Губернаторы Нововыборга и Князево-в-Перу активно подгребали под себя все, что плохо лежало, в Америке. Стрешнев активно шел на Север по тихоокеанскому побережью. Заручившись вниманием и поддержкой королевы Португалии, русские корабли все дальше уходили на юг Атлантики, к таинственным берегам Антарктиды, Австралии и Новой Зеландии, не забывая прибирать к рукам индийские и восточноазиатские колонии лиссабонских властителей. Князь Долгорукий с супругой провозгласил себя вице-королем южных владений, откуда в метрополию вновь потекло золото, ценные породы деревьев, чай, хлопок, кокосовое масло, сизаль и капка. Супруга, перед которой открылась дорога к главному трону, во всем ему потакала.
В 1656 году Александру исполнилось шестнадцать лет, и пришла его пора попробовать на вкус управление государством. Стрешнев, из-за огромных расстояний, был не в состоянии уследить за всем: у него под началом оказались территории Австралии, Западной Акадии (так теперь называлась Канада), Приморья и Камчатки. Я решил разделить зоны ответственности и, несмотря на легкое сопротивление Татьяны, которая настаивала на университетском образовании сына, на два года отправил его во Владивосток – пусть сам поучится создавать города! – с задачей построить три крепости: Владивосток, Петропавловск-Камчатский и Новоархангельск. Тридцать шесть грузовых и военных кораблей Выборга и России ушли в экспедицию.
Предстояла первая русско-китайская война. Маньчжуры к тому времени основательно обескровили Минскую династию и безраздельно владели большей частью Китая. Как раз начался поход Циней на юг, и Москва получила угрожающее письмо из Пекина: от нее требовали уйти с освоенных территорий и прислать головы даурских и эвенских вождей, присягнувших московским царям.
Под руководством Ивана Долгорукого Александру предстояло поучаствовать в этом дальнем походе. Иван Данилович уважительно и почтительно отнесся к участию царевича в походе, несмотря на то обстоятельство, что тот только первый штатный курс корпуса закончил. Так как Александр учился в корпусе с детства, то всеми необходимыми навыками для морского и сухопутного похода владел. Неплохо управлялся с оружием, как со стрелковым, так и с технологически сложным. В походе на него легла именно эта часть службы: разведка, наведение, корректировка. На вооружении корпуса морской пехоты, отправившегося в плавание, были и беспилотники, и артиллерия. В том числе и первые самоходные орудия. Их было необходимо испытать на поле боя в достаточно сложных условиях. Самому мне Госсовет отказал в участии в этой экспедиции и довольно долго решал вопрос о необходимости наследнику ехать к черту на рога. Войнушку для него можно было соорудить и где-нибудь поближе. Но несмотря на все препятствия, вопрос был решен в пользу Сашки, и он с удовольствием распрощался со всеми и помахал отцу с матерью ручкой с борта «Ярославы Выборгской».
В составе эскадры было три крейсера, четыре «тэшки», и в трюмах «букашек» везли речные бронекатера. Большая часть из них составит основу будущего Тихоокеанского флота, базу для которого заложили еще шесть лет назад. По суше в сторону Владивостока в прошлом году отправился конный казачий корпус и многочисленные обозы с переселенцами. Предстояло встать на Дальнем Востоке так же твердо, как в Нововыборге и Южной Америке.
Александр, которому предстояло стать Первым
Вкус к морским путешествиям отец и мать привили мне с детства. В далеком теперь уже, 1646 году на Северном Березовом острове я с такими же мальчишками под руководством старого боцмана Кириллыча впервые самостоятельно отдал носовой и оттолкнул шестивесельный ял от причала летнего лагеря корпуса.
– Весла! На воду! Два-а-а, раз!
Тяжеленное ясеневое весло под углом входит в воду, кисти рук разворачивают его вальком вертикально, ноги упираются в переделанные под рост упоры, спина разгибается и почти ложится на банку. Кисти проворачивают валек, задавая обратный угол лопасти весла, и течение воды выталкивает его на поверхность. Используя массу весла как опору, я помогаю себе согнуться и податься на максимальное расстояние вперед, еще раз проворачиваю валек, готовя весло для входа в воду. И так – бесчисленное количество раз, пока не раздастся команда: «Весла! Суши! Весла! Шабаш!» И любимая команда: «Рангоут ставить!» Значит, дальше пойдем под парусом! Будет журчать вода, изредка звучать команда: «К повороту!», можно будет отдохнуть, расслабить спину и горящие от весла ладони. Но и здесь требуется умение и сноровка! Как-то намотал себе шкоторину на кулак, чтобы не держать натертыми ладонями жесткий конец, так получил хороший подзатыльник от Кириллыча, чтобы не сачковал.
– А ну как шквал придет? Зажмет у планширя, и без рук останешься, дитя малое! Как показал, так и держи!
Нас он всех потчевал кого подзатыльником, а кого и линьком. Море скидок на возраст не делает, вот и боцман их не делал. Курсанты его побаивались, в том числе и я, хотя человек он был не злой, вечерком мог рассказать у костра много чего интересного.
Учеба давалась мне легко, вот только отец и мать частенько нагружали дополнительными занятиями. Особенно мама, которая с четвертого курса вела у нас естествознание, физику и математику. С меня она спрашивала гораздо больше, чем с остальных, правда и дополнительно много со мной занималась. Помимо корпуса требовала приходить к ней в университет и там допоздна заниматься в химической и физической лабораториях. Мама кроме корпуса преподавала и в университете. Отец тоже преподавал и там и там, но больше внимания уделял корпусу. И у меня было больше практики, чем у остальных, потому что приходилось частенько сопровождать родителей в их поездках в другие страны. Отец ставил меня на вахты наравне со всеми, учил тактике, маневрам, использованию оружия. В общем, когда решался вопрос о том, пойду ли я в экспедицию на север Тихого океана, я сразу сказал отцу, что очень хочу участвовать в ней, несмотря на протесты со стороны матери и Госсовета России. Я уже не маленький, чтобы прятаться за мамину юбку!
Отец взлохматил мне волосы, услышав мое мнение, слегка улыбнулся и сказал, что не возражает. И вот я уже на борту крейсера, названного по имени моей младшей сестры, стою на торжественном построении между офицерами корабля и матросами. Воинское звание у меня – курсант, и это моя практика. Из корпуса я один направлен на «Ярославу». Остальных раскидали по другим кораблям. Как сказал по отходе Иван Данилович Долгорукий, я буду проходить практику как его заместитель. Именно поэтому других курсантов на корабле нет.
Оркестр заиграл захождение, раздались выстрелы сигнального орудия – на борт поднялись отец с матерью, это их так встречают. Отгремели залпы салюта, прозвучал доклад генерал-адмирала Долгорукова, отец с матерью поприветствовали команду, все кричат «ура» под новые залпы «сигналки». Мама улыбнулась, проходя мимо меня, и чуть кивнула головой в короне. Под звуки оркестра они сошли на берег, а на палубе зазвучали свистки боцманов, загремели команды, все разбежались по боевым постам. Я рванул в ходовую рубку, где по штату должен был находиться. Удалось помахать родителям рукой.
Подан буксир, отданы концы, между корпусом и стенкой появилась полоса воды. Рев гудка, мы выходим из Высоцка, главной военно-морской базы Выборга и России.
Крейсером командовал молодой капитан-лейтенант Бахметьев. Но он из первых выпусков корпуса, бывалый и отчаянный офицер, участник многих походов. Опыта у него гораздо больше, чем у генерал-адмирала – морского, имеется в виду. С помощью УКВ-радиостанции он направляет остальные корабли по местам в ордере, он – флагман. Спустя полтора часа все корабли добавили парусов вслед за лидером, и эскадра набрала полный ход, направляясь на выход из Финского залива. А мне принесли телеграмму, подписанную мамой, где она желала мне семи футов под килем. Положил свернутый кусок бумаги в левый внутренний карман кителя. Я вахту не стою, поэтому вместе с князем отправился вниз в адмиральский салон. Там Иван Данилович устроил небольшое совещание, где, коротко пока, ознакомил офицерский состав крейсера с ближайшими задачами и объявил конечный пункт перехода. Первая стоянка будет на острове Мадейра, который подарила королева Португалии своему мужу, племяннику генерал-адмирала.
Один за другим потянулись дни перехода, внешне похожие друг на друга. Изредка попадались встречные корабли, которые старались держаться подальше от эскадры. В основном машины не использовали, только при проходе датскими проливами. Скорость в эскадре выравнивали по скорости танкера «ТН-102», который в бакштаг давал не более пятнадцати узлов. Он шел в полном грузе, и от него многое зависело. Трое суток на Мадейре принимали свежую воду, продукты, отдыхали на берегу, наслаждаясь приятной погодой, эшпадой и почти бесплатным молодым вином.
Затем новый переход, теперь до русского порта Новокемск в колонии Капа, отец его иногда называл Кейптауном или Капстадом почему-то. Новокемск был построен в 1647 году на пустом берегу Столовой бухты у подножия Столовой горы капитан-лейтенантом Семеновым. Тот родом из Кеми, поэтому так и назвал свой форт. Сейчас это уже не только форт, но и небольшой город, образовавшийся вокруг форта за десять лет. Две довольно высокие горы, Сигнальная и Столовая, надежно закрывают порт и город от сильнейших ветров, круглый год дующих с юга и представляющих серьезную угрозу для парусных судов и кораблей в районе мыса Доброй Надежды.
Эскадра прошла под машинами опасный участок и вошла в Индийский океан. Теперь держим курс на Коломбо, бывшую португальскую, а теперь русскую колонию на острове Цейлон. Юго-западный муссон весело подгоняет корабли в направлении Индии. Колония довольно проблемная: во-первых, совсем недавно перешла под российское управление, во-вторых, фактически, кроме порта и небольшой крепости и нескольких кварталов, построенных португальцами, вся территория принадлежит местным сингалам, а в центральной части острова еще встречаются коренные жители – ведды. В северной части живут тамилы. На острове существуют три государства: Канди и Котте – сингальские, и Джафна – тамильское. Котте официально присягнула вначале Португалии, а теперь и России, а два других правителя делать этого не хотят, пытаются сохранить независимость. В наследство от португалов досталось несколько католических священников и церквей. Но основным вероисповеданием на острове является буддизм. Канди наиболее привержены ему, к тому же владеют Зубом Будды – священным зубом, якобы найденным в костре, в котором кремировали Будду в 540 году до нашей эры. По местным поверьям, этот зуб дает неограниченную власть над людьми. И видеть его может только король. Упрятан в семи ларцах, последний из которых сделан из золота, в форме лотоса.
Долгорукий принял делегацию Котте, которая преподнесла подарки царю Святославу, генерал-адмиралу Ивану и мне. В основном это резные изделия из слоновой кости, золотые фигурки Будды, какие-то масла, некоторые из которых пахнут уж слишком резко. И довольно большое количество необработанных драгоценных камней. Здесь были хризобериллы – «кошачий глаз», аквамарины, аметисты, сапфиры. У мамы хорошая коллекция в университете, и там я уже видел такие. Их добывают неподалеку от Коломбо, и мама говорила, что поставки этих камней необходимы для Выборга. Еще одним заданием от нее было привезти чай из Китая, но это уже на обратном пути. Сейчас же речь шла только о том, что Россия будет поддерживать тех людей, которые начнут высаживать гевею, семена которой доставлены. Котте сразу же заговорили о том, что неплохо было бы немного надавать по шее королю Канди и отобрать у него Зуб Будды, но Иван Данилович заявил, что сейчас ему недосуг заниматься этим, тем более что он оставляет на острове губернатора, вот с ним пусть и договариваются. Если будет необходимо, тот имеет право применять силу.
Все эти визиты с завидным постоянством повторялись всю стоянку. Местное общество сильно раздроблено, и мелких правителей здесь выше крыши, так что капитану Уфимцеву, губернатору, будет совсем не скучно!
Наконец, Долгорукий решил, что запасы пополнены и можно отправляться далее. Корабли медленно вышли из гавани Форт-Коломбо и повернули на юг. Второй по величине город Махавамса, или Джаффну, решили не посещать, чтобы не терять времени. Местные очень гордятся древним происхождением, которое ведут от древнего Пали, считая, и не без оснований, его первоязыком на Земле. И из-за этого постоянно ссорятся между собой. На севере Цейлона живут тамилы, которые считают себя старше и важнее сингалов. Как это есть на самом деле, сам черт не разберет, так что поводов для многочисленных войн тут предостаточно. Но отец сказал, что этот остров ему нужен, а с ним не поспоришь.
Эскадра выстроилась в походный ордер и неспешно шла вдоль зеленых берегов гостеприимного острова. Обогнули мыс Дракона, ветер слегка усилился, появились небольшие барашки, и под форштевнем зашумела вода, огибая були кораблей. Предстоял 1700-мильный переход к Зондскому проливу. Точных карт пролива у нас нет, поэтому экспедиция там немного задержится, чтобы произвести топографические съемки. Этот пролив образовался не так давно – в шестом веке. В этом месте находится один из самых больших и активных вулканов на Земле – Кракатау. Отец говорит, что скоро здесь будет сильное извержение, поэтому важно сделать эту съемку. И поручил это мне лично. Так что готовлюсь вместе со штурманами остальных кораблей к этой большой работе. Решение идти именно Зондским проливом принималось в Выборге. Несмотря на то что Малаккский пролив контролируется дружественной нам Португалией, в районе Сингапура довольно много китайцев, связанных с династией Мин. Там же и шпионы их врагов. Поэтому было решено обойти густонаселенные районы знаменитого пролива.
Подгоняемые довольно сильным юго-западным муссоном, который в конце лета сменится на обратный, пересекли экватор и Северно-пассатное течение и вошли в полосу Экваториального противотечения, которое направлено прямо на Зондский пролив. Капитан-лейтенант Бахметьев передал на все корабли команду увеличить ход до максимального. Требовалось поторапливаться, чтобы не попасть на смену направления муссона. Корабли увеличили парусность и неслись по волнам, распушив стаксели. Командир с тревогой посматривал на юго-восток, где начинали собираться громадные тучи. В летние месяцы здесь, за экватором, зима с громадным количеством осадков. Так и случилось! Через сутки пришлось рубить стаксели и брать рифы у всех гафелей. Разразился очень сильный шторм. Но Бахметьев не давал команды лечь в дрейф и выпустить плавучий якорь. Корабли несколько разошлись, чтобы появилась свобода для маневра, и продолжали идти генеральным курсом сто сорок градусов. На третьи сутки шторм стал стихать, прекратился ливень, и из-за горизонта появились горы хребта Барисан острова Суматра. Затем «Ярославу» опять накрыл падающий водопад ливня, скрыв все вокруг. С широкополой шляпы у меня лились просто потоки воды. Но дождь был теплый. Вокруг сверкали молнии. Кто-то тронул меня за рукав. Это капитан Бахметьев. Слегка приподняв мне поля шляпы, он прокричал на ухо:
– Шли бы вы отдохнуть, Александр Святославович! Третьи сутки с мостика не уходите!
– Как и вы, Дмитрий Семенович!
– Вот и пойдемте вниз, теперь и вахтенный помощник справится.
Шквалов более не наблюдалось, и только бьющие вертикально молнии чуть в отдалении рокотали очень громким и продолжительным громом. Мы сошли с мостика и вошли в надстройку. Стоявший здесь вахтенный принял прорезиненные шляпы и плащи.
– Ели что-нибудь, Александр Святославович?
– Завтрак на мостик приносили, когда дождь прекратился.
– Вестовой! Накройте обед! Ну-с, рассказывайте! Приходилось такое видеть?
– Да, что вы, господин капитан-лейтенант. Такого светопреставления никогда не видел! На Балтике и в Атлантике такого не увидишь.
– Не совсем так, в Карибском море есть такое место, но дожди там не такие мощные, зато молний гораздо больше.
– У Маракайбо?
– Да.
– Мы там были, там это по-другому выглядит. Здесь волны очень большие, а там хоть и большое, но озеро. И вода совсем другого оттенка. Здесь очень глубоко!
Под разговоры обед затянулся, затем мы разошлись по своим каютам. Несмотря на ливень и шторм, по-прежнему в каюте душно, и постель слегка влажная. Чуть поворочавшись, я уснул. Это был самый сильный шторм, который мне доводилось видеть, но «Ярослава» прекрасно держит волну, и у нее достаточно плавная качка. Сильных ударов по корпусу не было. Впечатлений много, и мне снился сон, как будто я смотрю на корабль со стороны, от тучи.
Спал я долго, поднялся, когда было уже совсем светло. Судя по всему, проспал часов четырнадцать – пятнадцать. Иллюминаторы в каюте смотрели на северо-запад, и там было еще темно. Скорее всего, раннее утро.
Так и оказалось. Поднялся на мостик и остановился, глядя на открывшуюся красоту. Корабль вошел в пролив между Суматрой и Явой. Прямо по курсу над высокой горой поднимался столб дыма. Остров, на котором находился вулкан, был большим. И вулкан был не один! Сразу за ним, чуть левее, еще два, и четыре справа. Я сразу вспомнил, что отец говорил, что сам стратовулкан – так называются вулканы подобных размеров – находится прямо под нами.
Вершины всех вулканов были покрыты как будто снегом, но какой снег практически на экваторе! Это, конечно, что-то другое. И мне страшно захотелось немедленно высадиться на остров. По карте, которая имелась у нас, островов в центре пролива должно быть четыре, но остров был один. Надо будет спросить у отца, кто рисовал эту карту! Первый из вулканов, обозначенный на карте как Кракатау, не был самым большим из всех, но дымился он сильнее. Вулкан на берегу Суматры и выше, и мощнее на вид, а по другую сторону пролива красовался гигант высотой не менее двух километров.
Ближайший из вулканов имел в основании ширину более двадцати километров. Цепочка из четырех вулканов соединялась между собой. Лишь в одном месте неглубокий пролив отделял остров Кракатау от горы Райябаса. И в этом проливе тоже существовал вулкан.
Мы высадили десять групп штурманов, вооруженных теодолитами и оптическими дальномерами. У всех были с собой секстаны. Удивление вызвало только наличие деревень на берегах пролива. Берега не были пустынными. В этом ужасном месте жили люди и совершенно не боялись этих огнедышащих гор. На первом вулкане существовали шесть источников пресной воды и обнаружено восемь деревушек. На Яванском берегу крупнейшим поселением была деревня Себеси, можно сказать город, в ней около пяти тысяч жителей. (Сейчас один из вулканов в проливе называется в память о той деревне – вулкан Себеси. Ну, а деревни нет. –
Люди появились в этих местах очень давно, больше миллиона лет назад. Здесь найден
Огромным недоразумением выглядела почти полная исламизация этих островов. Они используют арабскую письменность и читают Коран, хотя до Аравийского полуострова отсюда больше пяти тысяч миль. И на дороге у арабов стояла Индия. На том же Цейлоне мусульман практически не было. Я сфотографировал, по просьбе мамы, манускрипты в местных мечетях. В джунглях не единожды, во время проведения топографической съемки, работавшие группы наталкивались на заброшенные индуистские «ступы» и храмы. То есть еще совсем недавно основной религией здесь были индуизм и буддизм. Но теперь всем заправляют мусульманские священники, большая часть которых, как ни странно, китайцы. Впоследствии мама разобрала тексты, и оказалось, что чингизиды, Циньское царство, управляемое ими, в тринадцатом веке готовили захват этих земель. Готовились планомерно и на века. Они прислали сюда чужеродную религию, чтобы заранее подорвать истоки сопротивления. В общем, поступили как умная обезьяна, наблюдающая с ветки дерева за схваткой льва и тигра. Но затянувшаяся война с Минским царством такой возможности не предоставила. Хотя как сказать. Ближайшее крупное поселение китайцев находится в Сингапуре.
Две недели работы на берегах Зондского пролива принесли огромное количество впечатлений, схем, расчетов, рисунков и фотографий, которые было необходимо систематизировать и объединить в три темы. Чем я и занялся. А экспедиция продолжила свой путь, дождавшись смены муссона на пассат. Ветра теперь восточные-северо-восточные, ближе к восточным. Чуть «вмордотык», и килевая качка значительная. Оставляя Калимантан справа, корабли шли из Яванского в Южно-Китайское море. А я практически не вылезал из каюты. Уж больно много странностей оказалось связано с этим Зондским проливом! Точнее всего его описывала голландская лоция 1629 года, но и там наблюдалась путаница с глубинами и высотами. Пару раз ко мне заглядывали Иван Данилович и Дмитрий Семенович поинтересоваться, не заболел ли я.
– Да, у меня лихорадка, но исследовательская.
– Ну, это дело нужное, – ответили оба, видя, что делиться с ними информацией я не собираюсь. Просто мне вспомнились наставления отца: когда замечаешь что-то странное, очень странное, в первую очередь задаешь вопросы мне или маме, а уж потом вываливаешь это на окружающих. Что существует целый ряд вопросов, обсуждать которые с посторонними не следует. Тогда я задал вопрос: кто такие «посторонние»? «Все, кроме тебя, меня, мамы и Роськи». Я задал провокационный вопрос о Насте. «Настасью Гавриловну тоже беспокоить своими вопросами не стоит. Если тебе требуется ответ и знания по этому вопросу, то только ко мне или маме. Остальных это не касается». Вот и сейчас я не собирал мнения окружающих. На вопросы отвечал, что в этом районе наши корабли ранее не ходили и карта составлена на основании неизвестного источника. Поэтому и было приказано картографировать пролив.
Корабли довольно медленно поднимались на север, приходилось лавировать из-за заходящего все больше на север пассата. На вторую неделю плавания обнаружили группу парусов справа по ходу. Паруса были «наши». Шло несколько гафельных шхун, такое вооружение несли только наши корабли. Так и оказалось: губернатор Князево-в-Перу прислал усиление для нашего отряда. Еще пять «букашек», один из которых был танкером, присоединились к ордеру на траверзе Лузонского пролива. Впереди была Формоза. Пришлось отложить не законченные вычисления и описания и принять участие в маневрах, которые устроил генерал-адмирал Долгорукий. «Букашкам» требовалось сплавывание с новыми «Ярославами». Маневрировали днем и ночью три дня, высаживали десант на необитаемый остров в Лузонском проливе. Лишь после этого тронулись к Формозе. Там на острове должны быть две голландские крепости или форты под названиями Зеландия и Провинция. И было неизвестно, кому они подчиняются: Испании или Республике Свободных Провинций. У короля Испании и без этих удаленных мест забот хватало!
Мы подошли к устью реки Хеди ночью. Карта опять не соответствует! Берега густо поросли камышом. Никаких молов нет. Где-то в глубине несколько огоньков, и больше ничего. Спустили катер с десантом и боцманской командой промерить глубины. Разведка высадилась на острове на мысе Кунни. С раннего утра я выстрелил из катапульты и поднял в небо «визгуна». Пошли какие-то данные, хотя их перенос на карту был сложным, с большими пересчетами. Требовалось развернуть навигационную систему, а возможности для этого не было. Итак, опять полное несоответствие карты исходнику! Нет никакого острова Анпинь! Есть мелководная река Хеди, и в полутора километрах от ее устья находится кирпичная крепость. Она совсем маленькая: сто пятьдесят на сто тридцать метров. Вокруг нее деревянный забор, за которым располагается вполне европейский квартал. Флаг над крепостью – голландский. Второй флаг – Голландской Ост-Индской компании. Это существенно облегчает правовую сторону вопроса! С республикой у нас война неоконченная, а Ост-Индская компания реквизирована за долги в бюджет Выборга. Соответствующий документ имеется. Так что забираем свое!
Ловим сеткой между мачтами «визгуна» и направляем к форту переговорщиков. Нас, естественно, уже обнаружили, и в крепости идет приготовление к осаде. Из европейского квартала потянулись люди в цитадель. Парламентеров в крепость не пустили, от переговоров отказываются. Севернее форта сплошные рисовые поля, чистое болото, туда не сунуться. Южнее – китайские кварталы. Впрочем, здесь я ошибался: проживающее на острове племя называется сирайя. Они не считают себя китайцами. И правда не сильно похожи, и одежда совсем другая. Насчет языка – пока не знаю. Больше всего напоминают индейцев из Америки.
С вернувшейся разведкой на борт привезли вождя племени и его жену. В плен их не брали, сами вызвались на переговоры. Громадные корабли, галсирующие туда-сюда вдоль берегов, вызывали законное опасение. Появившихся в странных одеждах гвардейцев встретили настороженно, но не агрессивно.
Язык оказался не китайским, но повезло, что женщина и мужчина говорили на ломаном голландском, поэтому переводчики нашлись. Главой племени оказалась женщина, у них все признаки матриархата. Звали ее Аргунь. Деревня называлась Тайоан. В племени шесть родов, все возглавляют женщины. Некоторое время назад существовало седьмой род, Моатау, но его больше нет, голландцы в 1635 году его полностью уничтожили. С этого времени войны между племенами и деревнями австронезийцев прекратились, так как разгромить сильного, укрепившегося противника примитивным оружием они не могли. Впрочем, добившись смирения от аборигенов, голландцы не стали изводить их под корень и открыли миссионерские школы. Сейчас строят колледж для них. У сирайя есть даже письменность.
Любопытная, как многие женщины, Аргунь задавала множество вопросов, но добиться от нее ответов было очень сложно: мешал и языковой барьер, голландский она знала плохо, и куча незнакомых терминов, образных выражений, которыми изобиловала ее речь. Из слов ее мужа стало известно, что голландцев на острове около пяти тысяч. Двенадцать сухопутных орудий и по шестнадцать пушек на одиннадцати кораблях. Корабли все старые. Они пытаются возродить Голландию, надеясь, что дома свергнут короля Испании и флаг Голландии еще будет реять над океанами. Так как переговоры с голландцами сорвались, то Иван Данилович спустил на воду бронекатер – его осадка позволяла войти в реку, и тот шестью выстрелами разворотил стену в цитадели. После этого на рее крепости на треть приспустили флаг и подняли до его уровня белый флаг с флагом «Кило» под ним. Начались переговоры.
От форта отошла шлюпка с поднятым голландским флагом. На носу стоял некто, одетый в вычурную голландскую одежду с широким белым отложным воротником и панцирем поверх камзола. На ногах высокие чулки, ботинки с бантиками, поверх панциря широкая лента с подвеской и орденом. На голове старинный испанский шлем. Он представился губернатором Формозы господином Фредериком Койетом. Я уже принимал участие в различных переговорах, но всегда рядом был отец, тут же Иван Данилович сразу представил меня как наследника русского царя и передал бразды переговоров мне. Дескать, как я скажу, так он и будет действовать. Скажу все снести, так и будет.
Переговоры начались на палубе. У гостей под нашим бортом находилась шлюпка с белым флагом, рядом с губернатором стояли знаменосец, барабанщик и трубач. Голландцы еще на что-то надеялись. Я же знал из письма отца, которое недавно вскрыл, что китайский военачальник Чжэн Чэнгун, известный на Западе как Коксинга, готовит захват острова Тайвань, чтобы укрепить пошатнувшуюся власть династии Мин. Это я приберегу на потом. А пока к нашей компании присоединилась чета Аргунь, и у губернатора просто челюсть упала. Он еще надеялся, что сирайя встанут на защиту крепости. Из всей кучи вопросов, которые задала Аргунь, самым важным для нее был о том, что произойдет с ее деревней и родом. Она получила полный и развернутый ответ. Впрочем, русских уже знали в этих местах, и они ни разу не были замечены в грабежах и насилии. Но на Формозе их еще не видели. Сравнив размеры кораблей русских и голландцев, мудрая Аргунь решила встать на сторону сильного.
Справившись с удивлением, губернатор задал изысканный вопрос:
– Что привело вас, государь, в эти края и чем мы обязаны такому высокому гостю?
– Десять лет назад, в 1647 году, коалиция, созданная королями Испании, Португалии, Дании и княжеством Выборг, разгромила на море и суше так называемую Республику Свободных Провинций. А справа от вас я вижу флаг не признанного никем государства, которого десять лет как уже не существует.
Голландцы посовещались и передали на борт шлюпки это знамя, оттуда получили флаг ГОИК.
– Вот, замечательно, мы пришли по адресу! – я переглянулся с Иваном Даниловичем. Тот кивнул в ответ. – По условиям Валенсийского и Выборгского договоров, за возвращение испанской, португальской и датской коронам территорий их бывших владений, незаконно отторгнутых у них в результате нидерландской революции и последующей шестидесятилетней войны на море и суше, и в связи с односторонним расторжением Выборгского договора по строительству Волго-Балтийского судоходного пути в царстве Московском Голландской Ост-Индской компанией, компания признана банкротом, и все имущество ее передано во владение великого князя Выборгского на покрытие расходов на экспедицию и войну. Вот соответствующий документ, подписанный и скрепленный печатями королей Испании, Португалии, Дании и великого князя Святослава Выборгского. А это – заверенная Министерством имущества Выборга дарственная на эту компанию на мое имя. А меня не пускают в собственные владения! Как это понимать? Очередная революция? Бунт? Так что мы сюда на законных основаниях прибыли, с ревизионной комиссией. Это – мой судебный исполнитель! – я показал на Ивана Даниловича. – А это – мои коллекторы.
Рука описала полукруг, указывая на корабли, солдат и матросов, стоящих по другому борту. Такого поворота событий голландская сторона не ожидала. Десять лет их никто не трогал, и они считали, что все долги списаны! Но русские всегда приходят за своими деньгами!
Губернатор хлопал глазами и не знал, как ему поступить. Шел на переговоры с врагом, считая себя на стороне правды и международного права, а оказался злостным неплательщиком и банкротом. Минут через пять он пришел в себя, краснота со щек исчезла, и он снова принял соответствующую позу.
– Ваше высочество великий князь Александр! Нас не поставили в известность о произошедших изменениях. Несомненно, законность будет соблюдена, и я прошу считать этот случай печальным недоразумением. Мы бы хотели отправить послание на берег и дать отбой военным приготовлениям. А пока шлюпка ходит, наша делегация хотела бы знать: какая судьба нам уготована и как быть с личным имуществом членов колонии и компании. – Он неоднократно отбил положенные по статусу поклоны, каждый раз выполняя сложные движения по протоколу.
И тогда я выложил очередной козырь:
– Мы постараемся защитить собственность и территорию колонии, действуя уже под русским и выборгским флагом. Нам известно о готовящемся вторжении войск императора Мин на остров. В настоящее время Россия находится в состоянии необъявленной войны с императором Цинь, и перед экспедицией стоит задача разгромить обе империи Поднебесной и обезопасить наши владения на севере и здесь. Остров Формоза станет главным форпостом нашей экспедиции, так как в районе крепости Владивосток скопления противника не наблюдается, все основные силы обеих империй сосредоточены южнее.
Голландцы, которые находятся здесь не первый год, португальцы из колонии Макао, были нашими естественными союзниками. Здешний мир малогостеприимен, закрыт и не желает никаких изменений. Оба императора Китая поддерживают стратегию самоизоляции, запрещают строить флот, натерпевшись от пиратов Южных морей. Судоходство здесь обеспечивает Япония, но и ее сёгуны не склонны общаться с представителями иных миров, как они величают всех, кто не находится в их подчинении.
Переговоры с голландцем продолжились уже в кают-компании «Ярославы». Ост-Индская компания зарабатывала как посредник почти во всех сделках между Китаем и Японией и между Европой и восточными гигантами. Да, после ликвидации Свободных Провинций доходы несколько уменьшились, так как приходилось делиться с англичанами, датчанами и остальными посредниками. Компания стремилась к развитию, но неопределенность юридического статуса и невозможность носить собственный флаг существенно ограничивала возможности. Теперь я понял замысел отца, почему он только провел разведку Зондского пролива, которым постоянно пользуется компания, но не послал эскадру громить Батавию. Голландцы сами ищут выход из положения: склады полны, а флота и флага нет. Так что с легкой руки господина Койета, при условии сохранения определенных прав ее акционеров, компания готова «стать под длань». А это – фосфориты, олово, золото, серебро, ценные породы дерева, медь, пряности и остальные прелести плюс обученный и заточенный под определенные нужды, выдрессированный и грамотный персонал, а также их знание района, правил и уровня бесправия на всех многочисленных островах Индокитая. А у нас есть флот, который требуется загрузить тоннажем. Его нужно обслуживать в этих отдаленных районах, обеспечивать топливом, провизией и водой. Так что взаимодействие и взаимовыгода будет приносить свои плоды.
Койет понял, что его пришли не грабить, а использовать. Он пока не понял и не ощутил на себе огневой мощи главного калибра новых крейсеров. По крепости работал довольно старый бронекатер с единственным орудием. Поэтому у Койета оставались сомнения, достаточно ли у экспедиции сил, чтобы поставить на колени две великие империи, в одной из которых проживает четыреста миллионов человек. Пришлось немного познакомить его с нашим видением будущего.
– Мы считаем, что уже в ближайшее время основным товаром, который будет требовать Китай, станет продовольствие. Экономику восточного побережья острова придется затачивать под производство риса. Для обеспечения оборота им понадобится серебро, а оно есть у нас и у японцев. Монополия на шелк уже ушла в прошлое: он производится почти во всех странах Индокитая и Азии до Средиземного моря. Большое количество выпускается в Венеции, Папской области, на севере Средиземноморья. И важнейшим потребителем шелковой нити являются фабрики Выборга, которые производят до сорока процентов всех шелковых тканей в мире. Фарфор? Да, некоторое количество изделий для высшего света, вероятно, понадобится, но основная масса товара производится неподалеку от Выборга в среднем течении Невы. Тамошняя фабрика выпускает фарфор, не уступающий по качеству китайскому. Так что соревноваться Китаю придется с ними. И здесь на стороне китайцев привычный вид и восточные мотивы в оформлении. Русский фарфор имеет иной тип рисунка. Так что необходимо нацеливаться не только на вывоз в Европу, чем вы тут и занимались, но и держать руку на пульсе по ввозу товаров в Поднебесную. Четыреста миллионов человек могут поглотить огромное количество товара. У нас есть дешевая и качественная сталь, конструкционные материалы, сахар, ткани, лес, пенька, деготь, продукция химических предприятий, соль. Тоннажем и товаром мы вас обеспечим, требуется отказаться от того образа «носителей западных и христианских ценностей», к которому вы привыкли, изучать язык, создавать фактории внутри Китая, чтобы не кормить массу посредников. Тем более что все китайцы, начиная с императоров, просят мзду за возможность что-либо продать. Для борьбы с этим явлением мы и пригласили сюда наш флот. Обеспечить беспошлинную торговлю и преференции может только наша артиллерия.
Вы не заметили ничего странного, когда наш бронекатер обстрелял вашу крепость?
– Дым был белый и синеватый, и его было мало. И ядра проникали в кирпич, а потом взрывались.
– Когда-нибудь такое видели?
– Видел. Двенадцать лет назад мы пытались остановить корабль Выборга у побережья Суринама. Мне тогда повезло, потому что капитан «Татиана-секст», так называлось это судно, не стал нас топить, а заставил подобрать экипажи трех утопленных им кораблей нашей эскадры.
– Татьяна – это имя моей матери. Все корабли и суда Выборга той серии носили это имя. Так это вы заставили отца заняться пиратами Карибского моря?
– Видимо, так, – скромненько потупил глазки бывший губернатор.
Пока шли переговоры в кают-компании, голландские морячки налегли на весла так, что те дугой выгибались. Шлюпка ткнулась носом в берег, из нее выскочил офицер и побежал в крепость. Спустя некоторое время триколор на центральной башне пополз вниз, и вместо него был поднят «Браво», максимально напоминающий государственный флаг России и Выборга. Понятно, что в этой глуши наших флагов еще нет. Бедным матросикам опять пришлось налегать на вальки. Но они успели к тому моменту, когда участники переговоров вышли вновь на палубу. Офицерик буквально взлетел по трапу на борт и передал с поклоном бумагу губернатору.
– Ваше высочество! Инцидент исчерпан! Над фортом Зеландия поднят русский флаг, такое же указание передано в форт Провинция. Гарнизоны фортов полностью в вашем распоряжении.
– Иван Данилович! Начинайте высадку. Возьмите под охрану крюйт-камеры и ворота.
Как ни старались гребцы, но обогнать идущие под двигателем малые десантные корабли они не могли. Через два часа командир десанта доложил, что ключевые точки обороны взяты под контроль, сопротивления никто не оказывал. После этого Иван Данилович предложил посетить взятую крепость. Они перешли на бронекатер, и через пятнадцать минут их встречал оркестр и пальба из пушек на главной пристани Зеландии. Сама крепость не представляла собой ничего интересного: устаревшая конструкция, образец голландской фортификации начала века. Кирпича потратили немало, но толку от него! Гораздо более интересной была экскурсия по «европейскому кварталу». И там до меня дошло, что карта у нас отображает еще незаконченный канал. Под деревянной стеной были вбиты колышки, и к ним привязана бечевка. Работы начались от самого восточного угла стены, поэтому я их не видел с воздуха. Не хотелось потерять «визгуна», отпуская его на такое расстояние от корабля. Я взял пеленг вдоль канала с наручного компаса и вычел склонение. Все точно!
– Что вас так заинтересовало, ваше высочество?
– Смотрю на незаконченный обводной канал. Рационально придумано, господин Фредерик.
– Жаль, что закончить никак не получается. Мадам Аргунь всячески препятствует строительству и присылает мало народа на работы. Подумывали даже кули из Китая завезти.
– Пожалуй, что в этом нет надобности. У нас с собой землечерпалка, и ее можно поставить на эти работы, только придется начинать с другого места.
Разобранная на части черпалка лежала в трюмах одной из «букашек». Еще две придут чуть позже, во втором конвое, который доставит боеприпасы и тяжелое снаряжение для экспедиции. Команда на его отход из Выборга последует после того, как мы сообщим о создании базы на Формозе. Судя по всему, вечером можно будет связаться с Главным штабом.
Губернатора сопровождала целая толпа шушукающихся местных жителей. Рядом с ним постоянно находилась объемная фигура в дорогом платье, скорее всего жена, и две девицы, до смерти утянутые в корсеты, с выпирающими наружу большими грудями. Мода у них такая. Обязательный накрахмаленный белый фартучек и такой же чепчик – знак того, что незамужняя. Замужние дамы все были в шляпах. Губернатор постоянно что-то нашептывал своей половине, и та с интересом рассматривала меня.
Дома в квартале построены исключительно из кирпича и камня, это сильно отличало квартал от домов на сваях, которые мы видели на побережье. Там основным строительным материалом был бамбук.
По окончании обхода новых владений руководство экспедиции было приглашено на ужин в ратушу. К удивлению голландцев, русские офицеры и солдаты оказались поголовно непьющими. Эта мода еще не дошла до России, понадобились титанические усилия Петра Первого, чтобы внедрить пьянство на Руси. Но и без горячительного матросы и солдаты пели и танцевали на улицах города. Обошлось без боя и потерь, и первая задача была решена. Опорный пункт экспедиции находился в их руках. Вокруг меня постоянно крутилась пара-тройка почти одинаковых накрашенных девиц с подносами, демонстрировавших совсем не маленькие груди. Скорее всего, губернатор и его жена решили, что я совсем молоденький, нецелованный, и легче всего будет подойти с этой стороны. Мне это на ухо сказал Иван Данилович, который тоже обратил на это внимание.
Да, личный опыт в этих делах у меня совсем небогатый. В этом голландцы правы. Но поддаваться на примитивные уловки я не собирался. Требовалось держать марку, поэтому мы отклонили предложение продолжить праздник до утра, с танцами и весельем, а убыли на «Ярославу», чтобы передать в Выборг сообщение о том, что Формоза – наша. Расшифровали сообщение для Ивана Даниловича. Отдельно пришла шифрограмма для меня. Я её прочел у себя в каюте, переписав в блок управления «визгуном». Включил программу. Сообщение было коротким: поздравления и ключ к очередному письму. Они у меня здесь и лежали.
Открылось письмо отца. Требовалось отправить «Т-106» на север для оказания помощи казакам Онуфрия Степанова на Амуре. Отец пишет, что «Т-106» специально подготовлена к этому походу. Я перешел в штурманскую рубку и уставился на имеющуюся португальскую и голландскую карты. Точка, которую обозначил отец в качестве конечного пункта для «сто шестой» «Татьяны» находилась глубоко на берегу. Недоуменно пожав плечами, отправился спать, решив с утра перейти на «шестнадцатую» и разобраться со всем на месте.
Утром на берегу начались работы по переоборудованию причала, была спущена на воду для сборки землечерпалка. Требовалось углубить фарватер, чтобы боевые корабли и транспорты могли подходить к причалу крепости. Доложился Ивану Даниловичу и спросил разрешения отбыть на «Т-106».
Это – «Буки», снятая с вооружения, но сохранившая все признаки боевого корабля. Этакий гибрид транспорта и эсминца. В трюмах два бронекатера, небольшой плоскодонный буксир и две баржи. Куча припасов и небольшой плавучий газогенераторный плашкоут для получения жидкого топлива.
Командир «Т-106» отдал рапорт и передал ключи от сейфа. На борту у него экипажи всех кораблей, два механика и полурота морской пехоты. Добровольцы, или как их называют – охотники. Некоторые с женами. В носовом трюме – скотина. Значит, уходят навсегда. Вооружение у полуроты устаревшее: казнозарядные винтовки под дымный порох. Экипажи кораблей имеют современные «СКС», но они возвращаются до ледостава на корабль, который будет их ожидать в точке высадки.
В сейфе я обнаружил карты, которые абсолютно не совпадали с тем, что я рассматривал ночью в штурманской рубке. Для себя решил возглавить эту экспедицию, чтобы не допустить утечки информации. Еще мне очень не понравилась приписка, которую сделал отец. В ней он описывал вчерашнюю ситуацию с девушками, крутившимися возле меня. Говорилось, что это стандартное поведение голландцев, и это попытка заслать своего агента в командование экспедиции. Дескать, не отказывайся, но соблюдай осторожность, в нижнем ящике твоего стола в каюте мама положила все, что необходимо. Я открыл этот ящик, и его содержимое заставило меня густо покраснеть. Ну, мама! Даже с инструкцией, как использовать. Поэтому я решил уйти с этим отрядом, к тому же опять повторялась история с Зондским проливом и недостроенным каналом в Анпинь. Делиться этим секретом не стоило.
Я вернулся на борт «Ярославы» и сообщил Ивану Даниловичу, что собираюсь уйти с отрядом на «Т-106».
– Нет, один не пойдешь. Это планом экспедиции не предусмотрено. «Т-106» уходит до начала ледостава. Вот что, штаб переезжает на берег, там много работы по фортификации, поэтому два месяца «Ярослава» будет свободна. И радиостанция у нее новее, чем на «Т». А капитан-лейтенант Бахметьев малость поопытнее тебя, княже, будет, так что проконтролирует твои действия. С богом, завтра можете отходить.
Еще раз побывал на берегу и рассмотрел здание штаба, расписался под планом переоборудования крепости Александровск – Зеландии больше нет. Осмотрел и более новый форт Провинция – это в пяти километрах от цитадели, в центре поселения сирайя. Специально там построен, чтобы контролировать племя.
На ужине опять отирались рядом девушки из местных. Раздражают своей навязчивостью. Такое уже было в Выборге, когда на последнем курсе учился. Там тоже девушки были совсем не прочь со мной потанцевать и поцеловаться. Игры всякие придумывали для этого. Но они были свои и замуж за великого князя желали. А эти вызывали внутреннее раздражение и беспокойство.
Поделиться книгой: