Содержание:
Артемис Фаул. Парадокс времени.
Глава первая.
Артемис сидел в кожаном кресле, перед Беккетом и Майлсом. Его мать лежала в кровати с легкой простудой, отец был с врачом в ее комнате, а он, держа в руке книгу, развлекал близнецов. Разве есть лучшее развлечение для детей, чем уроки?
На нем была небрежно одетая небесно-голубая шелковая рубашка, легкие светло – серые шерстяные брюки и мокасины от Гуччи. Темные волосы были зачесаны назад, и он пытался улыбаться, обращаясь к детям.
– Артемису нужно в туалет? – спросил Беккет, сидя на корточках посреди тунисского ковра. На нем был только испачканный травой жилет, который он пытался натянуть на колени.
– Нет, Беккет, – сказал Артемис. – Мне просто трудно выглядеть веселым. А на тебе одет подгузник?
– Подгузник, – фыркнул Майлс, который научился в возрасте четырнадцати месяцев строить лесенку из энциклопедий, чтобы достать до унитаза.
– Нет подгузника, – надулся Бекетт, хлопая по все еще жужжащей мухе, застрявшей в завитках его липких светлых волос. – Бекетт ненавидит подгузник.
Артемис сомневался, что няня забыла одеть на Беккета подгузник, и задумался над вопросом, где этот подгузник находится сейчас.
– Очень хорошо, Беккет, – продолжал Артемис. – Давай пока отложим тему подгузника, и перейдем к сегодняшнему уроку.
– Шоколад на полках, – сказал Бекетт, подняв палец, показывая воображаемый шоколад
– Да, хорошо. На полках может лежать шоколад.
– И кофе экспрессо, – добавил Бекетт, у которого были странные вкусы, например кофе экспрессо и патока. В одной и той же чашке…
Однажды он съел несколько ложек этой смеси, пока ее не забрали у него. Малыш не спал двадцать восемь часов.
– Мы будем изучать новые слова, Артемис? – спросил Майлс, который хотел поскорей вернутся к банке с плесенью в его спальне. – Я вместе с Профессором Приматом провожу эксперименты.
Профессор Примат – это плюшевая обезьянка, «подопытный кролик» в лаборатории Майлса. Забавная игрушка, занимавшая большую часть его времени, была помещена в мензурку из боросиликатного стекла и стояла на лабораторном столе.
Артемис запрограммировал голос обезьяны, чтобы она отвечала на голос Майлса двенадцатью фразами, включая, «Оно живое, живое!» и «История запомнит этот день, Профессор».
– Ты скоро сможешь пойти в свою лабораторию, – сказал Артемис одобрительно. Майлс принадлежал к числу людей, которым с рожденья суждено стать выдающимися учеными-натуралистами. – Итак, мальчики, я подумал, что мы могли бы поговорить немного о поведении в ресторане.
– Чихаешь, как червь, – сказал Бекетт, который не хотел выбыть из разговора.
Артемис был почти поражен этим замечанием. Черви меньше всего подходили на роль блюда из меню, улитки – еще куда ни шло, но черви…
– Забудьте о червях, – попросил он твердым голосом.
– Забыть червей! – сказал Бекетт, испугавшись тона брата.
– Только на время, – успокаивающе сказал Артемис. – Как только мы закончим нашу игру в слова, вы можете думать о том, что о чем захотите. И, если вы будете хорошо играть, я возьму вас посмотреть на лошадей.
Верховая езда была единственным видом спорта, которым Артемис занимался. В основном потому, что лошадь делала большую часть работы. Беккет указал на себя пальцем.
– Беккет, – сказал он гордо, – Черви уже забыты.
Майлс вздохнул.
– Простак.
Артемис начинал сожалеть о том, что начал этот урок, но начав, он уже был настроен довести его до конца.
– Майлс, не называй своего брата простаком.
– Хорошо, Артемис. Но ему нравится. Ты – простак, не так ли, Беккет? Простак Беккет, – сказал маленький мальчик счастливо.
Артемис сложил ладони вместе.
– Право, братья. Начинаем. Представьте себя за столом в ресторане «Монтмар».
– В Париже, – добавил Майлс, самодовольно выправляя шейный платок, который он взял у отца. – Не так ли?
– Да, это в Париже. Подумайте, что вы будете делать, чтобы привлечь внимание официанта. Итак, что вы сделаете?
Младенцы безучастно уставились на него, и Артемис начал сомневаться, не задал ли он слишком сложный вопрос. Он был удивлен, когда увидел искру понимания в глазах Бекетта.
– Хмм…Сказать Дворецки «прыгни ему на голову»?
Майлс был впечатлен.
– Я согласен с тобой, простак.
– Нет! – сказал Артемис, – ты должен поднять указательный палец и…
– Почесаться?
– Что? Нет, Беккет, не почесаться, – Артемис вздохнул, это было невыносимо. Невыносимо. И почему он не может провести вечер, внедряя новую флеш-карту или модифицируя лазерную указку, которой можно осветить все, что угодно или прожечь насквозь любой стальной лист.
– Давайте попробуем вместе. Поднимите указательный палец и скажите «hi, garзon». Теперь вы…
Мальчуганы сделали так, как им сказал брат, они стремились удовлетворить странные, по их мнению, запросы Артемиса.
– Hi, garзon, – пухлые пальцы близнецов поднялись в воздух, а потом губы Майлса проговорили еще два слова, обращаясь к своему брату-близнецу. – Артемис простак.
Артемис поднял его руку. – Я сдаюсь, вы победили, больше никаких уроков! Почему бы нам не порисовать.
– Отлично, – сказал Майлс. – Я должен покрасить свою банку с плесенью!
Беккет выглядел обеспокоено. – Я ничего не выучу, не так ли?
– Нет, – сказал Артемис. Подумав, что брат расстроен он проявить нежность и взъерошил брату волосы и тут же пожалел о своем поступке. – Ты ничего не узнаешь.
– Хорошо. Теперь Беккет счастлив. Смотри, – и мальчик показав на себя продемонстрировал самую счастливую улыбку.
Когда их отец входил в комнату, три брата лежали, растянувшись на полу. Он выглядел утомленным, но передвигался, как прирожденный атлет, не смотря на искусственную био-гибридную ногу. Искусственный титановый протез крепился к кости уцелевшей части ноги, и Артемис старший управлял ею с помощью нервных импульсов, поступающих на датчики имплантата. Иногда в конце дня ему приходилось использовать специальный гель, что бы уменьшить раздражение, но в остальное время он вел себя как, будто нога его собственная.
Артемис младший поднялся на колени, его одежда была запачкана каплями краски.
– Я прекратил учить их французским словам и присоединился к игре близнецов, – он усмехнулся, вытирая руки, – Фактически, почти освободил от занятий. Вместо этого мы рисуем пальцами. Я попробовал прочесть лекцию по кубизму, но вместо благодарности они меня обрызгали.
Тут он заметил, что отец выглядит не просто уставшим, а еще и озабоченным какой-то проблемой. Артемис старший прошел мимо близнецов и подошел к большому, до потолка, книжному шкафу.
– Что случилось? Состояние мамы ухудшается?
Артемис старший держал одну руку на лестнице и за счет нее переносил вес тела с протеза на здоровую ногу, выражение лица было просто неописуемо, Артемис Второй никогда не видел такого выражения у отца. Это была не просто озабоченность, это был страх.
– Отец?
Артемис старший ухватился за перекладину с такой силой, что древесина заскрипела и затрещала. Он открыл рот, что бы что-то сказать, но передумал. Теперь сын тоже был обеспокоен.
– Отец, ты должен сказать мне!
– Конечно, – сказал его отец. – Я должен сообщить тебе.
Но сразу после этих слов из глубоких синих глаз Артемиса старшего выкатилась слеза.
– Я помню, как я впервые встретил твою мать, – сказал он. – Я был в Лондоне, на небольшой частной вечеринке у Айви. Комната была полна негодяев, а я был самым главным. Она изменила меня, Арти. Она забрала мое сердце, а затем вернула вмксте со своим. Она спасла мою жизнь. А теперь…
Артемис вдруг почувствовал слабость. Кровь застучала в ушах, как атлантический прибой.
– Мама умирает, отец? Это ты пытаешься сообщить мне?
Идея казалось просто смешной и бредовой. Это невозможно!
Его отец моргнул, как будто просыпаясь, возвращаясь из воспоминаний.
– Нет, Фаулы так просто не сдаются, а сын? Время отработать свою репутацию, – глаза Артемиса старшего ярко заблестели, но в них сохранялось отчаяние, – Мы должны сделать все возможное сын. Все, что потребуется.
Артемис почувствовал, как его охватывает страх.
– И что мы должны сделать?
«Спокойно», – сказал он себе. – «Тебе хватит сил».
Хотя у него и не было на руках всех фактов, он был уверен, что болезнь матери связанна с волшебством, а он был единственным человеком на земле, который этим самым волшебством обладал.
– Отец, – спросил он осторожно. – Доктор ушел?
Казалось вопрос озадачил Артемиса старшего, но он вскоре ответил.
– Ушел? Нет. Он рядом, я подумал, что ты захочешь задать ему пару вопросов.
Доктор Ганс Шелк – ведущий в Европе эксперт по редким заболевания, а не простой практикующий семейный врач. Естественно Артемис старший послал за ним, как только состояние Ангелины Фаул стало ухудшаться. Доктор стоял в прихожей под гербом Фаулов, около его ноги стоял крайне потрепанный кожаный саквояж, напоминая гигантского жука. Он завязывал пояс на своем сером дождевике и резко разговаривал с ассистенткой.
Все в докторе было острым, от V-образного выступа волос на его лбу до носа и скул, похожих на лезвие бритвы. Голубые глаза за двойными линзами очков казались огромными, а рот кривился слева направо, когда он говорил.
– Все симптомы, – сказал он, акцент выдавал в нем немца. – По всем базам данных. Вы понимаете?
Его ассистент, молодая дама, одетая в дорогой серый костюм, кивнула несколько раз, внося инструкции в свой карманный компьютер.
– По университетам тоже? – спросила она.
– Как я сказал, – Шолк сопровождал каждое слово нетерпеливым кивком, – Разве я не сказал – по всем базам данных? Разве вы не понимаете мой акцент? Это потому что я недавно прибыл из Германии.
– Простите, доктор, – сказала помощница с раскаянием, – Конечно, все.
Артемис подошел к Шолк и протянул руку, но доктор не ответил на этот жест.
– Заражение, мистер Фаул, – сказал доктор без тени сочувствия. – Мы не определили чем, но независимо от этого ваша мать заражена.
Артемис сложил пальцы за спиной в замок.
– Я с вами не знаком, доктор. Будьте так любезны, опишите симптомы моей матери.
Доктор раздраженно выдохнул. – Хорошо, молодой человек, но знайте, я не привык общаться с детьми и не даю ложных надежд.
У Артемиса внезапно пересохло в горле.
– Симптомы вашей матери, возможно, уникальны, – сказал доктор Шелк. – Все, что я могу сообщить, что ее органы разрушаются.
– Какие органы?
– Все, – сказал доктор. – Мне нужно перевести сюда оборудование из моей лаборатории в Университете. Очевидно, что вашу мать перевозить небезопасно. Моя ассистентка, Имоджен, мисс Бук, посмотрит за ней до моего возвращения. Мисс Бук не только хороший секретарь, но и отличная медсестра, хорошее сочетание, не правда ли?
Боковым зрением Артемис видел суетливые движения мисс Бук, она что-то записывала в своем КПК. Эта медсестра-секретарь не вызывала у него доверия, а этому человеку он собирался доверить свою мать.
– Все органы моей матери поражены? Абсолютно все?
Шолк не имел привычки повторяться. – Это мне напоминает волчанку, но более агрессивное течение, чем обычно, в сочетании с тремя стадиями болезни Лайма. Подобные симптомы я видел у одного Амазонского племени, но не такие серьезные. При таких условиях вашей матери осталось жить несколько дней. Откровенно говоря, я даже сомневаюсь, что мы успеем провести все тесты. Что бы вылечить ее нам нужно чудо, но, учитывая мой огромный опыт, я могу сказать, что чудес не бывает.
– Возможно и бывают, – рассеяно сказал Артемис.
Шелк поднял свой саквояж.- Доверьтесь науке, молодой человек. Она послужит вашей матери лучше, чем какие-то чудеса.
Артемис проследил за тем, как доктор сделал дюжину шагов в сторону своего старинного Мерседес Бенца. Автомобиль был серым, как грозовые тучи.
«Нет времени на науку», – подумал молодой ирландец. – «Магия – мое спасение»
Когда Артемис вернулся, он увидел своего отца, сидящего на ковре, и Беккет ползал по нему как обезьяна.
– Теперь я могу увидеть Мать? – спросил Артемис.
– Да, конечно, – промолвил Артемис старший.- Можешь сходить посмотреть симптомы, чтобы знать, что искать.
Поделиться книгой: