Прошло ровно сто двадцать четыре секунды, и черно-белые линии древней схемы сменились цветной фотографией, изображением Дублина при дневном свете. В зависимости от смены направления полета изображение тоже менялось, двигалась и точка сигнала, передаваемая пеленгатором Элфи.
– Впечатляет, – заметил Крут.
– Как вы сказали, майор?
– Я сказал – впечатляет, – почти выкрикнул Крут. – Раньше всю башку себе сломаешь, а теперь…
Майор услышал дружный гогот толпы, собравшейся в оперативном центре, и понял, что Жеребкинс вывел его голос на общий динамик. Значит, все слышали, как он похвалил работу кентавра. Теперь как минимум месяц с этим конем невозможно будет нормально разговаривать. Но дело того стоило. Видеоизображение было самого высокого качества. Даже если капитана Малой держат в четырех стенах, компьютер сможет мгновенно выдать изображение здания в трехмерной проекции. Абсолютно надежно. Только…
– Жеребкинс, что происходит?! Источник сигнала удаляется от берега!
– Видимо, она на какой-то лодке, сэр. Или на корабле.
Крут выругал себя за несообразительность. То-то они там, в центре, помирают со смеху. Ну конечно, корабль. Крут снизился метров на двести-триста, и в тумане под ним замаячили смутные очертания судна. С виду вроде бы китобой. Возможно, за несколько последних столетий техника шагнула далеко вперед, но все равно, чтобы прикончить самое крупное в мире млекопитающее, люди лучше гарпуна так ничего и не придумали.
– Жеребкинс, капитан Малой на судне. В трюме. Чем ты можешь мне помочь?
– Ничем, сэр. Постоянной приписки у судна нет. Пока мы выясним, на кого оно сейчас зарегистрировано… В общем, будет слишком поздно.
– А как насчет инфракрасного изображения?
– Никак, майор. Корпусу примерно лет пятьдесят. Крайне высокое содержание свинца. Мы не можем проникнуть даже сквозь внешнюю оболочку. Боюсь, вам придется действовать на свой страх и риск.
– И это после того, как мы вбухали в твой отдел несколько миллиардов… – Крут покачал головой. – Напомни мне, когда вернусь, чтобы я пересмотрел ваш бюджет.
– Есть, сэр, – донеслось в ответ. Голос был уже не столь веселый. Шутки по поводу бюджета Жеребкинс наотрез отказывался понимать.
– Держи Быстрое реагирование в боевой готовности. Возможно, они мне скоро понадобятся.
– Слушаюсь, сэр.
– Все. Конец связи.
Крут остался один. В одиночку было привычнее. Никакой тебе умной техники. Никакого зазнавшегося кентавра, ржущего прямо в ухо. Собственные силы, собственный ум, ну и, может, чуточку волшебства.
Крут слегка изменил угол наклона крыльев и полетел вдоль кромки тумана. В осторожности не было никакой нужды. Под защитой экрана он стал невидим для человеческих глаз. Даже на сверхчувствительном радаре он выглядел всего лишь едва заметной помехой. Майор спустился поближе к палубе. Что за мерзкое зрелище! Запах смерти и боли стоял над залитым кровью судном. Сколько благородных созданий погибло здесь – здесь они умирали, и здесь же их потрошили, разделывали, а все ради нескольких кусков мыла и мизерного количества животного жира. Ну что за варвары эти люди!
Рядом с судном маячок Элфи вспыхивал ярче. Она где-то неподалеку. Очень близко. В радиусе метров двухсот, не больше. И живая. Во всяком случае, он очень надеялся, что капитан Малой жива. Но без плана корабля Круту придется туго. Трюмов на китобое хватает.
Крут мягко приземлился на палубу, и подошвы его сапог мигом прилипли к стальной поверхности, покрытой смесью высохшего жира и ворвани. Корабль казался вымершим. Ни тебе вахтенного возле трапа, ни боцмана на мостике… Все судно было погружено во тьму. Но терять бдительности не стоит. Крут по собственному горькому опыту знал, что человеческие существа способны появляться буквально ниоткуда, когда их меньше всего ожидаешь. Однажды, когда он помогал парням из Быстрого реагирования соскребать обломки капсулы со стенки шахты, их застукала группа спелеологов. Что тогда было! Массовая истерия, стремительная погоня, групповое стирание памяти. В общем, полный комплект. Крут содрогнулся. В такие ночи теряешь десятки лет жизни.
