– Похоже, это по нашу душу, – усмехнулся Костя Самохвалов. – Ведь никого больше нет. Ну что ж, пойдем представимся.
Вахмистр отдал честь Косте и сказал немного неуверенно:
– Ваши благородия, вахмистр Самойленко…
Тут он выпучил глаза, глядя на меня, одетую в легкомысленное для середины XIX века летнее платье:
– Барышня… А вы… тоже с его благородием?
Костя ответил ему:
– Любезный, перед тобой штабс-капитан Самохвалов и госпожа Широкина. Я так полагаю, что ты должен нас встретить?
– Мне было поручено встретить офицера Гвардейского Флотского экипажа…
– Ну, я и есть этот офицер, – усмехнулся Константин. – А дама – репортер. Она вместе со мной. Ну что ж, веди нас.
Вахмистр чуть усмехнулся – мол, не маленькие, знаем, почему господин офицер с дамой – и показал на открытый экипаж, стоявший у пирса. Я еще раз посмотрела на лестницу, которая, как мне показалось, уходила прямо в небо, и неожиданно для себя сказала:
– Господин вахмистр, если вы не возражаете, то давайте мы пройдем по Потемкинской лестнице и придем в отель пешком? Вроде это недалеко отсюда… А то мы сиднем сидели на корабле с самого Севастополя. Хочется размять ноги и заодно посмотреть на ваш прекрасный город.
– Барышня, о какой Потемкинской лестнице вы говорите?
Я указала глазами на ту, которая была перед нами. Вахмистр улыбнулся:
– Так это же Воронцовская лестница, барышня! Ваше благородие, а вы что скажете?
Костя кивнул. Самойленко чуть поклонился.
– Так точно, ваше благородие, и вы, барышня! Только погодите, я дам команду доставить ваш багаж в отель.
Наши вещи погрузили в экипаж, и мы пошли вверх по ступенькам. Идти оказалось совсем недалеко – сразу после лестницы, где вахмистр с гордостью показал нам «памятник дюку Арманду де Ришелье – основателю нашего города», оказавшийся не таким уж и маленьким, располагалась гостиница «Лондонская». Я про себя подумала, что ее название очень подходит к нашей миссии.
Нас повели в нее, чтобы показать наши номера. Я услышала краем уха, как вахмистр вполголоса сказал кому-то:
– И смотрите, чтобы ничего у наших гостей не пропало!
– Да разве мы не знаем, господин вахмистр… Все будет в лучшем виде.
Номера были неплохими и довольно уютными, если не считать того, что «удобства» находились не в номерах, а в отдельных туалетных и ванных комнатах. Нам разъяснили, что «если господа захотят принять ванну, то просим сообщить об этом за полчаса, чтобы успеть нагреть воду». На мой вопрос, как сообщить, лакей посмотрел на меня с удивлением, а затем указал на колокольчик, стоявший в прихожей на тумбочке:
– Вы, барышня, позвоните в него, к вам сразу же придут и спросят, что вам угодно!
«Ну что ж, это даже удобнее, чем звонить на ресепшн по телефону», – подумала я. Тем более что телефонов здесь еще нет. Я решила ковать железо, пока горячо, и сразу же заказала ванну.
Через полчаса я уже нежилась в теплой воде, стараясь не думать о делах насущных. Но это было примерно так же просто, как соловьевскому ростовщику Джафару было «не думать об обезьяне»…
А началось все с того, что несколько дней назад ко мне пришел Самохвалов и сказал:
– Мария Александровна…
– Зовите меня просто Маша, – перебила я его. – И можно на «ты».
– Хорошо, Маша, тогда и я для тебя Костя. Не хотела бы ты нам помочь? Сразу предупреждаю – на этот раз не «винторезом», а твоим пытливым умом. И, возможно, пером.
– А кто вам сказал, что у меня пытливый ум? – полюбопытствовала я.
– Не «вам», а «тебе», ведь мы же договорились, – поправил он меня. – А сказал это Коля Домбровский. Говорит, ты девушка не только смелая, но и вельми разумная. И, кроме того, умеешь держать язык за зубами, что у вас, красавиц, бывает не часто.
– Ну, если это Коля сказал, – улыбнулась я, – то, значит, так оно и есть. А что, собственно, от меня нужно?
– Нам нужно, Маша, пропихнуть супостату дезу. Ты что-нибудь знаешь про операцию «Mincemeat»?
– Ну, кроме того, что это в переводе с английского «фарш», нет, не знаю. Но мы тут, надеюсь, будем обсуждать не кухонные рецепты?
– У нас своя кухня, – подмигнул мне Костя. – А операция «Mincemeat» – это стратегическая деза, которую британцы подкинули нацистам. Надо было готовить операцию по высадке войск союзников в Сицилии, причем сделать так, чтобы немцы и итальянцы ждали высадку англо-американского десанта в совсем другом месте.
И вот к франкистам, которые симпатизировали гитлеровцам, попал труп некоего английского майора. Он плавал в море, а к руке его стальной цепочкой был прикреплен портфель с документами. Франкисты решили, что это труп британского офицера, летевшего в Гибралтар на самолете, о крушении которого на днях писали британские газеты. В портфеле майора франкисты обнаружили секретные документы, из которых следовало, что союзный десант будет высажен на Сардинии. Испанцы поспешили поделиться информацией с немцами, и те сняли все свои боеспособные части с Сицилии и перебросили их на Сардинию. То, что им подсунули дезу, гитлеровцы поняли лишь тогда, когда началась операция «Хаски» – высадка союзного десанта на Сицилии.
– Понятно, – сказала я. – То есть ты хочешь подобным же образом подкинуть дезу британцам?
– Надо заставить их думать, что наше наступление пойдет по уже накатанной и привычной схеме – удар по Бабадагу, осада Кёстендже (так именуется здесь Констанца) и Силистрии. Только как подкинуть эту информацию британцам? Причем так, чтобы они не посчитали ее дезой. У меня есть на этот счет кое-какие идеи, но…
– Да уж… – я покачала головой. – Если все дело в трупе, то его можно взять из здешнего морга, или, как тут его называют, мертвецкой. Только как его подкинуть, чтобы он был обнаружен у западного побережья? Можно теоретически предположить, что он упал с корабля, да только кто пошлет человека с секретными документами на морскую прогулку вдоль турецкого берега? А течением его туда не вынесет, далековато больно, да и документы в портфеле размокнут, и их никто не сможет прочитать. Впрочем, а что если?..
– Да, Маша? – Самохвалов мгновенно, словно натасканный спаниель, принял охотничью стойку.
– Где именно находится штаб наших войск?
– В Одессе.
– Ага, и в Одессе, насколько я помню из литературы, обитает в большом количестве разного рода криминальный элемент, вроде Мишки Япончика и Соньки Золотой Ручки.
– Ну, скажем, Сонька и Япончик пока еще и не родились, но подобного элемента действительно хоть отбавляй. И, кстати, нам известно, что агентура Англии и Франции имеет с ними кое-какие контакты.
– Вот и отлично. А что если одесские жулики сбондят портфель с документами, которые, например, некий курьер повезет из Севастополя в Одессу? А этот курьер прихватит с собой и даму. И пройдет он по не самым лучшим районам города по направлению к штабу. Может, зайдет по дороге в ресторан, а портфель поставит рядом со столиком… Или что-нибудь в этом роде.
– Интересная идея. Она мне нравится.
– А потом в местных газетах появятся объявления с обещанием выплатить солидное вознаграждение тому, кто вернет потерянные документы. Мол, забыли их там-то и там-то. Тогда местные мазурики точно предложат их наглам либо лягушатникам за большие деньги.
– Маша, да ты гений! Не зря Ник тебя хвалил…
Предавшись воспоминаниям, я не сразу заметила, что вода успела остыть. Выскочив, как пробка, из мраморной ванны и растеревшись приготовленным для меня жестким полотенцем, я поскорее оделась, и вскоре мы с Костей вышли из гостиницы и отправились в штаб, весело болтая и, казалось, не замечая ничего вокруг.
Город был прекрасен – нечто вроде Питера, не столь роскошный, зато с южным колоритом и под ярким солнцем. Повсюди росли деревья. Знаменитая белая акация уже отцвела, а с каштанов падали на землю вызревшие коричневые орехи.
Мы старательно делали вид, что нас абсолютно не интересует вьющаяся вокруг нас пацанва весьма подозрительного вида. Часть из них была славянского происхождения, часть – евреи или греки, а может, и болгары.
Я чуть заметно подмигнула Косте, он поставил портфель на землю и полез в карман мундира, якобы за портсигаром. Один из маленьких мазуриков шустро подскочил к нему и схватил портфель. Он тут же перебросил его другому, тот – третьему, а этот третий нырнул в ближайшую подворотню. Костя схватил первого за руку, но тот неожиданно заорал благим матом:
– Ой-ой-ой!. Больно-больно-больно! Ваше благородие, что вы такое делаете? За что хватаете маленького, за что обижаете?
Тут, словно из-под земли, появилось несколько мужичков явно уголовного вида, которые обступили нас с Костей. Один из них, видимо главный, нехорошо посмотрел на нас и сказал:
– А ну пусти мальца, ваше благородие! Пошто детишек обижаешь?!
Костя весьма натурально разыграл возмущение:
– А ты что за заступник такой?! Он украл мой портфель! Может, и ты с ним в доле?!
– Так где же он, портфель, твое благородие? – пахан нагло, прямо в лицо рассмеялся Косте.
– Он передал портфель другому.
– Вот когда найдешь того, другого, тогда мы с тобой и поговорим. А пока отпусти мальца по-хорошему.
– Я сейчас полицию позову! – Костя решил припугнуть пахана.
– Только попробуй – и глазом не успеешь моргнуть, как получишь ножичек в бок! Порежем и тебя, и твою дамочку, – пахан, похоже, не шутил – в его руке неизвестно откуда появился внушительных размеров нож.
Костя решил изобразить испуг и стал уговаривать пахана:
– Слушай, любезный! Мы вам заплатим, если твои архаровцы вернут мне портфель!
– Сколько дашь? – похоже, что пахану понравилось предложение моего спутника.
– Пятьдесят рублей! – выпалил Костя.
– Однако, ваше благородие… – озадаченно почесал лохматую голову пахан. – Что у тебя там такое было? Золото?
– Да нет, бумаги разные…
– Интересные бумаги! Ну что ж, если найдем, то вернем. А теперь…
И тут мы услышали трель полицейского свистка. Пахан спрятал нож и заорал:
– Шухер!
В один момент вокруг нас стало пусто. К нам подбежал запыхавшийся будочник, козырнул и спросил:
– Что-нибудь случилось, ваше благородие?
Мы пошли в околоток, где рассказали о случившемся, причем Костя напирал на то, что украденные документы «секретные» и дело государственной важности – найти их как можно скорее. Потом мы заглянули в редакции нескольких газет и разместили там объявления о пропаже. Затем мы вернулись в «Лондонскую», где заказали отдельный кабинет в ресторане. И только там Костя тихо сказал:
– Похоже, клюнули…
– За ваше отсутствие никакого присутствия не было! – вытянувшись во фрунт, дурашливо доложил я Жене Васильеву.
– Так, а баба твоя?
– Ты знаешь, – я вдруг стал серьезным, – жалко мне ее почему-то. Знаю, что свидомая до безобразия, знаю, что предательница и сволочь редкая, но по-человечески жалко. Одинокая она очень, потому и кидается на каждого мужика. Только у меня такое впечатление, что сейчас довольна до уср… ну, до этого самого, и не хочет больше совокупляться со своим лимонником, или кто он там на самом деле. Подкатила уже ко мне, «что скажешь, дорогой, ежели мы уедем из „этой страны“»?
– «Мы» – так и сказала?
– Именно «мы». Причем дала мне понять – придется ей там мужа найти, но это ради статуса и денег. А я ей, видите ли, для любви нужен.
– Что ж, как говорят в народе – совет вам и эта самая любовь-морковь.
– Ну хоть ты, Максимыч, не подкалывай! – ответил я фразой из известного анекдота.
– А я серьезно. Дело вот какое. Вас с Лизонькой наглы хотят в самое ближайшее время умыкнуть. И переправить в Польшу, а оттудова в свою Наглию.
– Дык она и сама поскачет впереди паровоза, зачем ее умыкать-то?
– Им более интересна не она, а ты. Ведь те данные, которые их так заинтриговали, приходят от тебя. Мы думали, что они не будут убивать курицу, несущую золотые яйца, но они, видимо, услышав от Лизы о несостоявшемся похищении студентов французами, решили, что чем они, мол, хуже лягушатников… Так что готовься.
– Жень, ты что?! Я на такое не подписывался. На хрена мне эта их Лимония? Тем более, эти суки против нас на Донбассе воевали. Сам нашел труп одного такого, бритая голова, татуировка с какими-то цифрами – четырнадцать на сколько-то там, а в кармане паспорт со львом, единорогом и короной. И письмо от какой-то, блин, Мейбел, прямо как наша южанка.
– А если Родина тебя попросит?
– Да зачем я вам так нужен в этой самой Мелкобритании?
– Нужен, и очень. Все для того же, для чего и сейчас. Необходимо будет слить весьма важную дезу. Только предупреждаю, сначала тебя будут всячески проверять, возможно, даже пытать. Все же джентльмены. Хотя, думаю, несильно – ты им нужен и потом, а пытки так, для проверки.
– А на кону что?
– Наша победа.
Я задумался, а потом кивнул. Назвался груздем…
– А что от меня будет нужно?
– Во-первых, легенда твоя остается та же. Недалекий студент, попал в «Поповку» по блату, звезд с неба не хватаешь, любишь женский пол. К Лизе у тебя нежные чувства, но далеко не эксклюзивные – готов трахать все, что двигается.
– Э-э-э, нет, согласен только на женский пол! – сказал я совершенно серьезно.
– Ну ладно, хоть так. Кстати, выдадим мы тебе на всякий случай антибиотики… А то потеряешь потом нос либо еще что-нибудь от сифилиса – а это не нужно ни нам, ни тебе. Далее. Насчет происхождения – говори как есть, что, мол, из Петрозаводска или откуда ты там.
– Архангельск.
Поделиться книгой: