— Иосиф Виссарионович подписал ходатайство о Сталинской премии за ФН! Сказал, что будет ходатайствовать о "высоких правительственных наградах для всех участников создания двигателей", включая тебя, Андрей! На ближайшем ЦК рассмотрят. Но Яковлев и Каганович что-то замышляют! Оба пытались позвонить Самому, но он не брал трубку. Ты же знаешь, что у Него очень громкие телефоны! Настроение у Самого – очень решительное! Несколько раз спрашивал у меня про тебя, Андрей. Похоже, что ты его сильно заинтересовал. Отдай мне его, Коля. Он у меня целее будет! Верну, когда всё успокоится! Я нового наркома НКВД не знаю, только бы не ещё один Ежов.

Помолчав немного, Николай Николаевич достал из стола всё, что спрятал, подошёл в стене и достал ещё одну рюмку.

— Забирай! Спасибо, что понимаешь и поддерживаешь, Аркадий! Но он мне нужен! Насовсем – не отдам! С богом! Бум здравенькими! — выпили на посошок, сели в громадный "паккард" и через пять минут пересели в DC-3. Взревели моторы и мы взлетели курсом на Пермь, Николай Николаевич помахал нам в след. "Что скажешь, Сергей?" "Эти двое – за нас! И на нашей стороне Сталин! Теперь повоюем!" Мне даже показалось, что я слышу, как Сергей довольно потирает руки!

Летели долго, с двумя посадками, приземлились в Бахаревке, на военном аэродроме, оттуда минут пятнадцать-двадцать ехали до завода. Завод огромный! Целый город! Меня поселили в гостевом домике внутри завода. "Так спокойнее": – сказал Аркадий Дмитриевич. На следующий день после прилёта состоялся митинг, на котором я выступил от имени авиаторов. Что говорил – не помню, просто радовался вместе со всеми, что новые двигатели появились. Побывал на испытательном стенде, пощупал всё своими руками. Послушал новые двигатели, посмотрел диаграммы, задавал и отвечал на кучу вопросов. Был немного не в своей тарелке, не привык к такому количеству внимания. А вот когда собралось конструкторское бюро, разговор пошёл серьёзный. Говорили о том, что поршневые двигатели подходят к своей вершине, что дальнейшее наращивание мощности мало чего даст. На вопрос, какой путь развития авиации я вижу, мой ответ был: "Реактивный." Мне даже зааплодировали. Когда пошли уточняющие вопросы, я сказал, что нет, не ракетный, а воздушно-реактивный двигатель уже совсем скоро станет главным в авиации.

— А есть какие-нибудь наработки? — прозвучал вопрос.

— Пока нет! Только общий принцип: "Компрессорная часть турбины сжимает воздух, поступающий через воздухозаборник, затем в горячий воздух подаётся распылённое топливо и происходит возгорание, а расширяясь, газы приводят в действие газовую турбину, которая передаёт вращение компрессорной турбине первого контура. Можно вместо турбины компрессора использовать вентилятор.

— Считали?

— Нет ещё. Хочу поступить в академию Жуковского, и это будет мой дипломный проект.

— Мы быстрее подсчитаем! — раздалось из зала! Дружный хохот перекрыл все шумы завода! "Семена упали на благодатную почву!" – послышался голос Сергея.

— К сожалению, Андрей Дмитриевич, температура камеры сгорания слишком велика: около 1000 градусов и она очень быстро прогорит! — послышался голос Аркадия Дмитриевича.

— Извините, я не нарисовал одну "маленькую деталь", Аркадий Дмитриевич. Камера сгорания будет охлаждаться, как воздухом из компрессора, идущего вдоль внешней стенки камеры сгорания, так и топливом, которое за счёт этого нагреется и будет лучше распыляться. — и я нарисовал поверх общей схемы второй контур, — А температура стенок в этом случае будет около 600–700 градусов, а это – рабочие температуры для жаропрочных сталей!

АД встал и подошёл к доске: "Так! И холодный воздух будет отжимать факел от стенок сопла… А это – мысль!!!"

— Да, Аркадий Дмитриевич. Там же, уже в сопле, можно поставить дополнительные кольцевые форсунки для кратковременного форсажа, например: на взлёте или при выполнении фигур. Воздух для сгорания есть, а факел подожжет любое топливо.

— Вы напрасно гробите свой талант, молодой человек! ваше дело не летать, а строить двигатели!

Я покраснел, т. к. понимал, что я это не сам придумал, а только своими словами пересказал то, что говорил и объяснял мне Сергей. "Не красней, как ясна девица" – послышался голос Сергея. — "Через два года Архип Люлька запатентовал бы данную схему в Ленинграде, но создать двигатель до войны он так и не успел. Теперь успеет Швецов! "Всё для фронта, всё для Победы!""

— Так! Начальник Патентного отдела! Оформляйте заявку на двухконтурный ТРД на Андрея Дмитриевича! Кто у нас свободен из термодинамиков? Лапинский, Скворцов, займитесь расчётами, а ты, Шестаков, начни подбор материалов. Так, прочнисты… Кириллов, не забудь учесть гироскопические моменты! И в темпе, в темпе, ребята! На сегодня все! А вас, Андрей Дмитриевич, я бы попросил продумать вариант, как нам повысить высотность "эМок".

— Хорошо, Аркадий Дмитриевич.

Но заняться "эМками" не пришлось, через час зазвонил телефон и АД сказал: "Одевайся, вылетаем через час, тебя Сам зовёт!"

Глава 5

Ночью прилетели в Москву на Центральный. Меня облапил Валерий Павлович: "Ну что, сынок! Заварил ты кашу! Но ничего! Я успел с Иосифом Виссарионовичем поговорить!" У Боровицких ворот остановились, у нас проверили документы. Потом все сдали оружие, которого у меня не было, меня даже обыскали. Вошли в приёмную, сели. Ждём и молчим. Из кабинета вышли двое, вытирая пот с лица, злобно посмотрели в нашу сторону, но протянули руки Чкалову, Поликарпову и Швецову. Я их видел на заводе, когда приезжал Сталин. "Каганович и Яковлев, нарком и замнаркома." – раздался голос Сергея. "Не спишь? А кто есть кто?" "С тобой уснёшь! Яковлев – моложе!" Секретарь Сталина снял зазвонивший телефон, молча выслушал и положил трубку. "Товарищи Чкалов, Поликарпов и Швецов! Пройдите!" Я остался сидеть. Каганович и Яковлев немного попереминались с ноги на ногу, но со мной не заговорили, попрощались с секретарём и вышли. "Лейтенант! Если курите, то можете закурить! Пепельница на столике." – раздался голос секретаря. "Спасибо, я не курю!" Несколько раз звонил телефон, но секретарь отвечал, что товарищ Сталин занят и просил его не беспокоить. Опять звонок, секретарь снял трубку, молча выслушал и положил её: "Проходите!" Сердце у меня было готово выскочить из груди. Я поправил гимнастёрку и потянул на себя тяжелую дверь, за ней оказалось ещё одна, открываю: "Товарищ Сталин! Лейтенант Андреев прибыл по вашему приказанию!"

— Проходите, товарищ Андреев. Присаживайтесь! — cказал Сталин и указал мне на стул рядом с Чкаловым, — Вот, товарищ Андреев. Решаем, что с вами делать? Одни говорят, что вас надо арестовать, как врага народа. А я смотрю на вас, ну какой вы враг? Враг, попав в "святая святых", не стал бы говорить о наших недостатках, а постарался бы их углубить. Вот, выяснял у товарищей, которые вас лучше знают: "А не прожектёр ли вы, как многие…" Но и на прожектёра вы не похожи. Аркадий Дмитриевич говорит, что помогая ему создать двигатели, вы даже словом не обмолвились о каких-то привилегиях, авторстве для себя лично. А вчера он создал отдел по разработке турбореактивного двигателя на основе ваших разработок. Ну и что мне с вами делать? — сказал Сталин и встал. Я тоже встал.

— Сидите-сидите, товарищ Андреев. Стоя мне думать удобнее. — Я сел, а Сталин начал ходить по кабинету, пыхтя трубкой. Голос у него тихий, говорит он медленно, даже восклицания делает не повышением голоса, а паузой. Интересная манера. — Каждый из присутствующих здесь говорит, что вы нужнее всего ему. А меня, больше всего, заинтересовали ваши слова о новой системе управления воздушным боем. Война предстоит – тяжелейшая, товарищ Андреев. Против нас – самая мощная, в индустриальном смысле, держава. Да и наши враги: Англия и Франция, активно им помогают. Могут объединиться и напасть на нас. События в Испании нас очень настораживают, не говоря о Мюнхенском соглашении. Что требуется, чтобы создать такую систему?

— Радиолокаторы, радиокомпасы и радиостанции, у которых один канал приёмный, а второй передающий. Флот уже получил радиолокаторы, радиокомпасы, видел в Севастополе. Наши, отечественные. А вот отечественных малогабаритных радиостанций у нас нет. Те, что нам показывали в Каче, слишком тяжёлые, и очень сильно шумящие. Для истребителей они не годятся. Я в Ленинке читал, что в Америке фирма Вестерн Электрик создала малогабаритную радиостанцию на основе, так называемых, пальчиковых ламп, которые изобретены в фирме Белл два года назад. Мне кажется, что изоляционизм, которого придерживается правительство США, позволит нам купить патент на эти лампы. Ведь продали же они нам "Циклон" и патент на него. Может быть, стоит попробовать? — я замолчал.

— Знаете иностранные языки?

— Английский, и читаю по-немецки.

Сталин остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Товарищ Сталин! Нам его сам господь бог послал! — неожиданно сказал Поликарпов.

Сталин внимательно посмотрел на него. Подошёл к столу, поднял папку, полистал:

— Надо же! Не обратил внимания! — и бросил папку на стол. Это было моё личное дело.

— Согласен с вами, Николай Николаевич. Всё. Решено. Товарищ Андреев! — Я встал.

— Возглавите комиссию при НИИ ВВС по радиофикации ВВС и разработке тактических приёмов по её использованию. Свяжитесь с наркомвнешторгом и организуете закупку необходимых патентов и оборудования. А также с Наркомом НКВД, который обеспечит вашу охрану и прикрытие во время работы в Америке. Справитесь?

Я молчал. Все смотрели на меня. Мне было страшно.

— Есть, товарищ Сталин!

— Вот это по-нашему! По-большевистски! Мы надеемся на вас, товарищ Андреев! Ничего, в Гражданскую у нас и 16-летние полками командовали!

Все встали. Сталин подошёл попрощаться к каждому. Мне пожал руку и похлопал по плечу:

— Молодой какой! Но это скорее достоинство, чем недостаток!

— Оставили вы меня без помощника, товарищ Сталин! — улыбнулся Чкалов.

— А ты ещё мне найди! Такого же! — улыбнулся Сталин, — Товарищ Андреев. Подойдите к товарищу Поскрёбышеву, он вам Постановление и мандат с полномочиями передаст, и пропуск в Кремль выпишет. Если что – докладывать мне лично!

Спустя полчаса мне вручили бумагу с подписью Сталина, в которой чёрным по белому было написано: С ПРАВАМИ ЗАМНАРКОМА НКО.

Было полчетвертого ночи, но Валерий Павлович всех повёз к себе. Поликарповская команда шумно радовалась победе над яковлевской! Неожиданно для всех, Николай Николаевич объявил, что не будет доделывать И-180, т. к. он уже морально устарел. И, на листочке бумаги, появился И-185. Поддержал его только я, точнее Сергей, и от руки набросал автомат регулировки охлаждения двигателя, состоящий из пружины, гидроцилиндра сервопривода, термодатчика из биметалла, поворачивающего редуктор гидросистемы, плоских пружин, собранных внахлест, образующих воздушные заслонки и предусматривающий четыре режима работы: открыто, закрыто, ручной и автомат.

— Смотри-ка, Валерий! — сказал Николай Николаевич – простенько и со вкусом!

— Автоматический? И не надо постоянно на температуру масла смотреть? Берём! — шумно прореагировал он. Ко мне подсел Аркадий Дмитриевич:

— Андрей, я, конечно, понимаю, что тебе будет некогда, но ты не забывай мою просьбу!

— Я же обещал, Аркадий Дмитриевич! А вы просмотрите возможность напрямую увязать шаг винта с количеством оборотов на М-82 и 71. Очень неудобно несколькими рукоятками в бою пользоваться. Надо работать одной!

— А если понадобиться чуть прибавить-убавить шаг?

— Под большой палец два фиксатора: верхний – фиксатор газа, а нижний, крючком, — шага винта, а саму ручку сделать поворотной: "больше-меньше".

— Ну, попробуем!

Так, за разговорами, незаметно настало утро. Николай Николаевич вызвал машину, а мне сказал ехать в Наркомат Обороны и представляться Ворошилову: "Но не раньше полудня. Давай я тебя домой подброшу! Поспишь немного!"

Войдя в комнату, я обратил внимание на то, что в ней кто-то побывал без меня. Пошёл умываться. Когда возвращался, то увидел перед моей дверью командира в малиновой фуражке. В горле встал комок. Подошёл к двери:

— Вы ко мне?

— Старший лейтенант госбезопасности Филиппов! Вы – лейтенант Андреев?

— Так точно!

