Из кабины устало выбрались двое и принялись разминать затекшие руки и ноги. Оба были так плотно закутаны в меха, что даже не разглядишь, мужчины это или женщины. Но точно не Клэйры, в таких-то одеждах! Один был в шубе из серебристо-черного куньего меха, второй – в шубе из меха красновато-рыжего, незнакомого Лираэль. И линзы в их защитных очках оказались синими, а не зелеными.

Тот, что в красновато-рыжем, заглянул в кабину и вытащил оттуда два меча. Лираэль ожидала, что он – наверняка это он! – передаст один из мечей своему спутнику, но гость пристегнул оба клинка к широкому кожаному поясу, один – слева, другой – справа.

Второй гость – тот, что в серебристо-черном – оказался женщиной. Во всяком случае, так решила Лираэль. Очень уж характерным жестом она, стянув перчатку, коснулась ладонью носа Бумажнокрыла – так мать щупает лоб ребенка, проверяя, нет ли жара.

Затем женщина в свою очередь заглянула в кабину и достала кожаный бандольер. Лираэль вытянула шею, чтобы лучше видеть; снег сыпался ей за шиворот, но девушка не обращала на это внимания. И тут… Лираэль охнула и едва себя не выдала: она узнала и бандольер, и его футляры. Семь футляров, самый маленький – размером со склянку для пилюль, самый большой – длиной с ладонь Лираэль. Из каждого футляра торчало по рукояти из красного дерева. Это же рукояти колоколов – колоколов, чьи голоса поневоле молчат в кожаном плену! У женщины, кто бы она ни была, семь колокольцев некроманта!

Женщина надела бандольер и потянулась за своим собственным мечом. Меч оказался длиннее, чем те, которыми пользовались Клэйры, и куда более древним. Даже на расстоянии, из своего укрытия, Лираэль чувствовала в нем некую силу. Силу магии Хартии – причем и в мече, и в обоих гостях.

А также и в колокольцах, с запозданием поняла девушка, наконец-то догадавшись, кто перед нею. Некромантия как Свободная магия в королевстве была под запретом, равно как и колокольцы, орудие некромантов. За исключением колоколов одной-единственной женщины. Той самой женщины, на которую возложена миссия исправить зло, содеянное некромантами. Эта женщина призвана упокоить мертвых. Она одна сочетает Свободную магию с магией Хартии.

Лираэль поежилась, но не от холода: девушка осознала, что находится всего в двадцати ярдах от Абхорсена. Много лет назад легендарная Сабриэль спасла окаменевшего принца Оселка и вместе с ним одолела тварь по имени Керригор, великого мертвого, который уже почти уничтожил королевство. А когда принц стал королем, она вышла за него замуж, и у них…

Лираэль снова оглянулась на мужчину с двумя мечами, что держался рядом с Сабриэлью. Должно быть, это сам король, догадалась девушка. Голова у нее шла кругом. Король Оселок и Абхорсен Сабриэль – здесь! Совсем близко, в двух шагах. Если набраться храбрости, можно подойти и заговорить с ними!

Нет, храбрости у нее не хватило. Лираэль глубже вжалась в сугроб, не обращая внимания на сырость и холод, и стала ждать, что будет дальше. Девушка понятия не имела, как полагается кланяться или приседать в реверансе и как вообще обращаться к королю и Абхорсену. А главное, не знала, как объяснить, что она вообще тут делает.

Вооружившись должным образом, Сабриэль и Оселок, закутанные по самые глаза, придвинулись совсем близко друг к другу, щека к щеке, и вступили в негромкую беседу. Лираэль навострила уши, но расслышать ничего не удалось. Ветер относил слова в сторону. Однако ясно было, что гости ждут чего-то – или кого-то.

Долго ждать им не пришлось. Лираэль медленно, осторожно обернулась к Звездноскальным вратам, стараясь не потревожить прикрывающий ее слой снега. Из-за врат появилась небольшая группка Клэйр – и все они поспешили к гостям через террасу. Они явно пришли прямо с церемонии Пробуждения, потому что большинство из них просто накинули плащи или шубы поверх белых одежд и почти на всех были венчики.

