
— Наше месье Фаньер убедительно доказал, что она была любовницей русского всесильного министра Берии, а то и самого Сталина — заметил Третий — потому, ей дозволено все.
— А вы бы поверили в любовницу-мусульманку у Папы Римского? — ответил Второй — и ее пример не единственный, хотя и самый характерный. Ее именем уже не только в Италии — в Аргентине новорожденных девочек чаще всего называют.
— Вот это безобразие здесь, в Гаване продают — заметил Третий — если это не коммунистическая пропаганда, то что?
Он достал и бросил на стол куклу. С непривычными пропорциями, не ребенка, а взрослой женщины, одетую в вечернее платье.
— Поставщик, какая-то испанская фирма. А называют этих красоток, угадайте с одного раза, джентльмены — "лючия"!
— Если не ошибаюсь, в девичестве эта мисс звалась "белокурая Лилли", родом из гитлеровского Рейха — сказал Первый — на этом можно сыграть?[3]
— Уже пытались, результат околонулевой — ответил Третий — все давно забыли, или вовсе не слышали, про "истинную арийку Лилли". Зато эта чертова итальянская девка гораздо более известна, даже в Буэнос-Айресе и Гаване.
— Значит, лейте на нее больше грязи — сказал Четвертый — опыт показывает, что так можно убить любую репутацию. Сначала не поверят, затем решат, что раз повторяют, значит что-то есть. Заплатите этому Фаньеру и подключите еще кого-нибудь. Чтобы, по крайней мере, у нас поверили — и в странах нашей зоны. Подключите Голливуд, чтоб сняли что-нибудь такое. И комиксы — где эта девка в роли воплощения мирового зла.
— Уже заказано — усмехнулся Первый — в Штаты вернетесь, наверное уже увидите на прилавках. Итак, джентльмены — на святое дело, расходы поровну?
Оставшиеся трое дружно кивнули.
— Если бы можно так же внушить электорату об американской военной мощи — произнес Второй, играя сигарой — какой идиот проплатил ту статью в "Милитари обсервер", что "армия и флот Соединенных Штатов не терпели поражений и не проиграли на одной войны в течение более чем сотни лет. С тех пор как британцы в восемьсот двенадцатом взяли Вашингтон и сожгли Белый Дом — в том же году Наполеон взял и сжег Москву". Ладно, не все помнят, чем это кончилось для Наполеона, когда русские пришли за своими долгами, и что Москва тогда не была русской столицей. Но кто придумал, "армия США является сейчас сильнейшей в мире, хотя не имеет показательного счета побед — но есть много объективных способов оценить мощь настоящей армии, очевидных любому военному человеку" — над этими словами не то что в Москве и Берлине, в Париже и Лондоне смеются. Если бы тот, кто это сочинил, взялся бы мне делать рекламу, я бы ему ни цента не заплатил.
— Ну, вы же не будете отрицать, что мы сейчас гораздо сильнее, чем пять, три, или даже год назад? — сказал Третий — сколько у нас Бомб, уже под тысячу. Еще немного, и можно предлагать русским капитулировать.
— А сколько у них? — спросил Второй — да еще эта Дверь, черт ее побери. Нет ни одного прямого доказательства, но появляются все новые косвенные. Если правда, что там, где была обнаружена Эбола, нет и никогда не было никаких русских экспедиций.
— Нет и не было — сказал Четвертый — я своим источникам полностью доверяю. Но образец вируса мы получили, сейчас изучаем в лабораториях. Полный отчет мне еще не представили, но уже рисуется что-то восхитительно убойное.
— И что в итоге? — произнес Второй — русские уже предупредили, что появление Эболы на своей территории они расценят, как атомный удар, и ответят соответственно. Кстати, выходит, что
— Но можно использовать против всяких там повстанцев — заметил Первый — чтоб любой мятеж прекратился естественным путем. Авеколисты, вьетнамские комми.
— Авеколисты уже имеют эту угрозу на своей территории — покачал головой Второй — а мятеж продолжается уже десять лет.
— Масштабы не те — ответил Первый — отдельные очаги. А если с самолетов распылить в большом количестве, и в сотнях, тысячах различных мест? И подождать, пока там все не вымрут. Идеальный способ восстановления порядка — и дешевый, и без гробов в наш дом.
— Глобальную эпидемию получить хотите? — возразил Второй — нет уж! Пока не узнаете об этом вирусе все, как передается, где и сколько выживает, от чего гибнет, и пока вакцину не получите, для наших парней — никаких натурных экспериментов. Зачем нам оружие, которое не разбирает своих и чужих?
— Момент удобный — заметил Первый — я не уверен, что коммунисты не захватят весь Вьетнам уже в этом году. И Лаос тоже. Пока же у французов там есть плацдарм — и Медицинский Корпус Армии США привлечен к санитарному обеспечению их войск там. Причем наш персонал и услуги туземному населению оказывает, в обмен на неприкосновенность — и красные этот нейтралитет уважают. А представьте, что в один день по приказу, наши врачи сделают укольчики вьетнамским детям, не с одним лекарством? Мои эксперты нашли эту тактику самой перспективной — чадолюбие местным свойственно, заражаются и вся семья, и соседи.
— Нас после вымажут в такой грязи, что Черное море покажется райской купелью — усомнился Второй — ведь обязательно выплывет наружу, слишком много посвященных. Весь наш персонал, и французы еще. Кто-то проболтается — по глупости, или из чистоплюйства.
— А зачем им знать? — удивился Первый — просто, новое лекарство. И зачем предупреждать лягушатников — вспышка туземной лихорадки, обычное дело.
— Рано — сказал Третий — поддерживаю высказанную точку зрения, пока не узнаем об этом вирусе все, никаких применений. Пока не будем в полной уверенности, что все под контролем.
— Тогда что делать с Индокитаем? — продолжил Первый — французы оттуда вылетят очень скоро. А это, в отличие от Средиземноморья, не английская, а наша зона интересов. И мы не можем такое стерпеть. Хуже может быть лишь коммунистическая революция, ну хоть здесь, на Кубе.
— Я слышал, тут недавно был какой-то шум на востоке, в Сантьяго-де Куба? — спросил Четвертый — что-то серьезное? Или очередная попытка "пронсиаременто", как тут называют военный переворот?
— Именно это — отмахнулся Второй — какой-то Фидель Кастро на пару с братцем решил, что он может стать здешней гориллой вместо нашего парня Батисты. "Мятеж не может кончится удачей", кого не убили, ловят. В каждой стране к югу от Рио-Гранде это бывает по разу в год, а то и чаще. Я указал не казнить этого Кастро, когда его поймают — всегда полезно иметь запасной вариант. Батиста конечно, не давал еще повода, но мало ли что… Так что с французами решим?
— Можно хоть завтра предъявить месье Де Голлю все наши счета к немедленной уплате — сказал Первый — с альтернативой, дать независимость Вьетнаму. Который уже на законном основании заключает с нами договор о военной и прочей помощи. Или дождаться, когда французы потерпят там очередное поражение, после чего в Париже падет кабинет — и договариваться уже с преемником Генерала. Но мне первый вариант нравится больше — он надежнее и короче.
— Огласка повредит нашим интересам в Европе — заметил Второй — так что переговоры должны быть тайными. Будем милостивыми — зачем нам потеря лица нашего союзника, принятая под нашим очевидным давлением? А вот если неочевидным…
— Какое количество войск нам для того потребуется? — произнес Третий — имеется ли оно в наличии, и в какие сроки может быть переброшено во Вьетнам? Этим займется Пентагон — а еще, вы правы, необходима пропагандистская подготовка, чтобы наши американские парни знали, за что они воюют. А электорат здесь нормально бы принял неизбежные потери. Не убеждения для умников, а реклама для толпы — чтобы, как там у Джека Лондона перефразировать, любой американец был бы уверен, что справится с тысячей вьетнамцев, китайцев, русских, ну а в воскресенье и с двумя тысячами.
— Айку это понравится — заметил Первый — в прошлый раз в беседе со мной он дал понять, что искренне обижен на русских, укравших у него лавры победителя, "они уже были на Одере, в полусотне миль от Берлина, когда я лишь высаживался в Гавре".
— Мы также рискуем не успеть — сухо ответил Третий — если коммунисты будут в Сайгоне раньше нас? Есть вариант, поторопить наших китайских союзников. Чтоб они повторили атаку с севера, не давая красным передышки. Будут снова разбиты — плевать, главное чтобы вьетконговцы обратили взоры на север, а не на юг, хоть на какое-то время. Значит, это должно быть масштабное вторжение, а не бандитский набег. Придется подкинуть снабжения господину Чан Кай Ши, для укрепления его боевого духа. Пусть начинает немедленно, и продержится, пока мы не начнем на юге. Есть возражения, джентльмены?
Трое оставшихся дружно кивнули.
— Итак, что мы имеем — продолжил Первый — глобальное противостояние с Советами для нас складывается не лучшим образом, даже без войны. Также, для нас крайне нежелателен союз русских и святош в Италии. И болевая точка Индокитай, где мы и вмешаться не можем, и оставить как есть тоже. Есть план, который позволит объединить решения этих проблем и повернуть все к нашей пользе…
Он говорил еще несколько минут. Затем повисло напряженное молчание.
— Авантюра — наконец сказал Второй — в сухом остатке, вы предлагаете, чтобы с той стороны вместо договороспособных врагов оказались бешеные псы, наподобие германского неудачника.
— А вы верите, что нашими друзьям в сутанах удастся задуманное? — возразил Первый — поставим вопрос иначе: ослабнет или усилится СССР от очередных внутренних свар. И даже, возможно, повторения тридцать седьмого года. Думаю, что ответ ясен — причем мы в стороне, все сделают агенты святош. Зато коммунизм явит всему миру свою звериную суть — что без сомнения, повлияет как на выбор нового Папы, так и на распространение вредоносны коммунистических идей. И выбор Индокитая для показательно выступления идеален — раз мы все равно не можем его удержать, и это кажется Бисмарк советовал для таких экспериментов взять страну, которую не жалко?
В этот вечер в Географическом обществе, что в Демидовом переулке, происходила очередная лекция[4].
Поделиться книгой: