– Да, она, так сказать, второй эшелон.

Сю надулась:

– Я вовсе не собираюсь знакомиться с каждой подпевкой и якшаться с любой подтанцовкой! Не мой это уровень. Минна, Мара, Сара, Лара… Таких пруд пруди, а я одна!

– Ты не дослушала, цыпа, – укоризненно вздохнула я, – это плохая привычка – перебивать людей. С одной стороны, невоспитанно, но тебе, похоже, мама с папой не привили особых манер, с другой – вдруг что-то интересного не услышишь!

Кстати, с помадой-то мы разобрались, она, можно сказать, на трупе лежала. А телефонная книжка-то у меня откуда, тебе не интересно?

Сю снова стала краснеть, потом синеть. Подождав, пока хозяйка окончательно разнервничается, я, мило улыбнувшись, закончила:

– Я нашла ее на квартире, которую снимала Минна. Вот, кстати, еще один очень странный момент. Все, с кем я беседовала о неудавшейся певичке, которую не слишком успешно продюсировал Волков, говорили, что на эстраду ее тащил муж, то ли властный чиновник, то ли просто богатый Буратино, который начал вкладывать в жену деньги и умер, не успев довести дело до конца. Но, понимаешь, Минна не имела собственной жилплощади, снимала халупу в ужасном месте, со старой мебелью, без хорошего ремонта. Плохо верится в то, что она или муж-бизнесмен обитали в подобных условиях. Так куда подевались апартаменты?

Может, их и не было? Равно как и мужа? Рассказать-то о себе можно что угодно, ври нагло, и люди поверят! Согласись, странная девушка была Опупенко!

Услышав эту фамилию, Сю снова стала серой, я тут же сообразила, что осталось совсем чуть-чуть до того, как девица зарыдает и расскажет мне много интересного, а в том, что тусовщица замешана в деле об убийстве, я теперь совершенно не сомневалась. Вот сейчас Сю начнет плакать, раскроет рот, вот.., вот…

Но девица молчала, в глубине ее глаз плескалось недоумение пополам со страхом, было видно, что Сю растерянна, напугана и деморализована.

Чтобы окончательно сломить противника, я добавила:

– Тебе лучше быть со мной откровенной, потому что я знаю все!

Зрачки Сю превратились в огромные черные лужи, но она нашла в себе силы поинтересоваться:

– Все – это что?

На долю секунды я испытала растерянность, но потом моментально вспомнила Ленинида. Мой папенька, неоднократно мотавший срок уголовник, частенько пускается в воспоминания о своей бурной зэковской жизни. Не один раз он рассказывал мне, что часто обыгрывал других осужденных в карты.

– Ничего на руках нет, а царем оказывался, – хвастался папашка, – а почему? Главное, доча, понт. Веди себя так, словно с тузами и джокерами сидишь, вот и выиграешь. Оно и в жизни крепко помогает. В кошельке два рубля? Задери нос и всем ври: денег не считано, владею миллионами.

Почаще повторяй всем о своем богатстве, народ поверит, завидовать начнет, проверять никто не станет. Чего угодно про себя набреши – проглотят и не поморщатся.

– Все – это что? – повторила Сю.

– Все, Опупенко… – завела было я, – Опупенко…

Но договорить не успела.

Глава 11

Сю вскочила на ноги. Я, не ожидавшая от нее подобного поведения, тоже хотела встать, но тут события начали разворачиваться совсем не по моему сценарию. С быстротой молнии тусовщица кинулась к сумочке, не успела я и глазом моргнуть, как пальчики, украшенные многочисленными колечками, схватили ридикюльчик. Затем Сю бросилась из комнаты, я за ней. Девица вылетела в прихожую, распахнула дверь и шмыгнула на лестничную клетку. Естественно, я выскочила следом.

– А ну отдай мою сумку!

Сю скривилась:

– Ща.

– Верни немедленно!

Дверь в квартиру Сю захлопнуло сквозняком.

Я обрадовалась безмерно, ну теперь я просто отниму свое назад! Сю облокотилась спиной о створку, прикрывавшую вход в соседнюю квартиру.

– Пшла вон, – сказала она мне.

Я сделала шаг вперед. Сю прищурилась.

– Ща вломлю! Мало не покажется!

В голосе богатой, выросшей в полном благополучии, избалованной не стесненными в средствах «предками» девушки зазвучали интонации дитяти окраины, существа, шатающегося без присмотра в компании сомнительных личностей, девицы, бросившей школу в двенадцать лет и получившей уроки жизни в грязном подвале.

Но меня было трудно удивить или испугать.

Это сейчас я писательница Арина Виолова, но те, кто хорошо знаком со мной [10], помнят, каким было мое детство. Лет до восьми я постоянно дралась с мальчишками, совершенно не боясь боли, да и потом, будучи подростком, спокойно могла лягнуть, укусить или сильно оцарапать обидчика.

Жизнь девочки без родителей, старших братьев и каких-либо родственников, как правило, очень опасна. Хорошо, если подобное дитя растет в интеллигентной среде, где люди в силу воспитания жалеют сироту и не позволяют своим отпрыскам обижать бедняжку. Но я-то жила в вечно пьяном дворе, его аборигены искренне полагали: если у Вилки Таракановой нет за спиной мужиков и крикливой мамаши, то девчонку можно безнаказанно возить носом об асфальт. Впрочем, моя мачеха Раиса вполне могла устроить феерический скандал обидчикам падчерицы. Раиса поколачивала меня в детстве, но другим не разрешала обижать, только я предпочитала сама разбираться с подонками и постепенно стала мастером спорта по хитрой драке.

Сил-то у меня особых никогда не было, да и откуда им взяться при моем весе пера? Но есть некоторые уловки, приемы, при помощи которых Давид легко победил Голиафа [11]. Я не пулялась камнями из пращи, просто быстро поняла, что острый каблук и пакетик молотого черного перца в кармане помогут мне не хуже пистолета. Я и сейчас таскаю с собой ароматную пряность. Увы, улицы столицы небезопасны для молодой женщины. Конечно, всякие аэрозоли типа «Стоп-маньяк» хороши, нажимаешь на распылитель, и насильник падает без чувств, но это лишь в том случае, если ветер дует в его сторону, в противном вы рискуете сами свалиться как подкошенная к ногам криминальной личности. Представляете, что он с вами после этого сделает?

А вот пакет перца никогда не подведет, надо лишь изобразить полнейший ужас, страх, готовность исполнять все прихоти мерзавца, а когда насильник уверится, что полностью деморализовал жертву, нужно выждать подходящий момент и сыпануть ему в глаза побольше перца. Главное, не растеряться, не запаниковать, и вы сумеете выбраться из неприятной переделки целой и невредимой.

Я сунула руку в карман, пальцы нащупали бумажную упаковку. Сю довела меня своей наглостью до точки. Пусть сейчас почихает тут, покашляет, потрет глаза кулаками! Отберу у нее свою сумочку назад, потом побеседуем, и совсем не ласково!

Но не успела я надорвать пакетик, как девушка резко стукнула по створке правой ногой. Дверь немедленно подалась внутрь. Я не успела сделать и полшага, как Сю оказалась в соседской квартире.

Юркая, словно ящерица, она захлопнула дверь изнутри. До меня дошло, что обе квартиры принадлежали девушке. Из коробочки над звонком послышался сначала гадкий смех, потом торжествующий голос:

– Обломалось? Денег слупить захотела? И че у тебя теперь есть? А? Вали отсюдова, пока жива!

Даже боксер после полнейшего и окончательного нокаута не чувствует себя так плохо! Задыхаясь от злости, я вышла во двор.

– Эй, дура! – донеслось сверху.

Я задрала голову, на лоджии стояла Сю.

– Держи свое говно, – проорала она, – мне оно ни к чему!

Сидевшие у подъезда старушки перестали болтать и с интересом уставились на меня. С высоты спланировала сумочка. Упав на асфальт, она раскрылась, всякие мелочи брызнули в разные стороны. Я бросилась поднимать их: паспорт, косметичка, расческа… Сами понимаете, никакого золотого цилиндрика с бриллиантами и телефонной книжки внутри не нашлось. Замок у сумочки сломался, зеркало в пудренице разбилось, пластиковая коробочка с тенями превратилась в разноцветную кашу из дисперсной пыли и пластмассовых осколков.

Вот кошелек остался целым, и деньги лежали на месте. Не успела я оценить размер ущерба, как сверху хлынула вода. Холодная жидкость не попала на меня, выплеснулась рядом. Я снова задрала голову. Сю стояла на балконе, в руках она держала пустое ведро.

– Во дает! – восхитилась одна из старух. – Безобразница!

Я быстро ретировалась со двора, пробежала пару шагов, почувствовала жуткую усталость, увидела надпись «Кофемания» и вошла в забегаловку.

Следовало слегка успокоить нервы и понять, как действовать дальше.

Свободное место нашлось у окна, я попросила капуччино и бездумно уставилась на деловито снующую по проспекту толпу. Сю замешана в убийстве Волкова, теперь я абсолютно уверена в этом.

И как мне поступить? Поехать к Крыжовникову и рассказать о своих догадках? «Ну и что? – спросит у меня лысый, бородатый, улыбающийся Сережа. – Где губная помада с телефонной книжкой? Давай сюда улики!» Может, он скажет другими словами, но суть будет такой. Да уж, глупое положение.

Следует во что бы то ни стало отнять у Сю помаду и блокнот и попытаться вытряхнуть из нее информацию. Но как это сделать? Подстеречь ее на какой-нибудь тусовке? А что, замечательная идея.

Дело за малым, сообразить, где она может оказаться сегодня. День рождения Ляльки! Это кто? Элен!

Она точно поможет.

Я схватила мобильный. Хорошо, что аппарат лежал не в сумке, а в кармане джинсов. Скорей всего, он бы не выдержал падения и погиб, спланировав с высоты на асфальт.

– Внимательно слушаю, – промурлыкала Элен, – пойте свою песню.

– Это я, Виола.

– Котя! Ты где? – защебетала модельер. – Знаешь, я ощущаю глубочайшее неудобство из-за того, что подставила тебя, ну со снотворным…

Право же! Ужасно вышло!

– Забудь!

– Нет, не могу, – каялась Элен, – вечно со мной так, выпью малую толику, и потом тащит меня по кочкам, колбасит, плющит, плохо соображаю. Делаюсь вредная, противная, злобная! Прости меня.

– С огромным удовольствием, скажи…

– Знаешь, – перебила меня Элен, – я хочу перед тобой оправдаться! Приезжай ко мне, придумала тебе прикид! Bay! Лучше всех будешь. Конечно, можешь считать меня забулдыгой, но одежонку я только нашим суперстарз строчу.

– Сделай одолжение, ответь на один вопрос.

– Да хоть на все, только не о моем возрасте!

– Ты ведь знаешь Сю?

– Кто ж с ней не встречался, – протянула Элен, – маленькое, подлое создание, прокладывающее себе дорогу в жизнь при помощи одного места.

Только не подумай, что речь идет о голове. А что?

У тебя с ней какие-то делишки? Имей в виду, она патологическая врунья, вечно корчит из себя всесильную особу. Мне один раз заявила: «Хочешь, Элен, сделаю тебе промоушн среди жен политиков первого эшелона? Моя мама почти со всеми знакома. Будешь им юбчонки-бочонки кроить, кофтенки шить, имя приобретешь».

Прикинь, какая наглая! Это она заявила мне, женщине, которая звезд обшивает и давным-давно в мире моды в первой пятерке стоит. Ну и прощелыга! Если ее покойный папенька, будучи при власти, спер у народа нефть, газ, доллары и уж не знаю что еще, то Сю совершенно не вправе ощущать себя королевой. Нет, ты скажи, ну что у нас за страна такая, если дочь вора гордится своими родителями, а все журналисты с придыханием описывают туалеты малолетней пакостницы, которые шьет ей абсолютно бесталанная Роза Агишева? Ну что Сю сама в жизни сделала? Отчего получила славу и деньги? Знаешь, как она говорит:

«Я просто имею возможность жить счастливо, вот и пользуюсь этим, что мешает остальным делать то же самое? Ходите по вечеринкам, забудьте о скуке!»

– Кстати, о вечеринках, – быстро перебила я ее, – я слышала, что у некой Лялечки сегодня день рождения и Сю к ней собралась. Не знаешь часом, кто она?

Элен хрипло рассмеялась:

– Виолочка, я тебя обожаю. Ляля – это не девочка, а мужчина, певец из группы «Смок». Ну, во всяком случае, внешне он больше на мальчика похож. Вот партнер его, Пусик, тот точно девочка, но он живет не с Лялей, а с Ваней из «Маков».

Ваня, та раньше с Никитой спала, но потом ее бросила и, наверное…

– Постой, – пробормотала я, – Ляля – парень, да?

– Верно.

– Пусик тоже?

– Нет, это девочка.

– А Ваня?

– Тоже женщина.

– Почему же ты говоришь «партнер Пусик… он…».

– Так Пусик мальчик.

– Ты только что сказала – это девочка!

– Экая ты непонятливая, – укорила меня Элен, – я же русским языком объяснила! Ляля – юноша, Пусик – тоже, но он девочка, только с виду мальчик, а по сути женщина, оттого и живет с Ваней, которая девушка! Чего тебе не ясно?

– Почему же у них такие имена? Ляля, Ваня?

– О, боже! Ляля на самом деле Леонид, Ваня – Аня. А то, что они вместе спят, так в шоу-бизнесе так принято.

– На мой взгляд, в том, что мальчик Ляля живет с девочкой Ваней, ничего эпатажного или странного нет, кроме имен, конечно, – заявила я.

В трубке что-то зашуршало, зачавкало, захрумкало, потом Элен хихикнула:

– Ну да, все путем, за исключением того момента, что мальчик Ляля в этой паре – девочка, а женщина Ваня исполняет роль мужчины.

Меня стало подташнивать.

– Слушай, мне совершенно все равно, кто из них кто! Просто я хочу попасть на этот день рождения.

– Зачем? – полюбопытствовала Элен.

– Потом объясню. Скажи, где предполагается гулянка?

– Поедем вместе, – оживилась Элен, – классно! Значит, так! Приползай ко мне в восемь.., нет, лучше в девять вечера. Я тебя одену, как надо, и двинем. Уж извини, твое черное платьице – жуткий отстой.

– В девять? – уточнила я. – А не поздно?

Пока доберемся, десять пробьет, все уже расходиться начнут.

– Киса, – засмеялась Элен, – да в десять только-только все начнется. Основной народ к полуночи подъедет, после концертов. Ты что, до сих пор лишь по детским утренникам ходила? Жду тебя, котя, чао, бамбино!

Выпив одним махом совершенно остывший кофе, я скривилась. Ладно, хватит тут над чашкой чахнуть! Пора действовать! У меня полно забот, и Майя первая из них. Надо немедленно связаться с девочкой.