Я обрадовался. Решил, что они проиграли.

Верзила вскочил и, набычившись, навис над Джорисом. Не слышал, что они друг другу говорили, но видел, что спор у них жаркий. Остальные мальчики столпились вокруг и присоединились к обсуждению. Сквозь гул толпы до меня донесся голос Джориса:

– Будь я проклят, если буду стоять сложа руки и смотреть, как вы побиваете его красными камнями!

От толпы отделился один мальчик и, прямо-таки сияя, подошел к Адаму. Адам – тоже в лубках – стоял рядом со мной, чтобы я не удрал.

– Они о нем даже не слышали!

– Я вижу, – ответил Адам. – Значит, придется им научиться, правда?

– Мальчики, продолжайте, – велел учитель, снова спустившись с небес на землю.

Мяч не потерялся. Верзила взял его и швырнул в меня еще пять раз. Все это время Джорис мрачно стоял на дальнем конце площадки и ничего не делал, только вполголоса говорил что-то верзиле. Я чувствовал себя совершенно беззащитным. Но все-таки уворачивался, кроме одного раза, когда мяч словно бы вильнул следом за мной и ударил меня в ногу. Пришлось попрыгать, что доставило мальчикам массу удовольствия.

Потом все разошлись побродить по полю. В это время Адам посмотрел на меня с глубоким презрением.

– Тебе положено отбивать мяч, – сообщил он. И не спеша переместился поближе к Джорису.

Ко мне подошел другой мальчик – тоже небрежной походкой и как бы между делом, разминая в руках мяч. А потом он бросил его в Джориса. К этому времени Джорис уже решил, что судьба ему стоять возле колышков. И заметил мяч только в последнюю секунду. Наверное, он поэтому разозлился. И ударил по мячу. А я говорил, что Джорис очень спортивный. Раздалось оглушительное «бац», и мяч пропал из виду.

Тут все закричали:

– Бегом!

Мы с Джорисом, естественно, побросали биты и пустились бежать со всех ног. Мы думали, что мяч сейчас упадет на нас сверху. А раз уж мы побежали, то решили попробовать удрать.

– Да нет же! – закричали все. – Вернитесь!

Многие мальчики погнались за нами. Мяч между тем действительно упал и едва не угодил в учителя.

Нас поймали очень быстро. Я не мог бежать в лубках. Джорис мог, но ждал меня.

– Почему вы нас не отпускаете? – спросил Джорис, когда они нас догнали. – Вы уже повеселились.

– Отнюдь нет, – возразил Адам. – Я надеюсь получить назад свои брюки – так, как хочу. Неужели вы, архикретины, не можете вбить себе в голову, что бежать надо только от калитки до калитки? Туда и обратно.

Мы вернулись на поле и стали делать все, как сказал Адам. По-моему, Джорису даже понравилось. Он потом говорил, что ему бы точно понравилось, если бы его не одолела гордыня. По сравнению с охотой на демонов игра оказалась пустяковой. Когда в Джориса запускали мячом, он каждый раз отбивал его, как мальчишки ни изощрялись. Один раз мяч улетел за изгородь, на дорогу. Моей задачей было бегать туда-сюда по команде, пыхтя и отдуваясь. Два раза колышки сбивали, пока я бегал. Один раз я сам сбил их, когда уворачивался от мяча. Каждый раз учитель спускался с небес на землю и спрашивал, не аут ли это, но мальчишки неизменно отвечали, что нет. Я уже понял, что слово «аут» означает, что можно снять лубки с ног и постоять где-нибудь в другом месте. Но они не желали меня отпускать. Я ведь мог удрать.

Наконец мне все-таки удалось попасть по мячу битой. Он летел мне прямо в голову, и пришлось его отбить, иначе мне пришлось бы несладко. Мяч отлетел в сторону, и Адам поймал его.

– Ты перебрал все возможные варианты аутов, – заявил он. – Это рекорд. Остановимся, пожалуй.

– Как пожелаешь, – слабым голосом отозвался я.

Тогда Адам хладнокровно подошел к учителю и прервал его размышления:

– Мне кажется, сэр, нам пора идти.

Я посмотрел на Джориса. Мы с ним сели на траву и поскорее отстегнули лубки. Но у остальных мальчишек, само собой, никаких лубков не было. Мы подняли головы и обнаружили, что нас обступил тесный круг ног в белых штанах.

– Вы ведь никуда не спешите, правда? – спросил Адам.

Мы тут же перестали спешить. Решили отложить побег на то время, когда они будут заняты переодеванием.

Но Адам и это предусмотрел. Никто из мальчиков не пошел переодеваться. Пока мы шагали по полю, почти все они как бы невзначай вертелись вокруг нас с Джорисом. Несколько человек метнулись в домик и вышли оттуда нагруженные охапками одежды. К этому времени остальная толпа вместе с нами подошла к квадратному авто, а учитель залез на переднее сиденье – он собирался всех везти. Мальчишка, вышедший из домика последним, запер дверь и принес ключ учителю.

Учитель слегка удивился:

– Почему никто не переодевается?

– Мы званы на чай к Макриди, сэр, – ответил мальчишка. – У него и переоденемся.

Мне это крайне не понравилось. Значит, сейчас они загрузят нас в это авто и куда-то увезут. Даже если ничего больше не произойдет, мы потеряем Хелен. Хелен нигде не было видно.

Адам стоял у двери в авто.

– Забирайтесь, – велел он нам с ледяной усмешкой.

Я метнулся в сторону и хотел убежать. Они этого ждали. Стоило мне метнуться, и меня схватили четверо мальчишек.

– Нет-нет, никаких драк! – сказал учитель из авто.

– Ничего-ничего, сэр, – отозвался кто-то, заломил мне руку за спину и нажал. – Он просто оступился и чуть не упал. – Чье-то колено ударило меня сзади и втолкнуло в авто.

Ни с кем ничего не случилось. Правило номер два почему-то не действовало, а очень жаль. Наверное, оно не подействовало, потому что Джорис забрался в авто следом за мной безо всякого сопротивления.

Внутри было много кресел. Мальчишки протолкались мимо нас и расселись. И тут между двух задних рядов кресел вдруг возникла Хелен. Она опять ошиблась. Решила, что безопаснее всего спрятаться в автобусе.

А когда первый раз видишь Хелен, это потрясение. Из-за того, что у нее будто бы нет лица. Ближайший мальчишка шарахнулся от нее с громким «Ай!». Он всерьез испугался, но попытался обратить все в шутку.

– Они среди нас! – завопил он. – Тут безликий пришелец!

– Так-так, – сказал Адам, поглядев мне за плечо. – Самка вашего вида.

– А теперь что случилось? – устало поинтересовался учитель.

Что они ему сказали, я так и не узнал, потому что Джорис поглядел на Хелен и расхохотался. Хелен отвела с лица прядь волос, чтобы поглядеть на меня. И тоже засмеялась.

– Что смешного? – спросил кто-то.

– Они не понимают! – воскликнул я. – Они надо мной подшутили! Это нечестно! Такое могло случиться с каждым!

Адам посмотрел на меня. Это был бесстрастный бесцветный взгляд, нагруженный подозрениями. Я тут же заткнулся. Но Джорис – нет. Он все сгибался пополам от хохота. И не умолк, даже когда авто поехало, и хохотал все время, пока учитель вез нас обратно в город. И был еще красный и булькал, когда учитель крикнул:

– Макриди! Где высадить вас с бандой?

Оказалось, это Адам. Макриди была его фамилия.

– Я покажу, сэр. – Он подошел и встал за плечом у учителя. – Вот здесь, сэр. Под этим фонарем.

Авто остановилось. Все мальчики встали. Кто-то потащил меня за собой. Джорис тоже пошел – ему по-прежнему было весело, будто зеваке, который идет вместе со всеми, чтобы не упустить самого забавного. Ему и в голову не приходило, что мы в беде. Хелен тоже затопала к выходу из авто – в самом конце очереди. Я надеялся, что хоть она что-то предпримет. Как быть с Хелен, мальчишки не понимали. Делали вид, будто ее нет. Они столпились на оживленной улице вокруг нас с Джорисом, но Хелен осталась стоять поодаль, под одним из деревьев, которыми была обсажена улица.

