Одновременно с этим начали производить железобетонные трубы большого диаметра, которые могли вставляться друг в друга и создавать закрытый водовод. Они требовались для создания отводных каналов будущих электростанций и водохранилищ, с тем чтобы не затрагивать основное русло Волги, Камы, Дона и Оки. Топографы искали места, где можно расположить такие каналы и водохранилища. Затем к ним проектировался водоканал, и начиналось его строительство с использованием роторных экскаваторов и бульдозеров. Из местных материалов насыпалась подушка, на которую укладывали трубу. Строили с расчетом на самотек. Там, где это было возможно, обходились без труб, проводя обычные каналы. Это, конечно, более дорогое решение, чем просто перегородить реку, затопить леса, поля – все это начнет гнить, заболачиваться, прерывать ход рыбы на нерестилища. Но нам спешить некуда, требуется убить двух зайцев, а для этого нужны терпение и точный расчет. Поэтому приходилось много времени уделять проекту преобразования природы. В результате мы должны были получить поливное земледелие в районах, подвергающихся засухам, и осушить, до известного предела, те места, где можно добывать столь необходимый для нас торф, из которого вырабатывается топливо для всей промышленности.

Излишки газа можно пустить на выработку электроэнергии на тепловых электростанциях, для создания которых уже есть все предпосылки. Но пока хватает того, что производят малые ГЭС и малые паровые электростанции, работающие на поршневых двигателях. Строительство энергетических гигантов пока не предусмотрено. Большой надобности в этом нет. Речи об электрификации всей страны не идет. Сейчас электрифицированы два города: Князево полностью и Выборг большей частью. В Москве электричество есть лишь в нескольких зданиях, в которых располагается управление железной дороги, гвардия и служба связи. Электростанции привязаны к промышленному производству. Все заводы, само собой, электрифицированы. Но подготовка страны к этой «революции» началась. Очень выручают топливные элементы, которые разработала Татьяна. Это электрохимические генераторы постоянного тока с очень высоким КПД, превышающим любой электромеханический генератор. А выглядит все просто: коробка с ребрами охлаждения и бачок для метилового спирта. В зависимости от мощности, большой или маленький. К большим прилагается водяная система охлаждения. При работе генератор выдает еще и дистиллированную воду, необходимую для работы паровых двигателей замкнутого цикла. И дает постоянное напряжение двенадцать или двадцать четыре вольта, достаточное как для освещения, так и для работы большинства бытовых и специальных приборов. Собранные в большую станцию, могут давать токи большой величины. Эти генераторы мы используем для гальваники. У них нет биения напряжения, поэтому покрытие получается много лучше, чем при использовании выпрямленного тока. И главное, их не скопировать. Это принципиально невозможно при данном развитии науки и техники. Много их, правда, не наделаешь, но обеспечить армию, транспорт и некоторые производства вполне реально.

Буквально через год эта программа стала приносить плоды: люди начали перемещаться в ранее засушливые районы, а там посевных площадей – море. Степь, черноземы. Продовольственную базу мы создали, и первое время рыбой перебьются. А муку и семена подбросим для начала. С появлением людей в районах, подключали мелиораторов и агрономов, которые показывали, как и что сеять в этих местах, чтобы иметь высокие урожаи. Затем появлялись саперные части, которые устанавливали генераторы ГЭС и ставили подстанции, электронасосы, привлекали людей на строительство общего элеватора. Люди сюда потянулись в основном из государевых, которых было не слишком сложно объединить в кооперативы и коллективные хозяйства.

Постепенно Дикая степь была заселена, расцвели сады, появились большие поля, на которых смогла работать техника. Немалую роль в этом деле сыграло документальное кино Выборгской студии. Там снимались рекламные ролики, показывающие быт выборгских крестьян, жизненному уровню которых завидовала вся страна. Сейчас Выборгское княжество практически не производит товарной сельхозпродукции. Основное направление – семеноводство и элитное животноводство. Здесь закупают семена, будущих производителей, сельскохозяйственную технику, поливные агрегаты и все остальное, необходимое для всей страны. Вновь образованные колхозы и кооперативы имеют государственную скидку и двухгодичную отсрочку выплат налогов, так что заниматься освоением новых земель – выгодно. Единственное «но»: на развитие программы ушло больше пяти лет, и было вложено колоссальное количество денег в создание этой инфраструктуры. Но великая сушь 1655 года Россию практически не коснулась, и мы заработали на поставках муки в Европу и Малую Азию столько, что возместили все убытки.

Для экспорта муки на юге было построено четыре порта: Бердянск, Хорлы, Скадовск и Таганрог. Лишь после этого мною было вынесено предложение о строительстве Хортицкой ГЭС. Очень мешали пороги на Днепре, плюс там холмистая местность и высокие берега, водохранилище получалось узким и практически не затрагивающим посевные площади. Долго спорили, потому что там практически ничего нет, но я и не настаивал на немедленном сооружении именно ГЭС. Требовался нормальный водный путь, а не гонка наперегонки со смертью. Показал, сколько чего утопили в порогах и сколько товара испортили. Скрепя сердце, Госсовет России выделил финансирование на строительство плотины и шлюза.

Новые колонии осваивали уже совместно с Россией, но по той же схеме, что и до этого: в первую очередь подбирался руководитель проекта, затем рассматривался проект, причем не один, а несколько от разных претендентов, после этого выделялись финансы на подготовку. Начиналась вербовка первопоселенцев, исходя из их навыков и умений, и лишь после того, когда все было готово, начиналась сама экспедиция. Старались занимать места, где не было постоянных поселений европейцев. Таких мест было предостаточно, и лишь в исключительных случаях, таких, как, например, Маскаренские острова, откуда сбежало население, предварительно уничтожив большую часть природных ресурсов, приходилось принимать жесткое решение. Положение победителя Нидерландов давало такую возможность.

С островов было выселено двадцать семей колонизаторов вместе с рабами на Мадагаскар. В Капской провинции постоянных поселений не было, в Австралии – тоже. Особой надобности в колонизации Маскаренских островов не существовало, здесь сыграло чисто экологическое мышление: хотелось сохранить уникальный животный и растительный мир этого прекрасного уголка планеты. В конце концов, могу себе позволить! Острова объявили моей собственностью и заповедником. Наложен запрет на любую хозяйственную деятельность.

Год 1655-й был во многом ключевым: сильнейшие весенние морозы и последовавшая за ними засуха в Европе обострили и без того не слишком радужные отношения между Испанией и Францией. Недавние союзники поссорились из-за Англии: Франция продолжала пускать в свои порты английские суда и корабли, тогда как в Англии до сих пор не был отменен Навигационный акт. Попытка урегулировать этот вопрос закончилась потасовкой между Испанией, Англией и Францией. Причем готовилось все заранее! Каперские свидетельства, letters of marque, были выписаны несколькими месяцами раньше. Вспышка пиратства произошла по всему побережью от Бразилии до Нововыборгских островов. Нашему флоту пришлось здорово помотаться, отлавливая вчерашних мирных и добрых соседей. Под шумок англичане решили высадиться в Массачусетсе и Род-Айленде – двух вымерших в конце сороковых годов колониях. Но на кораблях, доставивших их в Новый Свет, имелись каперские свидетельства, поэтому они пошли на дно после досмотра, а акадцы довольно жестоко расправились с вновь прибывшими: все мужское население было перебито, женщины и дети были взяты в плен и распределены между поселениями. Пускать кого бы то ни было на свою территорию они не собирались.

В том же году Большой совет Акадии прислал посольство в Кронштадт и попросил военного союза с Выборгом. Меня не устроила форма присоединения, поэтому Акадия ничего не получила, кроме встречных предложений. Их экономическое состояние не позволяло стать им самостоятельным государством. Они во многом зависели от поставок из Франции и Луизианы, но платить налоги Бурбонам не рвались. «Дайте нам оружие, и мы защитим свои земли!» Делайте сами. Но таких умельцев у них не оказалось. Максимум могли делать палаши для пехоты и кавалерии. Плюс через них шло вооружение довольно агрессивных племен Мохауков и остальных ирокезов. Не то чтобы специально отдавали, а безответственно подходили к хранению и караульной службе в условиях непрекращающихся вылазок индейцев. Плюс за сданные шкурки поставлялся порох и свинец, причем не выясняя, откуда у индейцев эти шкурки. Ирокезы сами не охотились, а жили разбоем, отбирая шкурки у других племен.

Мне подобное обострение отношений было на руку, тем более что меня эти войнушки поначалу не касались. Затем резко возрос расход боеприпасов и топлива в Нововыборге, и пришлось реагировать, к тому же направлять туда дополнительный флот, чтобы прикрыть все побережье. А сам я был занят как «Дикой степью», где началась настоящая засуха и пошла проверка всего проекта на прочность, так и проектированием нового тяжелого рейдера: корабля с большой автономностью, большой скоростью хода и тяжелым вооружением для разрушения береговых укреплений. «Нововыборгская компания» не прошла бесследно, и в первую очередь это отозвалось именно в фортификации. Все страны начали укреплять прибрежные крепости, даже толком не понимая, от чего. Ведь ни одну крепость с моря я не брал, все, что было захвачено, было взято с суши. Но такова жизнь и современная логистика. Подвоз строительных материалов проще осуществить по воде, чем по суше.

Но по-прежнему связующее – это известь, строительным материалом вместо кирпича стал вновь камень. Впрочем, суть от этого не изменилась, но приходилось увеличивать калибр орудий. Пошла попытка защититься от шрапнели, во всех крепостях начали изготавливать козырьки для укрытия личного состава. То есть сказать, что военная мысль застыла и ничего не происходило вокруг, было трудно. Все пытались защититься от моего огня. Ну, а получится или нет, там видно будет. Пока у них явно не хватает технологий для этого. Но они усилили попытки поступить в университет и пробиться на службу в нашу армию.

В маневрах и побоищах прошли вся весна и лето, а осенью выяснилось, что урожая в этом году у всех не предвидится. Голод суровой рукой взял за горло всех, кроме королей. Чередой пошли голодные бунты, в это время мы и выставили на продажу муку. У нас засуха зацепила только две области – Курск и Воронеж, губернаторы которых не слишком охотно вкладывались в развитие централизованных хранилищ и мелиорацию. А мне требовались козлы отпущения – люди, которые будут виноваты в том, что государственная программа преобразования природы выполняется не в полном объеме. Тем более что средства на нее выделялись из бюджетов всех уровней. Переброска муки и семенного зерна в эти области пошла полностью за счет этих «губеров», причем из личных карманов. Все, что незаконно присвоили, им пришлось вернуть, и с огромными процентами. А после этого Верховный суд приговорил их к ссылке в Сибирь. И другим неповадно будет денежки из бюджета распиливать. Но две губернии – это мелочь по сравнению с голодом, который настиг Европу. В более выигрышном положении оказались приморские страны, а в центре… в центре люди напоминали узников Освенцима. Мор начался. И больше всех досталось центральным районам Священной Римской империи, Германии и Австрии в нашем понимании, и Швейцарии.

В сторону сытой России двинулась целая армия беженцев, что сильно напомнило ситуацию двадцать первого века. Пришлось на границе устраивать кордоны и лагеря для беженцев. Но и сами мы времени не теряли: в лагерях развернули работу вербовщики, искали ремесленников и образованных людей, которых привлекали для работы в Дикой степи, где был большой дефицит кадров, и в заволжских степях. Там начали создавать национальные поселки – немецкие городки. По-другому было не поселить, сказывалось то обстоятельство, что русские иностранцев не любили и брезговали ими. В первую очередь из-за того, что мылись европейцы неохотно. Пришлось ввести банный налог и налог на мусор. Европа не привыкла жить так, как мы живем сейчас в России – безотходно. По большей части применялись самые примитивные и очень грязные технологии. Приходилось переучивать. Занимался этим целый приказ, где были сосредоточены кадры по обучению русскому языку и новым технологиям. В принципе Новороссийский приказ для этого и создавался, чтобы решать проблемы новых территорий. Честно говоря, строить на пустом месте было значительно удобнее, чем на уже обжитой территории со своими тараканами. Там постоянно шли какие-то тяжбы, межевые войны, клевета и жалобы друг на друга. Все как обычно. Но у людей появилась альтернатива. Не нравится на старом месте? Сходи в отход, выкупайся, и вперед на новые места, хоть в Австралию. Сильно удивил старший из Долгоруких, который неожиданно раскрепостил своих крестьян.

– Что так, Иван Владимирович?

– Да некогда мне ими заниматься стало, и Антонина Петровна туда ездить перестала. Заглянула к вам в удел, поинтересовалась, что и как, вот и предложила создать колхоз и сдать им землю в аренду. А так, без глазу, хозяйство доходов не приносит, сплошной убыток. Я – человек государственный и основной прибыток имею с других дел, как-никак оборонным приказом ведаю.

В итоге крестьян в их уделе убавилось, многие захотели переселиться южнее, но имение стало приносить стабильный доход, чем не преминула похвастаться княгиня. Правда, случай был единичный, остальные предпочитали покупать управляющих и вести дело по-старому. Через это и разорялись понемногу. И все-таки среди членов госсоветов большая часть людей были очень состоятельны, что несколько настораживало. Но открыто бросить мне вызов никто из них не решался. Скорее всего, эти атаки придется отражать уже Александру. Собственно, буржуазная революция состоялась, все они получают свои доходы не с имений, а вложили деньги в предприятия, в банки и экспедиции и живут на немаленькие проценты с этих капиталов.

А их детишки предпочитают кутить, а не работать. Не все, правда, но большинство. Именно они и несут максимальную опасность для общества. Именно там агенты иностранных государств ищут возможность для организации каналов утечки информации. Поэтому к приему таких людей в университет мы не спешим. И внимательно отслеживаем контакты студентов с иностранцами. Замеченных в этом ставим на особый учет, и вначале следует предупреждение, а если КГБ ловит таких на продолжении контактов, то следует отчисление и отправка полуготового специалиста в места, где иностранцев нет. Ума набраться и любви к Родине. Так как строек много и рабочих рук не хватает, то мест для поселения достаточно. С членами госсоветов не единожды был разговор на эту тему, что прикрыться должностью отца или матери не удастся. Вроде все понимают.

Кстати, малое количество членов госсоветов – это отличная профилактика подобных настроений, особенно при отсутствии ограничений во власти у самодержца. За место в Совете держатся, и цепко. Правда, там наметился раскол, появилось две партии: империалисты и социалисты. В принципе, так и должно было случиться, стремительное развитие всегда вызывает раскол. Пока преобладают империалисты, но как только добьются своего, так придумают что-нибудь новенькое. Осенью все члены госсоветов «встают на крыло»: отправляются на острова и две сессии проводят там, вдали от холодной России. В Кронштадте для этого построили специальное здание Госсовета.

Я себе позволить такого не могу. Нет, иногда и мы выбираемся на Полуночную Луну, но не каждый год. Зимой тоже дел полно! А остальные, почти все, предпочитают проводить зиму там. При нынешней активности у наших границ отъезд совершенно неуместен. Мы с Татьяной решили, что отдохнем в этом году в Малом доме. Но и там отдыха не получилось. Выяснилось, что Российская Федерация передала «незаконно захваченные, в результате сговора с преступным режимом Гитлера, территории законному владельцу», члену НАТО и Евросоюза! Мы там давно не бывали, больше шести лет в этом не было никакой необходимости. В почтовом ящике нашли кучу штрафов за неуплаченные налоги и вызов в суд, причем просроченный. При нашем появлении в Суоярви местная полиция попыталась нас арестовать, тем более что удостоверений личности и налоговой карты ЕС у нас не было. Но безоружными мы не ходим, а финики для нас были и есть враги. Пришлось поработать из «Пернача», затем уходить в лес и по тропе возвращаться обратно. Возле дома, естественно, полиция. Хорошо, что он немного в стороне от шлюза. Когда стемнело, удалось проскочить под водопад. Там я перевооружился, надел боевую сбрую и положил на месте полицейский наряд. Сложил их трупы в дом и поджег его. Горело плохо, бетон сплошной. Пришлось расстрелять свое сооружение из «Шмеля». Обработал следы, сел в лодку ниже по течению, поднялся к водопаду и ушел. Новости плохие, Россия фактически прекратила свое существование: РВСН ликвидированы, территорию контролирует НАТО, на месте бывшей России шесть государств.

На месте перехода начал возводить сплошную стену – так, чтобы было не пройти ни туда, ни обратно. Постройку делал в новолуние, с появлением луны ее сильно покорежило. Татьяна с огромным интересом следила за тем, что происходит на границе времен, ставила какие-то приборы, что-то замеряла. Вердикт был такой:

– Глупость ты придумал, стена будет разрушена, но судя по характеру разрушений, это произойдет точно по границе времен.

– Меня это устраивает, меня не устраивает то, что там произошло, и еще, что эти два мира не связаны между собой. А жаль. Или того, что мы сделали, еще недостаточно, чтобы изменить историю.

– Мне кажется, что это первый вариант, или можно объяснить так, что та история оборвалась на месте нашего перехода и существует отдельно от нашей реальности. Что называется, в одну и ту же воду в реке не войти.

– Возможно, что и так. В любом случае надо довести начатое до конца. Сейчас начнется цирк со свадьбой Карла II, в результате которой Танжер и Бомбей станут английскими. Так что весной надо будет посетить Лиссабон. Мне не нравится этот брак. Во-первых, Екатерина бесплодна, и это будет поводом для прихода на трон в Англии герцогов Оранских-Нассау. Они проведут «Славную революцию», в результате которой многое, что сейчас бесхозно, попадет в руки Англии. Требуется этого не допустить.

– А мне жаль, что ты закрыл дверь домой, не для нас, а для Сашки. Хотя очень хорошо, что мы ему не сказали, что существует тот мир.

– Дверь не закрыта, она заложена кирпичом изнутри. Когда понадобится, мы ее откроем.

– Позволь не поверить в это. Я же видела, что тебя, да и меня, тот мир практически перестал интересовать. Все, что необходимо, мы оттуда взяли, а пускать их сюда мы и не собирались!

– Правда? А как же Нобелевская премия?

– Вот змей, все он помнит!

Честно говоря, я не знал, что предложить Жуану IV, фактически он не в курсе того, какая судьба уготована его дочери. Он умрет за шесть лет до того, как ее выдадут замуж за Карла. Требовалось предупредить подобное развитие ситуации. А так как мы союзники и он умеет прислушиваться к хорошим советам, то требовалось с ним поговорить на эту тему. Екатерина на год старше Александра, еще совсем девчонка. Замуж ее будет выдавать мать и младший брат Афонсу, больной и неуравновешенный человечек. Два года назад скончался старший сын короля Теодозио, а следующий сын перенес заболевание, и у него парализована правая сторона тела – скорее всего, инсульт. Двор был небогат, золото в Бразилии еще не открыли, поэтому не слишком роскошествуют. Жить королю оставалось меньше года, поэтому стоило поторопиться. Необходимо было нарушить право наследования и сразу передать титул самому младшему сыну, Педру.

Татьяна согласилась с тем, что навестить короля Португалии необходимо, а также вывезти его на острова и осмотреть, ведь он еще совсем молодой, чтобы умирать. Ему всего пятьдесят один год. Отправили ему письмо, пригласили на атолл Полуночной Луны. Место модное, многократно описанное во всех источниках, да и сам Жуан там бывал, поэтому вряд ли откажется.

Так оно и случилось, Жуан ответил согласием, и они решили, что прибудут вместе с женой. Она у него испанка, из рода герцогов де Гусман, что из Медины. По некоторым источникам, именно оттуда в королевский род было привнесено серьезное генетическое заболевание, связанное с деятельностью головного мозга. Этот недуг преследовал весь род на протяжении трех веков.

Мы прибыли в Лиссабон в начале апреля на новом крейсере «Ярослава Выборгская». Нам для стоянки выделили королевский док Doca do Bom Sucesso недалеко от Торо де Белем, знаменитой башни в устье реки Тежу. В док мы, правда, не поместились, но неделю жили в этой башне, превращенной королем в роскошные апартаменты. Крейсер стоял на двух якорях в устье Тежу и служил местом для паломничества. Правда, на борт никого не пускали.

Первую неделю шли переговоры по торговым соглашениям между Португалией и Россией (Выборгом). Дело было в том, что требовалось расширить договор, так как заключен он был еще в те времена, когда мы с Татьяной были князьями Выборгскими. С Россией Португалия не имела дипотношений и не была связана никакими договорами. Положение изменилось, и приходилось адаптировать все заключенные договоры к современным условиям.

Вместе с крейсером на рейде стояла яхта «Татьяна», первый наш военно-морской корабль, который был переделан в царскую яхту. Крейсер имел четыре трехорудийные башни калибром 180 миллиметров в качестве главного калибра и шесть двухорудийных, универсального 100-миллиметрового калибра башенных щитов, расположенных по бортам. Всего двадцать четыре орудия. Он имел две паровые турбины, работающие на генераторы, и электроход. Для него были впервые изготовлены винты изменяемого шага, которые имели возможность флюгироваться под парусом. Три мачты несли почти четыре с половиной тысячи квадратных метров парусов. Это меньше, чем несли все остальные корабли, но башни не давали возможности установить большее количество мачт. Ради вооружения пришлось немного пожертвовать ходом. Тем не менее, из-за более удачной конструкции винто-рулевого комплекса, крейсер не уступал в скорости крейсерам типа «Т». Этот поход был для крейсера первым. После похода будет принято решение о строительстве серии таких.

Татьяна и королевская чета Браганса следовали на «Татьяне», она гораздо лучше оборудована для увеселительных прогулок, нежели полностью стальной крейсер с его скромным обаянием профессионального бойца. Я же с Александром на крейсере сопровождал яхту на переходе.

Мы прибыли на атолл и разместились во дворце, а крейсер убыл в поход до Нововыборга и Сент-Джонса. Там на островах и удалось завязать беседу с Жуаном. У него достаточно плохо с митральным клапаном и сильно опухают ноги из-за слабого сердца. Помочь мы ему не можем, и тогда я заговорил о том, что было бы непростительной ошибкой передавать королевство, и без того ослабленное постоянными войнами, в условиях того что Испания еще не вернула Бразилию полностью, сыну, который не желает заниматься государственными делами. Я пообещал поговорить с Филиппом Четвертым о судьбе Бразилии, с тем чтобы ускорить передачу колонии обратно Португалии. Королева-консорт Луиза – властная, но немного взбалмошная женщина, она не сможет самостоятельно управлять страной. Ей требуется мощная поддержка, чтобы удержать в руках власть. Такой поддержки у нее нет, и она сильно рискует, ведь большая часть дворянства – испанцы, и они будут решать за нее. Кортесы в Португалии достаточно сильны.

– Мы действуем вместе как союзники с тобой, Святослав, со дня моей коронации, и ты никогда не давал пустых или ненужных советов. Конечно, поручать страну больному ребенку нежелательно, но есть принцип наследования…

– Обратись к папе и получи разрешение на передачу трона младшему. А от всяческих напастей, которые, вероятно, последуют после твоей смерти, возьми у меня гвардейцев, которые будут охранять королеву, пока Педру не вырастет. Наш договор позволяет тебе пригласить мои войска для охраны и обеспечения безопасности в стране. Имея на рейде вот такие крейсеры, как мои, она будет в полнейшей безопасности.

Португалия подписала договор об экономическом и оборонительном союзе с Россией. Нам было выделено место для строительства военно-морской базы и узла связи флота в Сетубале, который находится неподалеку от столицы в устье реки Садо. Место довольно примечательное, потому что на него претендовал сам Филипп IV, дескать, его вотчина. А узел связи был построен на неприступных болотах устья реки Фаро. Там много торфа, который требуется для мощных генераторов.

Очень обиделась рота гвардейцев, которую направили служить в Лиссабон: ее разоружили, и, кроме бронежилетов из СВМ и касок из этого материала, все остальное вооружение у них было португальским. Все нарезное оружие находилось на складе в Фаро, до которого еще надо добраться. Но южная часть Португалии неоднократно переходила из рук в руки от Испании к Португалии, поэтому расположить базу там было необходимо. Главной базой стал порт Фаро, где можно было скрыть черта в оригинальной упаковке, а очень удобная гавань в Сетубале довольно долго была вспомогательным пунктом дислокации. Слишком близко к столице, отсюда повышенное внимание со стороны иностранных разведок.

В ноябре король умер от сердечного приступа – обширный инфаркт. После него остались пятеро детей и несколько истеричная Луиза, королева-консорт. Консорт – это «ненастоящая», не имеющая права на престол. Послом туда я направил князя Василия Ивановича Долгорукого, одного из сыновей министра обороны. Он шебутной и страшный бабник, ни одной юбки не пропустит. Один из первых в России закончил корпус, командовал несколькими «Татьянами», принимал участие во всех военно-морских операциях. Эдакий гусар, жуир и свой человек в одном флаконе. Можно было поручать серьезные дела, а потом со смехом слушать то, что он докладывал. Умудрялся находить смешное практически в любом эпизоде. Через некоторое время он стал ближайшим другом королевы-матери и Катерины. Еще через некоторое время женился на забеременевшей Кате, через этот брак принес в Россию три крупных порта: Танжер, Луанду и Бомбей. Екатерина умудрилась выносить сына Долгорукого, которого папа – Василий Иванович, а не Иннокентий XI – посадил на престол в Португалии вместо полусумасшедших Браганса. Кстати, Екатерина и Василий очень любили друг друга и вообще служили образцом семейной пары, несмотря на шебутной характер Василия. А Екатерина полностью обрусела. Больше детей выносить она не смогла и всю свою любовь отдавала сыну и мужу. Она была крупная, фигуристая, а Василий был худощав и маленького роста. Смотрелись они уникально, особенно на пляже Полуночной Луны, когда Екатерина подняла уснувшего после обильного возлияния мужа и понесла его на руках по пляжу в «домик», где они остановились.