Тех двоих, что обогнали прочих, Лираэль сразу узнала: это же близнецы Санар и Риэлле, безупречное воплощение идеала Клэйр. Дар Прозрения в них был так силен, что они почти всегда находились в составе Девятидневной Стражи, и Лираэль с ними очень редко сталкивалась. Обе были высоки и статны и невероятно красивы; их длинные белокурые волосы сияли еще ярче серебряных венчиков в лучах солнца.

Следом за ними торопились еще пятеро Клэйр, отчасти знакомых Лираэль; если поднапрячься, то, пожалуй, она сумела бы вспомнить их имена и степень своего родства с ними. Самые близкие приходились ей четвероюродными сестрами; но девушка знала, что во всех них дар Прозрения явлен особенно сильно. И даже если прямо сейчас они не в составе Девятидневной Стражи, то непременно войдут в нее завтра и, скорее всего, входили не далее чем на прошлой неделе.

Короче говоря, эти семеро – самые главные Клэйры на всем леднике. Они все занимали важные посты в обычной жизни, в придачу к работе, связанной с Прозрением. Так, коротышка Джейзелл, замыкавшая шествие, была главным казначеем и заведовала внутренними финансами Клэйр и их коммерческим банком.

И этих семерых Лираэль меньше всего хотела встретить там, где ей быть никак не полагалось.

Глава четвертая

Отблеск в снегу

Санар и Риэлле бежали впереди остальных, и Лираэль понадеялась, что вот сейчас-то и увидит, как полагается приветствовать короля с королевой, которая, кроме всего прочего, еще и Абхорсен. Близнецы, конечно же, сделают все как надо.

Но Сабриэль и Оселок не стали ждать формальных приветствий, в чем бы они ни заключались. Они встретили Санар и Риэлле объятиями, сдвинули очки и шарфы и расцеловали девушек в обе щеки. И снова Лираэль подалась вперед, чтобы не пропустить ни слова. Ветер по-прежнему дул в неудачном направлении, но немного попритих, так что девушка сумела расслышать разговор.

– Добрая встреча, кузины, – хором сказали Сабриэль и король. Оба улыбались. Теперь, когда стало возможным рассмотреть их лица, Лираэль показалось, что вид у обоих очень усталый.

– Мы провидели вас прошлой ночью, – сообщила Санар, а может быть, и Риэлле (Лираэль в них окончательно запуталась). – Но о точном времени пришлось догадываться по солнцу. Надеюсь, вам не пришлось долго ждать?

– Да всего-то несколько минут, – заверил Оселок. – Мы как раз успели размяться.

– Он по-прежнему не слишком любит летать, – посетовала Сабриэль, улыбаясь мужу. – Не доверяет пилоту!

Оселок пожал плечами и рассмеялся:

– У тебя с каждым разом получается все лучше и лучше.

Лираэль померещилось, что речь идет не только об управлении Бумажнокрылами. Между Оселком и Сабриэль словно протянулась полусекретная нить незримого сочувствия, сопереживания, поддержки. Нечто общее, от чего взгляд Сабриэль вспыхивал смешинками и лучился улыбкой.

– Мы не провидели, что вы останетесь погостить, – продолжила Санар. – Я так понимаю, здесь мы не ошиблись?

– Не ошиблись, – подтвердила Сабриэль. Взгляд ее посерьезнел. – На Западе неспокойно, мы не вправе задерживаться. Мы прилетели только за советом. Если, конечно, он у вас найдется.

– Опять Запад? – переспросила Санар и обменялась встревоженным взглядом с Риэлле. Все остальные Клэйры тоже заметно обеспокоились. – Слишком обширная часть земель на Западе недоступна нашему Прозрению. Какая-то сила служит преградой для всего, кроме мимолетнейших проблесков. Однако мы знаем, что беда придет с Запада. Очень многие варианты будущего явлены нам урывками – да только их недостаточно, чтобы понять.

– Да и в настоящем неприятностей хватает, – вздохнул король. – За последние десять лет я воздвиг шесть камней Хартии вокруг Закрая и Красного озера. Год от году остается только два, а я не могу выделить время на то, чтобы то и дело восстанавливать остальные. Сейчас мы летим туда – покончить с нынешним бедствием, в чем бы оно ни заключалось, и попытаться отыскать его источник; но я отнюдь не уверен, что нам это удастся. Тем более если источник этот достаточно силен, чтобы укрыться от Прозрения Клэйр.

– Затемнить наше Прозрение способна не только Сила, – отозвалась старшая из Клэйр. – И не обязательно злая. Существует немало едва уловимых влияний, создающих помехи нашему Прозрению, и о причинах мы можем только гадать. Кроме того, не следует забывать, что мы провидим слишком много вариантов будущего, и притом мимолетно. Возможно, только в этом и состоит причина нашей «слепоты» в окрестностях Красного озера.

– Выходит, та же самая причина сокрушает камни Хартии с помощью крови Магов Хартии, – сказал Оселок. – И она же притягивает туда мертвых и Свободную магию больше, чем какое-либо другое место во всем королевстве. Именно область вокруг Красного озера и у подножия горы Абед сопротивляется нашей власти, как ни одна другая. Четырнадцать лет назад мы с Сабриэль пообещали: разбитые Камни Хартии будут восстановлены, деревни возродятся и люди смогут заниматься своими делами и жить своей жизнью, не опасаясь ни мертвых, ни Свободной магии. И мы добились, чтобы стало так – от Стены до Северной пустыни. Но победить то, что противостоит нам на Западе, у нас не получается. Если не считать самого Закрая, эта часть Запада по сей день представляет собою дикую пустошь, созданную Керригором более двухсот лет назад.

– Вы устали от трудов своих, – внезапно произнесла престарелая Клэйра, и Оселок с Сабриэль кивнули. Но – выпрямились и расправили плечи, признавая, что при всей своей усталости они тем не менее не отрекались от своего тяжкого бремени.

– Нет нам покоя, – пожаловался Оселок. – То и дело где-нибудь да случается новая беда, возникает опасность, справиться с которой в состоянии только король и Абхорсен. Сабриэль приходится куда хуже, чем мне: ведь в мире рыщет еще столько мертвых и столько идиотов, готовых отворить двери в Смерть.

– Вроде того, что сеет разрушения и смерть близ Закрая, – добавила Сабриэль. – Так нам сообщают. Некий некромант или адепт Свободной магии – некто, чье лицо сокрыто под бронзовой маской. Собственно, это не он, а она – сообщают, что это женщина, и под ее началом мертвые и живые, они разоряют фермы и хутора от Закрая и на восток, едва ли не до самого Роблеграда. И все-таки от вас никаких вестей не было. Наверняка же вы что-нибудь из этого провидели?

– Мы редко провидим что-либо в окрестностях Красного озера, – ответила Риэлле, озабоченно хмурясь. – Но дальше, за ним, проблем обычно не возникает. Я сожалею, что мы не предупредили вас о том, что произошло, и не подскажем ничего, что произойдет.

– Из Квайрра выехал отряд стражи, – промолвил Оселок. – Но дорога займет у них по меньшей мере дня три. Мы сами надеемся оказаться в Роблеграде к утру.

– Надеюсь, утро выдастся ясным, – добавила Сабриэль. – Если сообщения правдивы, этой некромантке повинуется множество подручных. Может, их даже хватит, чтобы атаковать город ночью или в пасмурный облачный день.

– Думаю, нападение на Роблеград мы бы непременно провидели, – промолвила Риэлле. – Но такого не случилось.

– Это, конечно, утешает, – отозвался Оселок, но Лираэль видела: король не вполне поверил услышанному. Она и сама была потрясена до глубины души: она никогда не слышала о том, что Прозрение можно затемнить и что бывают места, недоступные Прозрению Клэйр. За исключением земель по ту сторону Стены между королевством и Анцельстьерром, разумеется. Но это совсем другое. В Анцельстьерре никакая магия не срабатывает – по крайней мере на достаточном расстоянии к югу от Стены. Так, во всяком случае, рассказывают. Лираэль не знала никого, кому случалось побывать в Анцельстьерре, хотя, по слухам, Сабриэль там выросла.

Ветер усилился. Лираэль обдумывала услышанное и упустила следующие несколько фраз. Но своими глазами видела, как Клэйры поклонились, а Сабриэль и Оселок жестом велели им выпрямиться.

– Вот только церемоний между нами не хватало! – воскликнул Оселок. – Вы не можете провидеть всего, точно так же, как мы не в состоянии сделать все сами. До сих пор мы с вами как-то справлялись – и дальше будем! Ничего, продержимся!

– «Ничего, продержимся!» – это девиз нынешнего года и всех предыдущих лет, – вздохнула Сабриэль. – А раз так, нам, пожалуй, пора развернуть Бумажнокрыл и лететь дальше. По пути в Роблеград мне хотелось еще побывать в доме…

– Посоветоваться с?.. – спросила Риэлле, но конца фразы Лираэль не расслышала в порыве ветра. Девушка снова подалась вперед, все еще стараясь не стряхнуть ненароком снег с шапки.

Сабриэль что-то ответила, но Лираэль разобрала только конец фразы:

– …Спит и спит себе весь год напролет, под воздействием Ранны…

Все обступили Бумажнокрыл и общими усилиями развернули его в противоположную сторону. О чем при этом шла речь, девушка не слышала. Она, насколько смогла, вытянула шею; с лица посыпался снег. До чего же досадно – улавливать слово-другое, но ровным счетом ничего не понимать! На мгновение Лираэль даже задумалась, не рискнуть ли прибегнуть к заклинанию, обостряющему слух. Ей попадались на него ссылки, но не все знаки были ей знакомы. Кроме того, Сабриэль и прочие почти наверняка заметят присутствие магии Хартии.

Внезапно ветер стих, и теперь до Лираэль снова доносилось каждое слово.

– Они сейчас в школе в Анцельстьерре, – объясняла Сабриэль, явно в ответ на вопрос Санар. – Но приедут сюда на каникулы через три… нет, через четыре недели. Если с нынешней неприятностью благополучно удастся справиться, мы как раз успеем встретить их у Стены, и мы собирались провести вместе недельку-другую в Белизаэре. Но боюсь, приключится какая-нибудь новая беда и по крайней мере одному из нас придется уехать, а там и им будет пора обратно.

Слова ее прозвучали невесело, как показалось Лираэль. Оселок, видимо, тоже так подумал, потому что взял жену за руку, желая поддержать ее.

– По крайней мере, они там в безопасности, – промолвил он, и Сабриэль кивнула. Во всем ее облике читалась усталость.

– Мы провидели, как они проходят за Стену, хотя, может статься, это произойдет в следующий раз… или через раз, – подтвердила Риэлле. – Эллимир похожа… станет похожа… станет очень похожа на тебя, Сабриэль.

– К счастью, – рассмеялся Оселок. – Хотя в других отношениях она и от меня кое-что унаследовала.

Лираэль догадалась, что речь идет об их детях. Она знала: у короля и королевы их двое. Принцесса, приблизительно ее возраста, и принц – сколько-то помладше. Сабриэль и Оселок явно очень любили их, заботились о них, скучали по ним. Девушка поневоле задумалась о собственных родителях, которым, по-видимому, вообще не было до нее никакого дела. Ей снова вспомнилось прикосновение нежной прохладной руки. И все-таки мать ее бросила… а отец, вероятно, знать не знал о ее рождении!

– Она станет королевой, – раздался звучный голос, и Лираэль разом вернулась в настоящее. – Она не станет королевой. Она может стать королевой.

Это нездешним, пророческим голосом заговорила одна из Клэйр, женщина постарше: глаза ее, устремленные на льдину, провидели нечто иное. Клэйра задохнулась, качнулась вперед, вытянула руки, чтобы смягчить падение в снег.

Оселок метнулся к ней, успел подхватить пророчицу, не дав ей упасть, и вновь поставил ее на ноги. Она зашаталась, с трудом удержала равновесие, обвела террасу диким, отрешенным взглядом.

– Таково отдаленное будущее, – промолвила она. В голосе ее уже не звучали нездешние интонации предвидения. – В одном из его вариантов твоя дочь, Эллимир, старше, чем ты сейчас, правила как королева. Но я также видела множество других вариантов, один за другим, и там не было ничего, только зола и дым: весь мир погиб в пожаре и превратился в руины.

При словах старой Клэйры Лираэль неуютно поежилась: слишком уж убедительно звучал голос пророчицы! Девушка словно наяву видела дымящиеся развалины. Но как можно сжечь и разрушить целый мир?

– Это лишь возможные варианты будущего, – вмешалась Санар, стараясь казаться невозмутимой. – Мы часто видим обрывки будущего, которое никогда не наступит. Прозрение – тяжкое бремя.

– Тогда я очень рад, что не наделен им, – признался Оселок, передавая дрожащую всем телом Клэйру в заботливые руки Санар и Риэлле. Он поглядел вверх, на солнце, затем оглянулся на Сабриэль. Та кивнула:

– Поднимаются ветра. К сожалению, нам пора.

Они с Сабриэль переглянулись, улыбнулись нечаянной рифме: никто, кроме них самих, да еще спрятавшейся Лираэль, ничего такого не заметил. Оселок отстегнул мечи и положил их в кабину, затем забрал клинок у Сабриэль и погрузил его на борт. Сабриэль сняла бандольер и осторожно, чтобы колокольчики не звякнули, убрала и его. Лираэль недоумевала: зачем было доставать их так ненадолго? А в следующую минуту девушка догадалась: король с королевой так привыкли к опасностям, что оружие всегда держат под рукой – вторая натура, как говорится. Так же как стражники из охраны торговцев, с которыми Лираэль столкнулась в трапезной не далее как сегодня утром. А осознав, что Абхорсен и король не доверяют защите Клэйр, Лираэль внезапно забеспокоилась о том, что сама она безоружна. Что, если на нее нападут здесь, на террасе, когда все уйдут? Как знать, может быть, снаружи калитка ключом вообще не отпирается? Поднимаясь сюда, девушка об этом вообще не задумалась.

Охваченная паникой, Лираэль даже от Бумажнокрыла отвлеклась. Она в красках представила себе, как застрянет здесь на ночь и чудовищный коготь вытащит ее из снега. Перспектива умереть не по собственному выбору ее совершенно не прельщала. И тут краем глаза девушка заметила какое-то движение: Сабриэль, уже из кабины, указала рукой – в точности на укрытие Лираэль в снегу!

– Советую вам проверить, что это там за зеленый отблеск, – проговорила королева, и слова ее внезапно прозвучали четко и ясно. – Сдается мне, то, что прячется в сугробе, вполне безвредно, но как знать? До свидания, кузины Клэйры! Надеюсь, вскоре мы увидимся снова и прогостим у вас подольше.

– А мы надеемся, что пользы от нас тогда окажется больше, – отозвалась Санар, глядя туда, куда указывала Сабриэль. – И провидеть мы сумеем яснее как на Западе, так и у себя же под носом.

– До свидания, – добавил Оселок, помахав рукою от хвоста Бумажнокрыла.

Сабриэль свистнула, вложив в звук нужную магию. Свист взвился ввысь, слился с ветром, заставил его изменить направление, увлек его вниз, а ветер, в свою очередь, подхватил Бумажнокрыл и потащил за собою. Воздушное судно проскользило через всю террасу, Сабриэль с Оселком замахали руками, а в следующий миг ало-золотой красавец сорвался с обрыва и рухнул вниз.

Лираэль затаила дыхание и тут же облегченно выдохнула: Бумажнокрыл внезапно воспарил вверх, кругами набрал высоту, повернул на юг и понесся прочь, все быстрее и быстрее по мере того, как Сабриэль призывала ветер.

Секунду Лираэль смотрела ему вслед, а потом попробовала глубже зарыться в сугроб. Может, Клэйры примут ее за ледяную выдру. Но, уже закапываясь, девушка знала: это бесполезно. Клэйры – все семеро – шли прямо к ее укрытию, и вид у них был крайне недовольный.

Глава пятая

Нежданная удача

Лираэль сама не поняла, как это они вновь оказались в ангаре Бумажнокрылов так быстро. Ее разом ухватили столько рук, сколько у семерых, казалось бы, не наберется, и грубо потащили за собой по снегу – притом что девушка в любом случае предпочла бы идти сама. В первые несколько секунд она подумала было, что старшие Клэйры очень, очень на нее сердятся. Но тут же поняла: все просто ужасно замерзли и хотят поскорее оказаться внутри.

Уже в ангаре стало ясно: Клэйры не то чтобы пылают праведным гневом – но и не то чтобы довольны. С Лираэль сорвали шапку, очки и шарф, не обращая внимания на зацепившиеся волосы; семь замерзших, обветренных лиц обратились к ней.

– Дочь Ариэлле, – объявила Санар, глядя на девушку сверху вниз и словно определяя очередной цветок или растение из списка. – Лираэль. В графике дежурств Стражи не значится. Следовательно, Прозрения еще не обрела. Все верно?

– Д-да, – пробормотала Лираэль.

Никто и никогда не разглядывал ее так пристально, а сама она обычно избегала разговоров с другими, тем более с полноправными Клэйрами. В присутствии высокопоставленных Клэйр девушка нервничала, даже когда совесть ее была чиста. А вот сейчас их целых семь – и все так и буравят ее взглядами. Лираэль отчаянно захотелось провалиться сквозь землю и оказаться у себя в комнате.

– Зачем ты там пряталась? – строго спросила престарелая Клэйра. Лираэль внезапно вспомнила, как ее зовут: Мирелле! – Почему ты не на церемонии Пробуждения?

В голосе ее не звучало ни единой теплой нотки, холодная властность – и только. С запозданием Лираэль пришло в голову, что эта седовласая морщинистая старуха командует рейнджерами, которые патрулируют вершины Звездная Скала и Закатная, ледник и долину реки и прочесывают окрестности. Рейнджеры с чем только не имеют дело: от заплутавших путников до незадачливых бандитов или хищных зверей. Все знают: с рейнджерами шутки плохи!

Мирелле повторила вопрос, но Лираэль не могла и слова выговорить. На глаза навернулись слезы, как она их ни сдерживала. И тогда – Мирелле уже собиралась хорошенько встряхнуть ее и вытрясти ответ вместе со слезами – девушка ляпнула первое, что пришло в голову:

– Сегодня мой день рождения. Мне уже четырнадцать.

Каким-то непостижимым образом именно эти слова ее и спасли. Все Клэйры заметно расслабились, Мирелле выпустила ее плечи. Лираэль поморщилась. У старухи была железная хватка: наверняка синяки останутся.

– Значит, тебе четырнадцать, – повторила Санар куда более сочувственно, нежели Мирелле. – И ты беспокоишься из-за того, что в тебе до сих пор не пробудилось Прозрение?

Лираэль кивнула, не решаясь заговорить.

– К иным из нас Прозрение приходит поздно, – ласково продолжала Санар. В глазах ее светилось понимание. – Но зачастую чем позже оно пробуждается, тем оно сильнее. К нам с Риэлле Прозрение пришло в шестнадцать лет. Тебе разве не рассказывали?

Лираэль вскинула голову, впервые встретив – и выдержав – взгляды Клэйр. Глаза ее потрясенно расширились. В шестнадцать лет! Да быть того не может!

– Нет, – отозвалась она. В голосе ее отчетливо прозвучали удивление и облегчение. – Неужели в шестнадцать!

– Да, – улыбнулась Риэлле, вторя сестре. – Даже в шестнадцать с половиной, строго говоря. Мы уж думали, Прозрение не придет никогда. А оно пришло. Тебе, наверное, невыносимо было присутствовать на очередном Пробуждении. Ты поэтому пришла сюда?

– Ага, – призналась Лираэль, в свой черед неуверенно улыбаясь. В шестнадцать лет! Значит, у нее еще есть надежда. Девушке хотелось подскочить и стиснуть в объятиях всех, даже Мирелле, сбежать вниз по Звездноскальной лестнице, крича от радости. Внезапно весь ее план самоубийства показался неописуемой глупостью; да и задумывался-то он давным-давно и далеко-далеко отсюда.

– Тогда беда наша отчасти состояла в том, что у нас было слишком много свободного времени: мы постоянно думали о том, что Прозрение к нам никак не приходит, и только изводили себя попусту, – рассказывала Санар. Она уже заметила по лицу и позе девушки, насколько у нее стало легче на душе. – Мы ведь не состояли в Страже и не учились пользоваться Прозрением. И конечно же, лишний раз дежурить нам тоже не хотелось.

– Еще бы, – тут же согласилась Лираэль. Кому захочется чистить отхожие места или мыть посуду чаще, чем надо?

– У нас не принято получать какое-либо назначение до восемнадцати лет, – продолжала Риэлле. – Но мы попросили, и Стража согласилась приставить нас к настоящей работе. Нас приняли в звено Бумажнокрылов, и мы стали учиться летному делу. Это случилось еще до возвращения короля, времена были куда более неспокойные и опасные, и мы совершали патрульные вылеты куда чаще, чем теперь, и летали гораздо дальше.

– Мы полетали с год, и тут пришло Прозрение. Этот год показался бы нам сущей пыткой, как и предыдущий – тогда мы мучительно ждали Прозрения и надеялись, что оно вот-вот случится; но теперь мы были слишком заняты, чтобы вообще о нем задумываться. Как считаешь, может, и тебе помогла бы настоящая работа?

– Да! – с жаром заверила Лираэль. Назначение избавило бы ее от детской туники, позволило бы ей носить одежду работающей Клэйры. А еще – ей будет куда уйти подальше от малышни и тети Киррит. Может, ей даже удастся пропускать Пробуждения – смотря к какому делу ее приставят.

– Вопрос в том, какая работа тебе подошла бы? – размышляла Санар. – Не думаю, что мы тебя когда-либо провидели, так что Прозрение нам тут не поможет. А есть какое-то назначение, которое тебе особенно по душе? Рейнджеры? Звено Бумажнокрылов? Казначейство? Банк? Строительство и ремонт? Госпиталь? Паровое отопление?

– Не знаю… – задумалась Лираэль, перебирая в уме все многочисленные и разнообразные занятия Клэйр, не считая общественных дежурств.

– А что у тебя получается лучше всего? – поинтересовалась Мирелле. Она оглядела Лираэль с ног до головы, явно прикидывая, не подойдет ли девушка в рейнджеры. Старуха чуть поморщилась: видимо, осмотр ее не слишком вдохновил. – Ты хорошо владеешь мечом и луком?

– Неважно, – виновато призналась Лираэль, вспоминая, сколько тренировок пропустила за последнее время, предпочитая хандрить в своей комнате. – Лучше всего мне удается Магия Хартии. И музыка.

– Тогда, наверное, Бумажнокрылы. – Санар нахмурилась и оглянулась на остальных: – Хотя четырнадцать лет – это все же, наверное, рановато. Они способны плохо повлиять на неокрепшую душу.

Лираэль скользнула взглядом по Бумажнокрылам и слегка поежилась. Мысль о полете ее радовала, а вот сами Бумажнокрылы немного пугали. Было что-то жутковатое в том, что они живые, и каждый – со своим характером. А что, если ей придется с каким-нибудь из них все время разговаривать? Лираэль и с людьми-то не находила общего языка, а уж с Бумажнокрылами!..

– Мне кажется, я хотела бы работать в библиотеке, – объявила Лираэль, доводя до логического завершения мысль о том, где бы ей от всех спрятаться и поменьше общаться с людьми.

– В библиотеке, – повторила Санар обеспокоенно. – Для четырнадцатилетней девочки это может оказаться опасным. Впрочем, и для сорокалетней женщины тоже, если на то пошло.