– Куда? – спросил Адама один из мальчишек.

– Вот туда, – ответил Адам. – Там чудесный пустынный проулок, который нам очень подойдет.

Я заранее боялся, что там окажется проулок. Этот город был похож на мой просто до жути. Улица, где нас высадили, была широкая, с необычно широкими тротуарами. В этом мире вдоль тротуаров росли деревья, а за деревьями тянулись магазины. Но в нашем мире эта улица была самой что ни на есть трущобной, широкие тротуары были завалены грудами мусора, а за ними жили бродяги и бездомное хулиганье. В проулке уж точно могли ограбить. А в этом мире, несмотря на всю чистоту и порядок, на широком тротуаре тоже сидел бродяга. Он спал, привалившись к дереву – следующему за тем, где стояла Хелен. Я его заметил, когда мальчишки тащили меня к проулку: я сопротивлялся, волочил ноги по тротуару и задел его старые грязные башмаки.

– Надеюсь, насчет чая ты серьезно, Адам, – сказал кто-то, пока мальчишки тащили нас с Джорисом вверх по ступенькам, за которыми начинался проулок.

– Естественно, – ответил Адам. – Предки уехали на выходные. Оставили тонну еды. Только разберемся сначала с этой шпаной. Я хочу, чтобы они понимали, как это, когда у тебя воруют одежду.

К этому времени я уже понимал, что нас тоже ограбят в этом проулке. А я вам уже говорил, что бывает, если кто-то пытается ограбить скитальца. Мало того, я понимал, что попытаться отобрать у Джориса его драгоценный костюм охотника на демонов – значит привести его в состояние боевого безумия.

X

Наши многочисленные ноги протопотали по проулку, который шел между высокими красными стенами. Нас будто конвоировали на казнь – только эта расстрельная команда сама шла на самоубийство. И не подозревала об этом.

– Слушай, – сказал я. – Я тебе уже сказал, что верну брюки. Забирай.

– Ага, но я хочу еще твою рубашку, – ответил Адам.

– Бери. Я отдаю, – сказал я.

К этому времени мы подошли к месту, где проулок изгибался, так что ни с улицы, ни с другого конца нас не было видно. Мальчишки остановились и сгрузили охапки одежды у стены. Потом разошлись и встали так, чтобы одна компания окружала Джориса, а другая меня.

– Так ты, оказывается, трус? – спросил Адам.

Я ему крепко не нравился. Это было взаимно.

– Дело вообще не в этом, – ответил я. – Стоит вам у нас что-то отобрать, и вы погибнете. Вот и все. На тебя мне плевать с высокой вишни, но с этими ребятами было бы жестоко так поступать. – Я это сказал, чтобы втолковать Джорису про Правило номер два. – Так что вам же лучше, если вы нас просто вздуете. Мы бы предпочли так, правда, Джорис?

Что думал Джорис, мне было непонятно. Все-таки голова у него была устроена совсем иначе. Зато я точно знал, что думали мальчишки. Они думали, что я просто пытаюсь заговорить им зубы. И надвинулись на нас.

Ну и пришлось драться. Тупее положения не придумаешь. Все причины и следствия вывернулись наизнанку. Тем не менее я с большим удовольствием врезал Адаму и попытался сорвать с него очки и растоптать, пока остальная толпа стаскивала с меня его штаны.

Кто-то закричал:

– Берегись! У него нож!

Все тут же шарахнулись в сторону и потащили меня за собой.

Толпа расступилась, и Джорис оказался один на пустом пространстве в боевом полуприседе, на вид очень профессиональном. И нож у него в руках на вид был крайне неприятный. Такой тонкий мерцающий штырь вроде осколка стекла.

– Это противодемонский клинок, – процедил Джорис. Да, он впал в боевое безумие. – Мне достаточно только прикоснуться к вам. Кто первый? – Это приглашение он сопроводил выпадом в сторону ближайшего мальчишки.

– Не смей! Джорис, прекрати! – закричал я. – Нельзя! Ты вступаешь в игру!

– Я не обязан следовать Их правилам! – отозвался Джорис. И обвел нас всех таким взглядом, будто мы были Они. Потом все так же в полуприседе снова дернулся в сторону ближайшего мальчишки, и тот от ужаса вжался в стену.

Я вспомнил, что Джорис побывал в Их кольце не далее как вчера. Наверное, сейчас в нем живо пробудились воспоминания. Я стряхнул со своей шеи и плеч руки примерно шестнадцати мальчишек. Джорис занес штырь-клинок. Я бросился вперед и хотел схватить Джориса.

Джорис знал, что это я. Я по его лицу видел, что он не хочет мне навредить. Но в тот самый миг, когда я его схватил, раздался громкий дрожащий голос:

– Стыд и срам! Стыд и срам! Брат идет на брата!

Джорис вздрогнул, я тоже. Клинок дернулся в сторону перепуганного мальчишки. Тут раздалось какое-то шипение, и из левой руки у меня хлынула кровь.

Я схватился за руку, попытался зажать рану и привалился к стене. Все глядели на меня с ужасом, особенно Джорис.

– Достаточно только прикоснуться! – сказал он. – Я тебя убил!

От потрясения можно наговорить всякого такого, чего ни за что не стал бы. Вот и я сказал:

– Вот видишь, что такое смертельная рана для граничного скитальца. Не умру я, дурачина. Правило номер один.

– Прости меня, – еле выговорил Джорис.

– Уповайте на бессмертие! Уповайте на жизнь вечную! – закричал дрожащий голос.

Это был тот старый бродяга, который спал под деревом. И с ним Хелен. Она убрала половину волос, чтобы поглядеть на кровь, текущую у меня по руке. Священный лик был на удивление бледный и огорченный. За спиной у нее я сквозь серую дымку различал, как несколько мальчишек, похватав свою одежду из кучи, на цыпочках крадутся прочь.

– Верно говорят: надежда для души как бы якорь! – прорычал бродяга. – Истинная правда! Надежда твоя привязана к тебе, будто мельничный жернов на шее! А я говорю тебе – оставь ее! Оставь надежду!

Я посмотрел на бродягу – внутри у меня все стало совсем серое и шаткое, – сполз по стене и сел на землю. Отсюда, снизу, вид у старика был просто омерзительный. Множество дряблых морщинистых подбородков, ощетинившихся редкими длинными седыми волосами. Из-под засаленной шляпы свисают грязные белые космы. В слезящихся черных глазах горит огонь безумия, а ниже торчит нос – большой, острый, костистый, как нос «Летучего Голландца». Я сразу понял, что он скиталец. Потому-то Хелен его и подцепила. Но при этом так же ясно было и что он сумасшедший – явно и очевидно буйнопомешанный.

К этому времени почти все мальчики разобрали свою одежду и испарились. Я их понимаю. Когда они увидели нож и кровь и сообразили, что имеют дело с психами, то подумали, что этот проулок, очевидно, из тех мест, о которых как-то быстро забываешь. Более того, не успел старый бродяга сказать еще что-нибудь, как при нас остался только Адам. Похоже, Адам хотел сделать что-нибудь с моей рукой. Она болела. Я отодвинулся:

– Не трогай меня.

– Не шевелись, – сказал Адам. – Такое кровотечение можно остановить. У тебя есть запасной носовой платок?

У меня, конечно, не было.

– Джорис, – сказал я. – Что-нибудь, чтобы остановить кровь.

Бедный Джорис. Лицо у него стало как творог. Он бережно убирал этот свой клинок в ножны, но замер, когда я к нему обратился.

– А, – сказал он. – Кстати, об этом.

И пошарил за пазухой кожаного колета. Я рассмеялся – несмотря ни на что.