Вместе с голодом в Англию пришло, наконец, понимание, что быть изгоем не слишком удобно. Вначале, естественно, они делали вид, что у них все пучком, надеясь закупить все во Франции, и французские торговцы их решили не подвести и попытались заказать хлеба больше. На себя и на того парня. Однако меня этот вариант не устраивал, и я пригрозил остановить поставки во французские порты в Атлантике. Своя рубашка оказалась ближе к телу, поэтому муку перестали перепродавать на остров. Те сунулись к датчанам, у которых давно был налажен канал снабжения – почти вся Скандинавия питалась за счет поставок из России и Выборга. Но англичане не учли, что количество закупаемого ежегодно хлеба мне известно, и при попытке закупить больше, посредникам было отказано. Хлеб требовался всем, даже в Новом Свете. Швеция и разговаривать с англичанами не стала, так как незаметно поставить такое большое количество не могла.

Вышли напрямую, давно отсутствовавший английский посол явился в ноябре в Выборг. Граф Карлейль прибыл на двух кораблях с огромным количеством слуг, дьячков и секретарей. Было видно, что англичане решили забить собой все вокруг и всерьез рассчитывают обосноваться в Выборге. Маленький домик бывшего посла Кромвеля им не подошел, они, через Артамона Матвеева из Посольского приказа, обратились с просьбой построить большое посольство. Усселинкс им отказал в этом удовольствии и выселил посольство в Москву. Там у них был большой дом, который было приказано перестроить в каменный. Здесь, в Выборге, использовать только то здание, которое есть. Плюс до вручения верительных грамот разговор вообще беспочвенный. Мы свое посольство давно из Лондона отозвали, еще во времена Кромвеля.

Первые неудачи не смутили посла, и он записался на прием, временно распихав свою свиту по гостиницам. Уезжать в Москву он, было отчетливо видно, не собирался. На прием прибыл не один, а в сопровождении шестнадцати человек. Заметно влияние французского двора, и граф даже по-английски говорит с французским акцентом. Очень много украшений, рюшек, камзол голубого цвета расшит золотом. Этикет ему известен, довольно опытный дипломат. Русского, правда, не знает или скрывает это. Вся беседа шла через двух переводчиков. Томас не нашел на графа никакой информации кроме того, что он давно в свите Карла и жил с ним в Париже. Кстати, в посольстве вообще не оказалось женщин, что подозрительно. Последовала попытка вручить верительную грамоту, которую я остановил:

– Господин граф, мы вот уже шесть лет не поддерживаем дипломатических отношений с королевством Англии и Шотландии из-за принятия ими совершенно незаконного и недружественного Навигационного акта. Торговых отношений между нашими странами нет, и для меня не совсем понятна цель вашего появления здесь, да еще и с таким обозом. Мне докладывали, что вы привезли с собой более ста человек. Что означает сие посольство?

– Ваше величество, все происходившее после смерти отца нашего монарха является незаконным, враждебным и обращено в ноль указами нашего короля, его королевского величества Карла Второго. Мне же поставлена задача не только основать настоящее посольство, но и пригласить вас создать такое же в Лондоне. Их королевское величество дал указания не препятствовать более установлению новых отношений с Россией. Кроме того, есть еще одно обстоятельство, ради которого и была затеяна эта экспедиция. Их величество поражен красотой и умом царевны Ярославы, поэтому и был послан такой большой состав, который будет еще увеличен, если будет ваше дозволение построить в Выборге наше посольство. Дабы показать ее высочеству всю прелесть и обаяние британского двора.

Угу, а оно мне надо? И Руське! Ей только рогов от этого козла и не хватает! Но этикет не позволял выпроводить свата немедленно. В действительности, по докладу Усселинкса, в составе посольства множество людей из двух университетов и полным-полно механиков. Приехали секреты воровать. А пышный хвост, который распустил этот павлин, всего лишь маскировка.

– Дорогой граф, разрыв отношений был вызван принятием Навигационного акта, и до тех пор, пока этот закон не отменен, ни о каких отношениях и речи быть не может. Тем более, разговоров о браке.

– Его величество король Карл Второй готов предоставить исключительное право русским судам входить в порты Англии и Шотландии, но желает восстановить существовавшее со времен Ивана Ужасного привилегии для английского купечества в виде права беспошлинной торговли и разрешения торговли внутри России нашими товарами.

– А что вы можете предложить в качестве товара?

Этот вопрос поставил в тупик графа. К такому повороту событий он не был готов. Фактически предложить Англии было нечего. Не выпускает она ничего такого, чтобы было интересно нам. Шерсть? У нас качество шерсти выше, мериносов из Испании Англия еще не получила, поэтому их короткошерстные овечки нам не нужны. Сталь? Сталь они делать еще не научились. Механические хронометры? Наш Бреге делает их значительно лучше. Да и со стандартами у них совсем беда. Видя замешательство графа, я перешел в атаку:

– К сожалению, я не вижу вас как преимущественных торговых партнеров: нищая небольшая страна, практически без товарного производства. Но тщетно пытающаяся занять какую-нибудь нишу на европейском рынке, не брезгующая работорговлей, неоднократно была схвачена за руку на пиратстве, попытке шпионажа, незаконном лове рыбы у наших берегов, к тому же закрывшая от всех свой рынок и крайне отсталая из-за этого. Поэтому ни о каком послаблении для английских товаров на нашем рынке и речи быть не может до тех пор, пока ваш рынок будет закрыт для нас и пока не начнете, как все, использовать мой тоннаж для перевозки океанских грузов. Не урегулировав эти вопросы, нет никакого смысла разговаривать о сверхпосольствах и тем более о династических браках. Решайте эти вопросы, а после и поговорим.

– Но, ваше величество, есть еще одна проблема, которая требует немедленного решения. Вы блокировали продажу нам вашей муки, а положение Британии таково, что без этих поставок на кону будет стоять жизнь нашего монарха, да и всего народа.

– Без отмены Навигационного акта разговор не имеет смысла. Ни одной тонны не будет продано на английские корабли. Есть отличная пословица на эту тему: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится». Для Англии этот гром прозвучал. Креститесь! Вы свободны, если не имеете полномочий от вашего короля аннулировать этот документ.

– Мне требуется две-три недели, ваше величество.

– Отправляйте в Англию ваших шпионов, дозволительно оставить пять – десять человек, остальных – чтоб и духу не было завтра. Так и передайте королю, что без полной отмены незаконного акта никаких отношений не будет. И мне все равно, что произойдет в Англии.

Усселинкс проследил за отправкой посольских и доложил, что осталось всего шесть человек, в основном слуги графа. Всех «ученых» отправили назад, поскольку обходиться без слуг граф не привык. Так что половина дела сделана. Теперь будем ждать реакции короля. Если англичане успеют проскочить проливами. Ведь на носу зима. Лед встанет, и будет не доставить хлеб морем. Впрочем, можно «ЛК-2» задействовать. Или выполнить поставки из Нововыборга в шотландские порты. Так даже выгоднее, так как прищемим англичан в пользу шотландцев.

Конечно, самое тяжелое положение было не в Англии, а в Ирландии, там уже совсем плохо. Кромвель недавно оккупировал эту страну и издал указ, переселяющий всех ирландцев в провинцию Коннахт – каменистую полупустыню на западном побережье. За выход из резервации была положена смертная казнь. Солдатам платили за голову убитого ирландца сдельно. Совершенно естественно, что в планах короля эти головы и желудки отсутствовали. Но не в планах Усселинкса, кстати на четверть ирландца. Он подошел ко мне и предложил немного поддержать соплеменников его деда. В его планах не было ничего национального, вовсе нет, но хорошенькая шпилька в задницу Карла Второго обеспечена!

И одна из «Букашек» с грузом муки, картофеля и пороха со свинцом отошла из Нововыборга. К сожалению, ни один из портов Ирландии в графстве Коннахт не был способен принять такой корабль. Места там мелководные, и дока в Галуэйе еще не было. Поэтому предстояла достаточно сложная операция по доставке груза с выгрузкой на рейде, да еще и в чужих водах. Поэтому на судно высадилась морская пехота из Нововыборга, а прикрывал всю операцию крейсер «Т-103».

Подошли к Аранским островам, здесь произвели первую высадку на берег, чтобы установить контакты с мирным населением. Встретили нас враждебно и очень настороженно. Здесь интересное место: все поля под картофель сделаны вручную и огорожены камнями, вытащенными из этого поля. Острова меньше других пострадали от засухи. Но поля вычищены, урожай собран. Ребята Усселинкса пошли на какую-то встречу, а вокруг морских пехотинцев образовался круг людей с палками и вилами, что-то возбужденно обсуждавших. Выручил морской пехотинец, женатый на выходке из Фландрии, который вытащил кисет с вирджинским табаком и сладкой папиросной бумагой из сахарного тростника. Предложил закурить самому горластому, обратившись к нему на фламандском. Его поняли, протянули руки, и кисет пошел по кругу. Выяснилось, что мы не англичане и пришли не воевать, хоть и с оружием.

– Сколько у вас в деревне дворов? – спросил Иван Пантюшин, который начал этот диалог.

– Сорок хозяйств здесь и тридцать в Килронане.

– Что на большом острове творится?

– Не знаем, давно там не были, англичане лодки забрали.

Еще новость, это ведь тюрьма получается! На острове, и без лодок! Деревьев здесь практически нет, топят коровьими лепешками и мелким кустарником.

Вернулись кагэбэшники, они привели старого седого деда с тремя подводами. С катера на подводы перегрузили мешки с мукой, но только их. Десант снялся с берега, но на корабле появился немного странный, сильно заикающийся человек в черном клобуке. То ли монах, то ли беглый каторжник, так как на руках у него язвы от кандалов.

Ночью снялись с якорей и, не зажигая огней, проследовали в залив Галуэй, но пошли не в сам порт, а в небольшой залив Кинвара. Там, под стенами старинного замка, отдали якоря и начали выгрузку. Странный незнакомец оказался ссыльным владельцем этого замка – замок назывался Дан, или Дун по-ирландски, – он из рода Гуайре Айдне, короля Коннахта. Давно низложенного, но старинного рода, которому некогда принадлежала вся эта провинция. Англичане его сослали на остров. Замок сильно разрушен, но есть солидные подземные сооружения, куда и перекочевало оружие, продовольствие и немного денег в английских фунтах. Через некоторое время к стенам старого замка стали подъезжать люди и, переговорив с хозяином, грузить продовольствие – для голодающих во внутренних селениях графства. Граф Артгал, так и не снимая своего клобука, распоряжался уже небольшим отрядом воинов. У тысяч ирландцев появился шанс выжить в эту зиму. Мы ушли, пообещав прислать еще два корабля с мукой и картофелем.

Король же дал ответ в то время, когда доставка в Англию стала проблематичной. Ла-Манш замерз, и через Швецию был доставлен ответ Карла Второго. Ему пришлось собирать парламент для отмены Навигационного акта. Под угрозой голода, парламент минимальным большинством билль об отмене поддержал. Муку мы доставили из Перу в Терсо на севере Шотландии. Остальные порты Англии были закрыты из-за ледовой обстановки. За доставку во внутренние районы Англии отвечала небольшая шотландская компания, буквально озолотившаяся в ту зиму. Общие потери населения в самой Англии за зиму составили полтора миллиона человек. Произошла целая серия голодных бунтов, и армия с трудом справлялась с ними. Армию Карл создал довольно большую, сорокатысячный корпус, но голод распространился не только на крестьян, но и заглянул в армейские казармы, поэтому к весне от корпуса остались рожки да ножки, а в Ирландии вовсю шла война. Обученные «инструкторами» Усселинкса, ирландцы одерживали одну за другой победы.

Парусники из Нововыборга исправно доставляли и продовольствие, и боеприпасы для Ирландской Республиканской армии. Война шла необычайно жестоко. Пленных ирландцы не брали. «Как ты мне, так я тебе!» было лозунгом ИРА. Они поняли, что им места на этой земле король не предусмотрел. Ни одно судно из купленных королем зерновозов в порты Ирландии не зашло. Спасали своих, несмотря на провозглашенное равенство религий. Объявленные рабами ирландцы не входили в сферу интересов короля. И они отыгрывались на королевских солдатах, на колонизаторах, приехавших из Англии. Вспарывали животы, отрезали головы, вели себя как настоящие дикари, ибо выбора никакого не было. Либо они их, либо наоборот. Ничем человеческим там не пахло. И альтернативы не было: продовольствие поставлялось ИРА и распределялось среди его бойцов. Нет желания сражаться за Родину? Умри голодной смертью. В таком режиме все восемь миллионов ирландцев встали под ружье. Четыре миллиона мужчин и четыре миллиона женщин. Сражались все. Это была драка за возможность существования на Земле.

И они победили. Устаревшим оружием, невероятной жестокостью, вырезанием всех, кто не с ними. Борьба шла отчаянная, с огромными потерями, без каких-либо правил. Граф Артгал был распят, как Христос, когда попал в руки роялистов, но весной пал Дублин, последний оплот англичан на острове, и была провозглашена Ирландская Республика. Россия и Выборг были первыми, кто признал это государство. Вслед за этим Ирландию признал папа Иннокентий, уже Одиннадцатый. А потом весь мир. Ирландия сразу заключила оборонительный союз с Россией и разместила у себя три военно-морские базы. Первый визит республиканские власти, впрочем, нанесли не в Россию, а в Кронштадт и Нововыборг. Оттуда шло вооружение и продовольствие для свободной Ирландии. По улицам Нововыборга прошли люди, танцующие сиит и до земли кланяющиеся тем, кто прислал оружие и порох. «Мы – свободны!»

Европа долго приходила в себя после очень тяжелой зимы и полностью находилась в жесткой зависимости от поставок нашего продовольствия до самой осени, поэтому резня в Ирландии мало кого впечатлила. Карла подвела несвоевременная отмена Навигационного акта, порты Ирландии оказались перекрыты, а тех крох, что пришли в Ольстер, просто не хватило для всей армии, расквартированной здесь. Голодный солдат воюет плохо. Плюс мы поставили в Ирландию много черного пороха и большое количество трехфунтовых пушек, снятых с пиратских кораблей и их фортиков, корм для лошадей и своих инструкторов, которые обучили ИРА новой тактике войскового артиллерийского боя. Ее впоследствии успешно применял Наполеон. Обилие артиллерии позволило быстро разгромить войска маршала Монка. Новое вооружение мы не поставляли. С папой Римским списались заранее, и он выступил сразу после нашего признания республики и взял под свою защиту католиков-ирландцев. А Карл не мог организовать экспедиционный корпус, так как у самого войска требовались на месте.

Голодные бунты продолжались до самого сбора урожая. Сильно пострадала численность овец и другого скота. Их пустили на мясо из-за отсутствия кормов. Экономика пришла в упадок, и это опять сильно отразилось на последней колонии в Новом Амстердаме. Губернатор Нью-Йорка, понимая, что выхода у него нет, сложил с себя полномочия, когда члены городского муниципалитета поставили вопрос о присоединении к Акадии или Нововыборгу. Известие о том, что Навигационный акт будет отменен, не пришло, поэтому приходилось выкручиваться самим. Бермуды, острова Соммерса, запасами хлеба и продовольствия похвастаться не могли. Им еще весной подкинули ирландцев, а на островах практически нет источников воды – либо морская, либо солоноватая, поэтому все заготавливают и хранят дождевую воду. А кто будет рабам отдавать ее? Восемьдесят процентов продовольствия на острова ввозилось. После разгрома пиратов у островитян было всего четыре маленьких фрегатика с суммарной грузоподъемностью двести сорок тонн. Зато пушек на них было по сорок штук. Но пушки были несъедобные. В порты Испании и Нововыборга их не пускали, оставался только Новый Орлеан. Но это специализированный порт: хлопок и сахар. А требовалось зерно, солонина и другие продукты. Тут и выяснилось, что Франция присоединилась к санкциям против Англии, ничего продавать не станет. Волей-неволей пришлось идти в Кронштадт под белым флагом на переговоры. Капитан 1-го ранга Макаров потребовал освободить всех оставшихся в живых белых рабов, которым было предложено на выбор: либо вернуться в Коннахт, либо поселиться в Акадии, естественно, вольными людьми. Выяснилось, что французов ирландцы тоже не слишком любят, хотя Новая Бретань заселена такими же кельтами, как и они сами. И языки достаточно похожи. Но ирландцы хотят жить самостоятельно.

– Тогда возвращайтесь в Коннахт, там сейчас война, и граф Артгал всех мужчин зовет присоединиться к его войску.

– А как же женщины? Что будет с ними?

– В Ирландии сейчас воюют все.

– Но война не женское дело! Почему вы не хотите предоставить нам отдельное место для проживания?

– Потому, что мы не должны никому и ничего. Вас освободили, вы больше не рабы и теперь имеете право выбрать место проживания, но подчиняясь тем законам, которые уже существуют на этой территории.

– Но акадцы – не белые, они полуиндейцы.

– Продовольствие и оружие в Ирландию официально поставляет Акадия и индейское племя Унама’кик, по нашей просьбе. Так что считайте, что это они освободили вас от рабства.

– Они ваши союзники?

– Да.

– А если мы оставим наших женщин и детей здесь в Нововыборге?

– Здесь нет ни одной церкви, и мы не разрешаем их строить. Если это их устроит, то пусть остаются.

– Как нет церквей? Вы не веруете в господа нашего Иисуса Христа?

– А он вам помог, когда вас поработили и отправили умирать на Бермуды?

– А в Акадии?

– Там встречаются католические церкви, так что с этой точки зрения вашим женщинам будет там удобнее, почему мы сразу этот вариант и предложили, чтобы не создавать лишних точек напряжения.

Люди, только что ускользнувшие из лап смерти, боялись оказаться в новой зависимости. Ведь у них, как у бывших рабов, кроме рук, ничего не было. А в Новой Бретани далеко не все индейцы были мирными, там требовалось оружие, а купить его было не на что. Следовательно, все понимали, что предстоит наниматься в работники к французам, и остающиеся на островах люди выбрали Нововыборгские острова, где была работа и жилье. Но не было церкви. Хотели заработать, чтобы купить инвентарь, оружие и уже потом осесть где-то в другом месте. Далеко не все верили в то, что восстание завершится быстро и полной победой. Враг был силен, и, познав горечь поражения, они не спешили возвращаться обратно в Ирландию. Более трех тысяч человек переселились на Багамы и в Нововыборг.

Первое время к ним присматривались, заводили на них карточки, но большинство мужчин уехали воевать на родину, здесь остались в основном нерешительные или больные мужчины и такие же женщины, поэтому ассимиляция особых проблем не вызывала, хотя, несомненно, проходила более тяжело, чем с акадцами. Отказаться от борьбы за веру было сложнее, чем понять, что новая власть печется о людях больше, чем старая, и порядок много лучше, чем хаос.

Ирландцев дополнительно раздражал «индейский фактор». Краснокожие коренные жители имели равные права с остальными жителями островов, правда, «краснокожими» их называли только ирландцы. И это раздражало бывших рабов. Пришлось специально собирать на лекции в клубе, который у них заслужил название «новой церкви». Там и решился этот вопрос: кто-то из племени выучил ирландский танец и встал в ряд, мастерски исполняя сложные коленца. После этого создавшееся напряжение в отношениях начало спадать, а потом кто-то из ирландских девушек нашел свою любовь на берегах Брас д’Ор, и появился первый союз между индейцем и ирландкой. Хотя большинство ирландок долго ждали возвращения своих мужей и сыновей из Ирландии и постоянно готовились к отъезду на родину. Но кровавое противостояние на полях сражений собрало богатый урожай, лишь немногим из живших на Нововыборгских островах удалось вернуться на зеленый остров.

Большинство осталось жить тут. Более того, постепенно сюда усилился поток ирландских эмигрантов, потому что условия жизни здесь и в Ирландии существенно отличались в лучшую сторону. Послевоенная экономика Ирландии восстанавливалась с большим трудом. Кто хотел, оставался жить на Севере, кого это не устраивало, отправлялся на заработки на юг, некоторые, скопив денег для заведения собственной фермы, покупали землю в Канаде и переселялись на континент в Акадию. Мы не препятствовали этому, сохраняя для людей возможность выбора. Все равно большинство людей оставалось здесь, самостоятельно принимая такое решение. Что называется, рыба ищет где глубже, а человек – где лучше.

Происходящие события в Новом Свете отчетливо высветили падающее влияние Англии и Испании в мире. При этом у англичан наблюдалось быстрое падение, они буквально сгорали в воздухе, а огромная Испанская империя отступала медленно, но верно, с каждым годом все более теряя возможность управления колониями и глубже залезая в долги к Выборгу. Вице-короли предпочитали обращаться к губернаторам Макаровой и Стрешневу по любым вопросам, минуя муторное согласование с Мадридом. Сельскохозяйственная империя занималась в основном обслуживанием новых промышленных предприятий, возникавших как грибы в сырую теплую погоду. Стрешнев высадился на Гавайях и в Северной Калифорнии, создал форты Росс, Новгород-на-Гавайях и Новый Архангельск. Занимался добычей золота, строительством сталеплавильного завода в устье Новой Невы, которая в наше время носит название Фрезер. В планах обоих губернаторов строительство Трансканадской железнодорожной магистрали. Добро от меня получено, и в Нововыборге монтируется первый прокатный стан для выпуска стальных рельсов. Железная дорога соединит четыре новых города Новой России: Нововыборг, Новомосковск (бывший Новый Амстердам и Нью-Йорк), форт Росс и Новый Архангельск. Заодно, отдельными ветками, к ней присоединятся акадские города: Квебек и Монреаль. Договор об этом уже существует, чему сильно противится Париж.

Перенос активности в Новый Свет неплохо отразился на делах в Европе. Франция, хоть и продолжала грозную риторику по отношению к Испании и России, но воевала в основном с испанскими владениями в северной Италии, так было безопаснее и приносило пусть небольшие, но доходы. Мазарини попытался создать коалицию для похода на Москву, но у него ничего не получилось, кооперироваться было не с кем. Плюс распоясавшаяся Фронда постоянно давила на него, и он все чаще подумывал об отъезде из Парижа. Финансовые дела у Франции были далеко не блестящи. Упали заработки от текстильных мануфактур, те не справлялись с конкуренцией со стороны российских фабрик, а плантаторы Луизианы предпочитали продавать хлопок, еще на корню, в Выборг. Тем более что фрахтовать все равно приходилось выборгские суда. Фронда же ничего революционного предложить сама по себе не могла, тем более что молодой Людовик достаточно активно общался с парижанами и сумел перенастроить их на поддержку самого себя. Мир с Фердинандом III, императором Священной Римской империи, которого Мазарини и Людовик хотели обратить против России, чтобы восстановить Польшу, некоронованный король которой болтался в Вене, созданию коалиции не помог. Фердинанд упорно не соглашался начинать новую войну из-за того, что у него на территории активно действовали многочисленные шайки бывших солдат, и империя стояла перед угрозой полного распада на мелкие княжества и королевства. Лишь год назад пятилетние усилия короля позволили установить порядок на собственной территории. Император больше занимался сочинительством опер, чем политикой, кстати, музыкант он был талантливый и писал очень неплохие оперы. Здоровьем не отличался, и подрастающий сын Леопольд уже спал и видел себя на троне. Временное затишье перед бурей войн за Испанское наследство продолжалось, что позволило мне продолжить строительство новых машиностроительных предприятий по всей европейской части страны.

И тем не менее я не упускал из виду события, происходившие в Америке и вокруг нее. Удобно расположенные колонии на островах плотно перекрывали подходы к материку, не давая остальным странам произвести массовую высадку. Отдельные корабли с переселенцами прорывались к заветной цели, но новые поселенцы очень быстро попадали под зависимость от наших товаров. Пару раз попадались особо резвые, в этом случае мы подключали Унама’кик, а они, в свою очередь, каких-нибудь соплеменников. Следовало нападение, после этого у резвых либо включались головы, либо они их теряли. В целом, два прошедших года с момента коронования Карла II в Англии, в Новом Свете прошли спокойно. Ирландская революция отвлекла внимание всех от Нового Света. В Европе напряженно следили за тем, что происходит на равнинах и в скалах острова. Рождалась новая-старая страна, в муках и кровавых битвах. Ей предстояло найти свое место в истории, тем более что старинные роды сильно пострадали от нашествия Кромвеля.