Возведя защитный экран, майор убрал крылья в чехол и крадучись двинулся по палубе. Приборы не улавливали вокруг никаких признаков жизни, но, как сказал Жеребкинс, процент содержания свинца в корпусе корабля был очень высок. И не только в корпусе – даже краска, которой было покрашено судно, в основе своей содержала свинец! Корабль был сплошным плавучим вызовом экологии. Однако самое опасное заключалось в другом. Внизу, под палубой, мог прятаться целый батальон штурмовиков, а пеленгатор на шлеме ничего не засечет. Веселенькая история. Даже импульсы маячка Элфи на несколько делений не дотягивали до нормы, а ведь ее пеленгатор работал от ядерного мини-реактора. Круту это не нравилось. Совсем не нравилось. «Сохраняй спокойствие, – уговаривал он себя. – Ты защищен экраном. Ни одно человеческое существо тебя не увидит».
Крут откинул крышку первого люка. Поддалась она довольно легко. Майор принюхался. Эти вершки смазывали петли китовым жиром. О, есть ли предел их порочности?
Трюм был полон зловещей тьмы, поэтому Крут включил инфракрасный фильтр. В неестественно красном свете проявился лабиринт из труб и решеток. Что ж, новая техника тоже иногда бывает полезна, главное, Жеребкинсу об этом ничего не говорить, а то до его задранного носа ни в жизнь не дотянешься. Однако уже через три минуты Крут пожалел о том, что позволил себе похвалить всю эту современную чудо-технику. Жеребкинский инфракрасный фильтр искажал расстояние, и майор дважды подряд врезался головой в выступающие колена труб.
По-прежнему никаких признаков разумной жизни. Зато полно животных. В основном – грызунов. Когда ты ростом чуть больше метра, крысы для тебя не такие уж и безобидные существа, тем более что крысы относятся к тем нескольким животным видам, которые способны видеть сквозь защитный экран. Крут снял с пояса бластер и установил его на третью отметку, то есть прожаренность будет средней, как говаривали у них в Корпусе. Затем для острастки подпалил одной крысе хвост. Не смертельно, зато вполне убедительно: нечего коситься в спину эльфу, который спешит по своим делам.
Крут прибавил шагу. Для засады это самое идеальное место. Он практически ничего не видит, а единственный выход находится у него за спиной. Сущий кошмар оперативника. Если бы кто-нибудь из его подчиненных отважился на подобный риск, Крут сам, лично, сорвал бы с него нашивки. Но критическая ситуация требует критических действий. Командир тем и отличается от рядового, что может позволить себе импровизировать.
Следуя по сигналу пеленгатора, он миновал несколько дверей. Еще десять метров. Дорогу ему перекрыла стальная переборка. Капитан Малой (или труп капитана Малой) находилась по другую сторону этой переборки.
Крут толкнул плечом люк. Тот распахнулся настежь. Плохо, чертовски плохо. Если бы здесь держали пленника, люк был бы заперт. Крут поднял уровень мощности бластера до пятой отметки и вошел. Оружие мягко гудело. Энергии в бластере хватило бы, чтобы одним выстрелом зажарить слона.
Никаких следов Элфи. Вообще никаких следов. Майор Крут огляделся по сторонам – судя по всему, он попал в холодильный отсек. Сверкающие сталактиты свисали из путаницы покрытых инеем труб. Изо рта вырывались клубы пара. Интересно, как это смотрится со стороны? Дыхание видно, а никого нет.
– А-а, – раздался знакомый голос, – у нас гость.
Крут припал на одно колено, целясь из бластера в сторону источника звука.
– Наверное, вы явились спасать вашего пропавшего офицера?
Крут сморгнул с ресниц каплю пота. Пота? При такой-то температуре?
– Так вот, хочу вас огорчить, вы пришли не туда.
Голос звучал как будто из какого-то динамика. Искусственно. Крут проверил показания прибора, но опять никаких признаков жизни не обнаружил. Во всяком случае, здесь, в помещении холодильной камеры. Тем не менее за ним наблюдали. Возможно, где-то над его головой, в лабиринте труб, спрятана камера, которая способна видеть сквозь защитный экран.
– Где ты? Покажись!
Невидимый человек рассмеялся. Смех отразился от далеких стен и вернулся дребезжащим эхом.
– О нет. Пока еще рано, мой волшебный друг. Но скоро я появлюсь. И поверьте, вы сильно пожалеете об этом.
Крут двинулся на голос. «Давай, говори дальше, не замолкай».
– Что тебе нужно?
– Хм… Что мне нужно? Повторяю, скоро вы все узнаете.
В центре отсека стоял ящик. На нем лежал «дипломат». Открытый «дипломат».
– Зачем ты меня сюда привел?
Крут ткнул в чемоданчик дулом. Ничего не произошло.
– Я привел вас сюда кое-что продемонстрировать.
Майор нагнулся над чемоданчиком. Внутри, на ложе из пенопласта, лежал плоский пакетик в вакуумной упаковке и высокочастотный передатчик. А сверху примостился пеленгатор Элфи. Крут застонал. Вряд ли Элфи добровольно рассталась со своим снаряжением. Ни один лепрекон этого не сделает.
– Что продемонстрировать, ты, безумец? Снова холодный смех.
– Продемонстрировать серьезность моих намерений.
Тут бы Круту побеспокоиться о себе, но он слишком уж переживал за Элфи.
– Если ты коснулся хотя бы кончика уха моего офицера…
–
В мозгу у Крута зазвенел тревожный колокольчик.
– Какого послания?
Голос, несущийся из алюминиевой решетки динамика, звучал сурово, как ядерная зима:
– Вы, мой волшебный человечек, должны зарубить на своем маленьком носу, что меня следует принимать всерьез. Взгляните, пожалуйста, на пакет.
Майор опустил глаза. Самый обычный пакет. Плоский, внутри вещество, похожее на замазку… О нет!
Под оболочкой мигал красный огонек.
– А теперь лети, маленький эльф, – произнес голос. – И передай своим друзьям привет от Артемиса Фаула-второго.
Рядом с красным огоньком замелькали, ритмично щелкая, какие-то зелененькие значки. Крут сразу узнал их, они изучали такие закорючки в Академии на уроках человековедения. Это были… цифры. Мелькающие в обратном порядке. Обратный отсчет!
– Д'арвит! – прорычал Крут. (Переводить это слово бессмысленно, потому что перевод все равно вычеркнет цензура.)
Он повернулся и бросился прочь, а вслед ему по металлическому туннелю летел насмешливый голос Артемиса Фаула.
– Три, – считал Фаул, – два…
– Д'арвит! – повторил Крут.
Обратный путь показался ему куда длиннее. Наконец в щели приоткрытой двери мелькнуло усыпанное серебристыми звездами небо. Крут включил крылья. Полет будет еще тот. Крылья «Колибри» чуть ли не цеплялись за стены сузившегося коридора.
– Один.
Одно крыло задело за выступающую трубу и высекло сноп искр. Крут было завертелся в воздухе, но в конце концов сумел-таки выровняться.
– Ноль… – произнес голос. – Ба-бах!
Внутри герметично запечатанного пакета сработал детонатор, воткнутый в килограмм чистого «семтекса», пластиковой взрывчатки. В одну микросекунду реакция поглотила весь кислород трюма, после чего волна раскаленного до белизны пламени устремилась по пути наименьшего сопротивления – вдогонку за Крутом.
Майор опустил забрало шлема и выжал полный ход. Дверь находилась всего в нескольких метрах. Вот только кто доберется до нее первым – Крут или огненный шар?
Первым успел майор. Едва успел. Выполняя мертвую петлю, он ощутил, как от ударной волны завибрировало все тело. Языки пламени лизали его комбинезон, хватали за ноги, но Крут продолжал лететь, пока не врезался в ледяную воду. Изрыгая проклятия, он вынырнул на поверхность.
Неподалеку вставала стена пламени, в которую превратилось китобойное судно.
– Майор! – раздался в наушниках настойчивый голос Жеребкинса. Связь снова наладилась. – Майор, доложите обстановку!
Крут вырвался из объятий волн и поднялся в небо.
– Обстановка, Жеребкинс, вызывает у меня крайнее раздражение. Берись за свои компьютеры. Я хочу знать все, все до мельчайших подробностей, о некоем Артемисе Фауле. И всем будет гораздо лучше, если я получу эти сведения до того, как доберусь до базы.
– Есть, сэр. Приступаю к выполнению.
Шутки в сторону. Даже Жеребкинс понял, что сейчас шутить не стоит.
Поднявшись метров на триста, Крут остановился. Как мотыльки на огонь, к горящему китобою уже неслись спасательные суда. Майор стряхнул с локтей клочки обгоревшей ткани. «Мы вычислим этого Артемиса Фаула, – поклялся он. – Он от нас не уйдет».
Глава 6
ОСАДА
Откинувшись на спинку вращающегося кожаного кресла, Артемис сложил руки на груди и улыбнулся. Прекрасно. Этот небольшой взрыв должен излечить волшебный народец от рыцарских замашек. К тому же одним китобойным судном стало меньше. Артемис Фаул не любил китобоев. Существуют более приемлемые способы изготавливать мыло.
Миниатюрная камера, спрятанная в пеленгаторе, сработала идеально. Она передавала такие четкие изображения, что даже были видны кристаллики от дыхания, опадающие на пол трюма.
Артемис посмотрел на экран камеры наблюдения, установленной в подвале. Его пленница сидела на кровати, обхватив голову руками. Артемис нахмурился. Он и не ожидал, что представитель волшебного народца будет настолько похож на… человека. До сих пор речь шла о… дичи. О животных, на которых он, Артемис, охотился. Но сейчас дело приняло несколько иной оборот.
Артемис выключил компьютер и направился к двери. Пожалуй, пора немного побеседовать с гостьей. Однако не успел он взяться за бронзовую ручку, как дверь вдруг распахнулась. На пороге стояла Джульетта, видимо, она очень спешила, потому что щеки ее раскраснелись.
– Артемис, сэр, – задыхаясь, выпалила она. – Ваша мать. Она…
Артемис почувствовал, как в желудке его вдруг свернулся свинцовый комок.
– Что?
– Ну, она сказала… что ваш отец…
– Что, Джульетта? Ради всего святого, в чем дело?
Джульетта прижала обе ладони ко рту, очевидно, собираясь с силами.
– Ваш отец, Артемис-старший… – выдавила она сквозь пальцы. – Мадам говорит, что он вернулся!
Артемис готов был поклясться, что сердце его на долю секунды замерло. Отец? Вернулся? Возможно ли это? Конечно, Артемис всегда верил, что отец жив. Но потом на свет родился этот план, и мысли об отце отступили несколько в сторону. Внезапно Артемиса обожгло острое чувство вины. Он перестал надеяться. Перестал ждать собственного отца.
– Ты его видела, Джульетта? Скажи, ты сама его видела?
– Нет, сэр, – покачала головой девушка. – Я только слышала голоса. В спальне. Но мадам не пустила меня. Я даже притворилась, будто бы принесла горячий чай, все равно…
«Так, со времени нашего возвращения прошло меньше часа…» – мысленно прикинул Артемис. Что ж, вполне возможно, что отец проскользнул незамеченным мимо Джульетты. Во всяком случае, такая вероятность существовала. Артемис взглянул на часы, которые показывали точное гринвичское время – причем абсолютно точное, до секунды, часы были настроены на радиосигналы, посылаемые с Гринвичского меридиана. Три часа ночи. Тик-так, тик-так, время бежит. Весь его план основывался на том, что волшебный народец сделает свой очередной ход еще до рассвета.
Артемис вздрогнул. Снова он отодвигает семью на второй план. Во что он превратился? Сейчас на первом месте должен стоять отец, а не какой-то там проект, пусть и сулящий невероятную прибыль.
Джульетта все еще стояла в дверях и смотрела на Артемиса своими большущими синими глазами. Она ждала его приказов – последнее слово всегда было за ним. Однако сейчас на бледном лице Артемиса была написана нерешительность.
– Хорошо, – пробормотал он наконец. – Наверное, мне стоит подняться туда.
Артемис быстро прошел мимо девушки и зашагал через две ступеньки вверх по лестнице. Комната матери располагалась двумя лестничными пролетами выше, в переделанной мансарде.
Однако, приблизившись к двери, Артемис засомневался. Что он скажет, если чудо вдруг свершилось и отец действительно вернулся домой? Как поведет себя? Впрочем, что толку переживать об этом заранее? Человеческое поведение невозможно предсказать. Он легонько постучал в дверь.
– Мама?
Ответа не последовало, но ему показалось, что из-за двери донесся тихий смех, и он на миг перенесся в прошлое. Когда-то эта комната была любимым местом отдыха родителей. Они часами сидели в шезлонгах, щебетали, как дети, кормили голубей или наблюдали за кораблями, плывущими по Дублинскому заливу. Когда Артемис-старший исчез, Ангелина Фаул начала проводить здесь все больше и больше времени – и в конце концов совсем отказалась покидать эту комнату.
Поделиться книгой: