— Как дела, Андрюша? — Я заулыбался, поблагодарил, сказал, что Александр Иванович пересадил меня на бомбардировщики и транспортники, и что я учусь ночным полётам, но очень скучаю по истребителям.

— Да, Андрей, у нас все летают на всём, что может летать и, особенно, на том, что летать не может! Говорят, что ты Александра Ивановича в воздухе побил? Но я не за этим… Мне рассказали, что ты в моторах разбираешься? Завтра я за тобой утром заеду, кой-куда съездим. Хорошо?

Утром под окном раздался клаксон "Паккарда" Чкалова. Я был уже одет, но Чкалов велел надеть лётную куртку, а не китель. Поэтому мы зашли ко мне, и мне пришлось извиняться за порядок в комнате, т. к. Сергей настоял приобрести и взять в библиотеке очень много книг, которые он выбрал. Мы выехали на Ярославское шоссе и поехали в сторону Москвы. Минут через сорок подъехали к красному зданию на Беговом проезде. Чкалов провёл меня через охрану, и мы зашли в какой-то кабинет. Там нас встретил высокий лысоватый человек, лет пятидесяти.

— Знакомьтесь, Николай Николаевич, это – Андрей, тот парень, которого я хочу к нам пристроить. Он говорит, что мощность двигателей можно повысить, если вместо карбюраторов использовать насосы и форсунки.

— Кто-нибудь это делает?

— Нет, но схема выглядит вот так! — и я начал изображать схему, нарисованную мне Сергеем. — Назовём это "непосредственным впрыском топлива в цилиндр".

— А привод насосов высокого давления?

— От газораспределителя клапанов.

— А в этом что-то есть! — Николай Николаевич снял трубку и кому-то позвонил: "Зайди, пожалуйста!"

— Ну-ка, посмотри, что предлагают! — сказал он подошедшему высокому худощавому товарищу в кожаной куртке.

— Боже мой! Отдельная пусковая форсунка! Всё гениальное – просто! Запуск по карбюраторной схеме, а дальше непосредственный впрыск! А мы столько городили! Кто? Где? Когда? — высокий мужчина со стоном сполз в кресло.

— Да вот, перед тобой сидит!

— Он??? А можно я его у вас заберу!

— Вот уж дудки, Аркадий Дмитриевич!" – сказал Валерий Чкалов и показал выразительную дулю главному конструктору, — Он – лётчик, и я его нашёл!

— Такой талантище в землю зарывать? У меня он будет полезнее! вам же двигатели нужны!

— Двигатели нам нужны! Вот и давай нам двигатель! С непосредственным впрыском, а мы тебе помогать будем. Всё равно у него нет инженерного образования, он Качу заканчивал! Он летать будет на твоих моторах! — сказал Чкалов

— Когда будет двигатель, Аркадий? — спросил Николай Николаевич.

— В принципе, всё есть, аппаратуру для подобного движка мы пытались сделать, но он не пошёл, слишком сложна настройка оказалась. То, что предлагает молодой человек – много проще! За пару месяцев управимся!"

— Нет у нас двух месяцев, сам знаешь! Все рвутся надрать немцам задницу в Испании, и меня вовсю торопят.

— Мне кажется, — вставил за меня Сергей, — что в Испании всё закончится раньше, чем все думают! Поэтому нет смысла на коленке делать движок! Это же сердце самолёта. А на такой мощности ещё и винт регулируемого шага нужен, иначе греться будет на снижении. А вот тут вот – нужен реостат, который будет контролировать обогащение смеси в зависимости от потока воздуха, проходящего через воздухозаборник, и его температуры.

— Николай Николаевич! Отдайте его мне!!! Хоть ненадолго! — "Не соглашайся!" – послышался голос Сергея у меня в голове.

— Аркадий Дмитриевич! Я – летчик, а не инженер. Моё дело – летать, сейчас учусь учить летать самолёты. А непосредственный впрыск вы и ваши люди сделают и без меня. И даже лучше меня. Каждый должен заниматься своим делом, тем более, что война на носу.

— Жмоты! — пробормотал Швецов, забрал листки с рисунками и, уходя, сказал: "В середине октября дам два двигателя! Обкатанных. Стоп! Тебя как зовут?"

— Андрей.

— Полностью!

— Андреев Андрей Дмитриевич.

— Увидимся ещё!

Неожиданно Николай Николаевич попросил меня выйти и подождать в коридоре.

— Валерий! Ты давно знаешь этого мальчишку?

— Нет, познакомились в августе на Центральном Аэродроме. А что?

— У мальчика очень хорошее, я бы сказал, академическое образование! Такого не получить в военном училище!

— Быть не может, Николай Николаевич! Я же его Сталину показывал, сам понимаешь, что после этого, он полную проверку в НКВД прошёл. Он действительно курсант Качи, но, я сегодня был у него на квартире, там всё книгами завалено, техническими.

— М-да! Не перевелись ещё богатыри на Руси! Тогда он чертовски талантлив!

— Вы бы видели, как он летает! Глаз не оторвать! И совершенно виртуозно ведёт воздушный бой! Представляете, надрал задницу Александру Ивановичу! Трижды! И один раз из заведомо проигрышной позиции: специально дал зайти в хвост, вывернулся, пропустив его над собою, и догнал! Ну что? Берем вторым испытателем?

— Ну, раз ты его так хвалишь, тебе я привык доверять, как себе. Зови мальца!

Меня вновь позвали в кабинет, где мне сказали, что я назначен вторым испытателем КБ Поликарпова. Летать придётся на 6 разных машинах, с программой испытаний меня познакомит Валерий Павлович. Базироваться будем здесь, в Москве, и что мне сегодня будет предоставлена комната от завода. Николай Николаевич спросил о моих планах, и я ответил, что на следующий год хочу поступить в академию Жуковского на конструкторский факультет.

По дороге обратно Чкалов завёз меня к себе домой и познакомил с женой, представив меня как своего заместителя в КБ. Пообедали, Валерий Павлович выпил, и мне пришлось добираться до Чкаловского самостоятельно. Приехав, я пошёл искать Коккинаки. Владимира Константиновича я нашёл в классе. Он уже знал, что произошло, и сказал мне, что ему очень жаль, что меня забирают в КБ, но формально я остаюсь у него в эскадрилье. Просто считаюсь в командировке.

— У Валерия Павловича скоро отпуск, поэтому принимай у него дела, входи в курс дела, и не забывай про слепые полёты, и полёты ночью.

Между нами осталось что-то недосказанное, Владимир Константинович хотел, видимо, сказать что-то большее, но не решился. Утром приехал Чкалов, и мы загрузили мои нехитрые пожитки в его машину.

— А ты что, совсем не пьёшь?

— Практически, да! Очень редко и понемногу.

— Ну и молодец! А я вот… Уж сколько через неё проклятую натерпелся, а бросить никак не могу!

Заехали на новую квартиру, забросил вещи, и поехали на Центральный аэродром. Я оформлял пропуск, а Чкалов куда-то исчез. Затем он неожиданно появился, и поволок меня "смотреть хозяйство", как он выразился. Это был новый И-16 тип 17, полутораплан И-15бис, новая "Чайка" И-153 и ИВ-4. Про первый, ВП сказал, что этот летает, но нужно составить наставление по эксплуатации двигателя и ВРШ, про И-15бис – просто махнул рукой: "этот серийный, но лётчики на них сильно жалуются". О "Чайке" сказал, что не летает, очень вибрирует верхнее крыло, скорее всего, будут переделывать, про ИВ-4 сказал, что очень капризный мотор, но самолёт хороший.

— А где И-180?

— Он ещё в цеху, пошли!

Два самолёта, длиннее, чем И-16, с красными носами, сиротливо стояли, накрытые чехлами, в цеху. Кроме капота, ещё ничего не было покрашено, не было винтов.

— Вот они, красавцы! Нет двигателей, в кабине нет ничего, кроме кресла и ручки управления. Т. ч. работы у тебя будет немного: погоняешь "ишачка", облетаешь "бис": проследи поведение расчалок на штопоре. На "чайке" только подлёты, без уборки шасси. Основное внимание – ИвАнову! Но, если привезут движки, как обещали, то один из них пойдёт на "иванов", а второй – вот на этот вот. Пойдём, покажу нашу комнату на заводе, там будешь писать отчёты по каждому вылету. Бумажек – море! А я два года не был в отпуске, хочу на Волгу махнуть!

Заваленный бумажками стол и полный шкаф всяких ведомостей предстали перед моим взором. Я себе немножко по-другому представлял работу испытателя! Но, делать было нечего, взялся за гуж… И я начал наводить порядок в комнате, раскладывать документы по папкам и систематизировать всё. Позвал Сергея: "А у вас так же?" "Ты насчёт бумажек? Так же, даже больше стало! Расчерти график полётов. И повесь на стену. Ну и создай какой-нибудь уют в комнате. Вообще-то, она комнатой отдыха называется!"

Два дня наводил порядок, всё выровнял, рассортировал, просмотрел отчёты по каждой машине, посоветовался с Сергеем с чего начать. "Иди, знакомься с техниками самолётов! Там узнаешь много нового, и отнеси план полётов в диспетчерскую. Там в углу должна стоять подпись. С вечера подаёшь заявки на завтрашний день."

Незаметно для себя втянулся. Начались плановые полёты, обычно один-два полёта в день, потом куча писанины. У 17-го было две пушки и два пулемёта. Огневая мощь вполне серьёзная, но двигатель был М-25В. И его, явно, машине не хватало. Машина серийно выпускалась. Ничего нового и интересного в ней не было. Но летать на ней было приятно! А "Иванов" не пошёл, постоянно капризничал двигатель. Выполнил несколько полётов, в одном из них двигатель заглох и больше не запустился. С трудом удалось дотянуть до аэродрома. Несколько дней писал отчёт об аварийной посадке.

Неожиданно открылась дверь, и на пороге появился, улыбающийся во весь рот, Аркадий Дмитриевич!

— Ну что, орёл! Иди, посмотри, что получилось!

Он, буквально, поволок меня в дальний цех. Там распаковывали три новых двигателя.

— Один – М-62ФН, один – М-82ФН и один – М-71ФН. Ещё три в пути, будут завтра-послезавтра! А мощность, мощность какая! 1180, 1540 и 2200 лошадок! Андрюшка, ты даже не представляешь, какой ты умница! Обороты держат, что малые, что большие! И вон тот вот, 82-й, может постоянно работать на форсаже! А это 1700 сил! ГОСы прошли, как миленькие! Вот, подпиши. Вот тут!

— Что это?

— Премия по итогам! В размере годового оклада начальника отдела! И, дату своего рождения скажи, мы документы на Сталинскую премию готовим! — и он передал мне внушительный конверт. Вдруг раздались голоса: "Сталин! Сталин идёт!" В сером плаще к нам приближался Сталин. Он, видимо, уже бывал здесь, потому что временами останавливался и здоровался с рабочими, которые устроили ему овацию, следом за ним шёл Николай Николаевич и довольно большая свита. Сталин подошёл к моторам, которые уже успели поставить на козлы. К нему подошёл Швецов и начал говорить, показывая на моторы. "Самые мощные в мире, товарищ Сталин! Моторесурс около 120–150 часов! Таких – нигде в мире не делают! Кто изобрёл? Вон он стоит!" – и Швецов начал махать мне рукой. Я подошёл и доложился.

— Я вас где-то видел! – сказал Сталин.

— Так точно, товарищ Сталин. Летом этого года на параде, в День авиации!

— Да-да! Припоминаю, вас тогда очень хвалил товарищ Чкалов! А кстати, где он? — обратился он к Николаю Николаевичу.

— Он в отпуске, два года не был в отпуске, пока был перерыв, ждали моторов, я разрешил отдохнуть за два года. — сказал Николай Николаевич.

— Ну и ладно, пусть отдыхает! Он хорошо поработал в эти два года! А кто за него?

— Он – товарищ Андреев!

— Такой молодой? И справляется?

— Справляется, товарищ Сталин!

— Хорошая у нас молодёжь подрастает, товарищи!

Сталин сказал небольшую речь, в которой поздравил моторостроителей с большим успехом и пожелал успехов самолётостроителям. Сказал о большой угрозе, которую представляет фашизм в Европе и о неизбежности военного столкновения с ним. Затем, на импровизированном митинге выступили и другие участники, большинство из них говорили о кратчайших сроках выпуска нового самолёта в полёт. Я заметил, что товарищ Сталин морщится. При этом он несколько раз посмотрел на меня. Затем он поднял руку, все замолчали, и попросил на этом закончить митинг, а руководству завода и ответственным товарищам пройти в управление. Я вопросительно посмотрел на Николая Николаевича. Он головой показал следовать за ним.

В управлении собралось 15–20 человек: начальники всех отделов, главный конструктор, кто-то из Авиапрома, потом я узнал его фамилию: Беляйкин, Сталин, Каганович и незнакомые мне люди. Я сел подальше, но Сталин нашёл меня в зале и сказал, чтобы я сел в первый ряд, так легче будет работать. Первым он предоставил слово Николаю Николаевичу, который очень хорошо и очень осторожно осветил те технические и технологические проблемы, которые придётся решать, т. к. новые двигатели много мощнее и несколько тяжелее, чем планировалось, что имеющегося технологического парка совершенно недостаточно для решения одновременно четырёх разных проектов. Возникает необходимость создавать новую модификацию основного истребителя ВВС И-16 с новым двигателем М-62ФН, не совсем понятно, что делать с И-153, который, пока, так и не полетел, и продолжать работу по И-180 и ИВ-4. И, новые двигатели фактически ставят крест на И-15бис и, вообще, на бипланах!

— Т. е., Николай Николаевич, вы хотите сказать, что новые двигатели "убивают" бипланы? А как ваши слова согласовываются с нашей концепцией тактики ВВС, где монопланы работают как перехватчики, а бипланы используются для маневренного боя? Что скажут наши лётчики и командование ВВС? — задал вопрос Сталин?

— А давайте и спросим у лётчиков! — парировал Поликарпов.

— В зале только один лётчик, и тот – молодой!

— Насколько мне его характеризовал товарищ Чкалов, он – выдающийся воздушный боец, конечно, он, пока, побеждал лишь в учебных боях, но самолёты мы строим для них.

— Хорошо! Давайте послушаем! — у меня в голове раздался голос Сергея: "Говорить будем с места, важно видеть лицо Сталина!" Я понял, что сейчас говорить будет он.

— Товарищ Сталин! Я, только что, прослушал вашу речь на митинге! Впереди война с немецкими фашистами. Немцы не строят больше бипланы, только монопланы. С пушечным вооружением, с обязательной приёмо-передающей радиостанцией, высотные, цельнометаллические. С высокой скоростью пикирования и возможностью вертикального манёвра. Летают парами или четвёрками, эшелонированными по высоте. Это – новый стиль воздушной войны, где основной упор делается на скорость и согласованность действий. Где командование ударной группы пользуется данными выносных постов наведения и имеет постоянную связь между всеми постами и каждым самолётом в группе. В результате, 20 "мессершмиттов" перекрывают своей активностью всю Республиканскую авиацию, и свободно выходят из боя на пикировании, а вместо них подходит сверху другая пара или четвёрка, с полным боезапасом и полными баками.

Мы, сегодня, получили великолепные двигатели для малых и средних высот. Хотелось бы получить к ним хорошую радиостанцию, радиокомпасы, мощное оружие и новую систему управления воздушным боем. Ну и, желательно, сделать эти двигатели всевысотными. А бипланы? Они очень хороши для первоначального обучения лётчиков! Надёжные, хорошо планируют, на них можно отрабатывать высший пилотаж. А воевать на них уже не с кем.

В зале стояла гробовая тишина.

— Молодость всегда решительна и безаппеляционна! — неожиданно улыбнулся Сталин. — Мы подумаем над вашими словами, товарищ Андреев! — и переглянулся с Кагановичем. — ваше мнение, Николай Николаевич?

— Очень логично, товарищ Сталин! Мне, вообще, нравится этот молодой человек. В том числе: глубиной анализа, своими знаниями, умением организовать свое дело и своим кругозором.

Сталин встал.

— Не буду вас больше задерживать, товарищи! Уделите основное внимание модернизации И-16! Об остальном поговорим с вами чуточку позже, Николай Николаевич! Провожать меня не надо!

Когда Сталин и сопровождающие его лица вышли, Поликарпов устало сел.

— Готовьте И-16 к установке М-62ФН. Приступайте. Андрей Дмитриевич, зайдите ко мне!

По дороге в кабинет главного, успел перекинуться несколькими мыслями с Сергеем: "Кажется, мы влипли!" "С чего ты взял? Всё нормально, я видел всё и контролировал ситуацию!" "Но Поликарпов не в себе!" "Тебе это только кажется!"

Николай Николаевич, зайдя в кабинет, нажал на какую-то кнопку и вытащил из открывшегося шкафчика две рюмки и бутылку армянского коньяка. Не говоря ни слова, налил обе до краёв и пододвинул одну ко мне.

— Ты понимаешь, сколько врагов мы сегодня нажили, Андрюша?

— Точно сказать не могу, Николай Николаевич, но мне кажется, что много. И вы этого хотели!

— Да: "король бипланов" отказывается от бипланов!

— Я что-то не то сказал?

— Нет. На удивление всё сказано точно и просто! Как будто бы повторил мои мысли. Я, вообще, удивляюсь тебе! Тебе сколько? Восемнадцать? Двадцать?

— Через два дня – двадцать два!

— Молодо выглядишь! У тебя мысли и слова, как у человека, который прожил много больше! Спасибо за поддержку! С богом! Давай! — он опрокинул рюмку. Я сделал глоток. — Каганович и Яковлев нас попытаются сожрать! Тебя – в первую очередь! Надо срочно вызывать Валерия!

— Они были в зале?

— Конечно! Ты что, их не видел? Ах, ну да! Ты же их не знаешь! У меня огромная просьба! Будь осторожен эти дни, пока не приедет Валерий!

— Что значит: осторожен?

— Даже, если с тобой что-нибудь произойдёт, говори, что ты ничего такого не говорил. Что только сказал то, что хотел услышать Сталин! Правду! Договорились?

— Не совсем понял, о чём вы, Николай Николаевич, но договорились!

В дверь кабинета постучали. НН убрал рюмки и бутылку и сказал: "Войдите!" Вошёл Аркадий Дмитриевич.

— Я только что от Сталина!

— Андрей! Выйди!

— Пусть сидит, его это тоже касается!

— Вот как?