— Мне приказано вас доставить! Одевайтесь! — Он прошёл в комнату вместе со мной, и присел на стул. Я накинул гимнастерку, ремень, одел куртку. Смахнул щёткой пыль и брызги с сапог.

— Я – готов!

Закрыл дверь, мне не мешали. Голос Сергея: "Не волнуйся, на арест не похоже. При аресте всегда несколько человек и обыск." Приехали на площадь Дзержинского, но не к Главному входу, а к боковому. Меня попросили сдать оружие, у меня не было, обыскали. Старший лейтенант повёл меня за собой. Зашли в небольшую комнату, там меня ещё раз обыскали, даже ремень снимали. Привёл себя в порядок, вошёл в приёмную. "Постойте!" – сказал старший лейтенант, а сам вошел в кабинет, закрыв дверь. Тут же вышел, отрыл дверь и знаком показал заходить. Он же закрыл за мной двери. В конце длинного стола сидел лысоватый человек в пенсне. "Нарком НКВД Берия, Лаврентий Павлович" – послышался голос Сергея.

— Товарищ народный комиссар! Лейтенант Андреев по вашему приказанию прибыл!

— Проходите-проходите, товарищ Андреев! И не по моему приказанию, а по приказанию товарища Сталина! вам же приказали связаться со мной!

— Извините, товарищ Народный Комиссар! Но я не знаю вашего телефона! Мой непосредственный начальник приказал сегодня прибыть на приём в НКО к 12 часам дня. Дома у меня телефона нет!

— Николай Николаевич вам больше не начальник! Вы старше его по должности! А то, что у вас нет телефона – это безобразие! Проходите, Андрей Дмитриевич. Присаживайтесь. — он наклонился к столу и сказал: "Вызовите Короленко!"

— Давайте знакомиться, Андрей Дмитриевич! Меня зовут Лаврентий Павлович! — он привстал за столом и протянул мне руку. Я привстал и пожал его руку. — Форму, лейтенант, вам придётся снять. Нам с вами предстоит очень много работы.

Раздался голос из динамика: "Прибыли Судоплатов и Короленко."

— Пусть войдут!

Нарком жестом пригласил Судоплатова к столу и спросил у Короленко:

— И давно у вас, в оперативном отделе, заместители наркомов живут в общежитиях и не имеют связи? Почему мои люди у замнаркома Андреева оказались раньше ваших? Почему его квартира, если её так можно назвать, до сих пор не под охраной? — Короленко вытянулся и молчал, — Займитесь, пожалуйста, лично, товарищ Короленко! И, товарищ Сталин распорядился выделить в распоряжение товарища Андреева транспорт и самолёт.

— Товарищ нарком! У нас лётчиков нет!

— Он сам лётчик!

— Есть! Разрешите идти!

— Идите!

Напротив меня сидел комиссар 3 ранга госбезопасности.

— Знакомься, Павел Анатольевич: Андреев Андрей Дмитриевич. Наша головная боль на ближайшие несколько месяцев! — комиссар привстал и подал мне руку. Пожатие у него было очень крепким.

— Да, я уже читал Постановление! — неожиданно он по-английски спросил меня, бывал ли я в Нью-Йорке.

— No, comrade commissar! I never had been in the New-York! And I never had been in other countries!

— Акцент! Типично русский! Только через торгпредство. Вариант №1 отпадает!

— А что же ты хотел, Павел, чтобы всё и сразу, на блюдечке с голубой каёмочкой! — улыбнулся Берия.

— Подумать надо, Лаврентий Палыч! Найдём вариант! Надо аккуратно кое-что разузнать.

— В общем, Павел! Вручаю его тебе! И поручаю тебе провести, вместе с ним, эту операцию! А вам, Андрей Дмитриевич, сегодня же переодеться в гражданское и, пожалуйста, держитесь подальше от военных. По меньшей мере, в Москве. Заедете к Ворошилову только тогда, когда он вызовет.

— Но мне ещё в Ленинград надо! Там работает лучший специалист по радиолокаторам капитан 1 ранга Берг.

— Насколько я в курсе, я видел эту фамилию среди арестованных Ежовым в Ленинграде! Когда поселитесь на квартире, сегодня, к вам зайдёт товарищ Филиппов, который вас сюда привозил. Он назначен начальником вашей охраны. Соответствующие указания он имеет. Помещение для вашей комиссии подберём, но не в НИИ ВВС, а здесь, в Москве. На этом пока всё, наверное. Остальное – в рабочем порядке, через Павла Анатольевича! До свидания, Андрей Дмитриевич!

Глава 6

Мы с Судоплатовым вышли из кабинета, и он жестом показал мне следовать за ним. Я с интересом наблюдал за его стремительной и лёгкой походкой, совершенно неожиданной для такого крупного человека. Вошли в его кабинет, следом за нами вошёл ещё один чекист. Судоплатов сел за стол, а мы остались стоять у дверей. "Присаживайтесь!" — не глядя на нас, сказал Судоплатов. Он перебирал какие-то бумаги на столе, сложенные в одну аккуратную папку.

— Вадим! Это всё?

— Да, Павел Анатольевич!

— Не густо! И нет ни одной зацепки?

— Ну почему, Павел Анатольевич! "Седой" имеет выход на их филиал в Мексике, и неоднократно бывал в гостях у господина Никольса!

— Уже теплее! А выход на производственный или технический отдел есть?

— Не прорабатывали, но я дал указания "Седому" рассмотреть все возможности! Кроме того, нашей резидентуре в Вашингтоне переданы указания подключиться.

— Спасибо, Вадим! Вы свободны! — Судоплатов оторвался от бумаг, посмотрел на меня и неожиданно широко улыбнулся:

— Задали вы нам задачку, Андрей Дмитриевич!

— Что-то не так, товарищ комиссар 3 ранга?

— Павел Анатольевич или товарищ Павел! Так быстрее. (Где-то я это уже слышал и тоже от генерала…)

— Хорошо, товарищ Павел! Мы что, не будем обращаться напрямую в Вестерн Электрик?

— Будем, Андрей, будем! Но позже! Когда найдём 100 % вариант получить всю документацию нелегально! Сам посуди! Если мы обратимся сейчас сразу и получим отказ, то американцы сразу внесут эту штуковину в Сикрет Лист, и никакими силами это будет не преодолеть, только "надавив" на президента. А этого мы не можем! Поэтому наша задача найти сейчас вариант, при котором нам или какой-то фирме, связанной с нами, продали бы то, что нам нужно. Т. е. полностью подготовить сделку, не высвечивая конечного покупателя, то есть нас. Т. ч. Андрей, ты сейчас займёшься делами здесь в Москве и Ленинграде, а я буду искать варианты, как подойти к Вестерн Электрик. Заодно, что такое пальчиковая лампа. Ты сам её видел?

— Нет, товарищ Павел!

— Вот и я её не видел! "Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что!" Пушкин какой-то получается! — заметив мою, немножко вытянутую от удивления, мордашку, Павел Анатольевич сказал:

— Да не волнуйся ты так, Андрюша! Здесь, по крайней мере, известно у кого и что искать! У нас не всегда так бывает! У меня, конечно и других дел по горло, но все они, в основном там, в западном полушарии. Т. ч. справимся! — товарищ Павел встал, прошёлся по кабинету, — Сейчас позвоним Короленко, он тебя устроит. У тебя будет связь. Кодовое название операции: "Палец". Если понадобится что-то сообщить, а закрытой связи по ВЧ не будет, то пишешь вот на этот адрес телеграмму Павлу, — он дал мне листок с адресом и телефоном, — где иносказательно пересказываешь ситуацию, упоминая палец. Подписываешься: "Андрюша". Вот тебе и первое задание: вот пропуск в закрытый отдел Ленинской библиотеки. Т. к. ты у нас проходишь техническим специалистом, найди, пожалуйста, всю открытую информацию по этим лампам. Сейчас я тебя познакомлю с нашей сотрудницей, Маргаритой, можешь её использовать для этого. Она у тебя, пока, поработает секретарём. Заодно и свой английский подтянешь. Он у тебя на довольно примитивном уровне, а требуется бегло говорить.

Он наклонился к столу и сказал: "Пригласите, пожалуйста, Гончарову!", затем снял телефон и сказал: "Анатолий! Я всё! Забирай!" В кабинет вошла высокая красивая светловолосая девушка в форме: "Вызывали, Павел Анатольевич?"

— Да, Рита! Знакомьтесь: Андрей Дмитриевич. Поступаете в его распоряжение. И, пожалуйста, займитесь его английским! Товарищу предстоит серьёзная командировка в Америку, но говорит он плохо. Но, Рита, едет он легально, поэтому надобности доводить его язык до совершенства – нет. Я думаю, что вы его подстрахуете во время командировки! И, займитесь, пожалуйста, его гардеробом и манерами, так чтобы он выглядел серьёзным бизнесменом. — Рита окинула меня оценивающим взглядом и хитровато улыбнулась.

— Павел Анатольевич! Вы считаете, что это возможно?