— И у меня, — шептал Савелий, — тебе так же хорошо, как мне?

— Да, да! — нетерпеливо воскликнула девушка и потянула его к дивану, развязывая по пути пояс на его халате.

— Ты уверена, что хочешь этого? — неожиданно проговорил Савелий.

— А ты? — с некоторым удивлением спросила она. — Я? Не знаю… — откровенно ответил он. — Просто чувствую, что мне хорошо.

— И это самое главное, — нежно сказала Наташа к прикоснулась губами к его наколке.

Савелий чувствовал себя очень странно: ему действительно было хорошо с этой удивительной девушкой, в этом он не лукавил, но что-то удерживало его от близости с ней. У него было ощущение, что он поступает неправильно, что не заслужил такого к себе отношения и похож на вора. Может быть, Наташа ведет себя так потому, что слишком много выпила и у нее притуплено чувство ответственности? А может быть, причина заключена и в нем самом? И в том, и-в другом случае он не должен терять сейчас головы и обязан держать себя в руках, не доводить до крайности.

Наташа, не понимая, что с ним происходит, но ощущая к нему огромную нежность и доверие, стала сама снимать с себя одежду. Она делала это настолько изящно и грациозно, что Савелий поневоле засмотрелся на нее… Опомнился он только тогда, когда она, совершенно не смущаясь своей прекрасной наготы, медленно, словно давая получше рассмотреть еебя, направилась к нему.

— Что же ты, Рэксик? — чуть укоризненно спросила Наташа, опускаясь перед ним на колени.

Потом она распахнула на нем халат и губами прикоснулась к его животу. Савелий вздрогнул, потом прижал к себе ее голову, и девушка, словно пойманная рыбка, затрепетала в его сильных руках. Он подхватил ее, положил на диван и стал ласкать ее тело. Его движения были нежными, плавными и напоминали приемы опытного массажиста. От его ласк она извивалась всем телом и тихо постанывала от охватившего ее желания. Ее взбунтовавшаяся плоть желала его всего, без остатка. Наташа взяла руку Савелия и опустила между своих ног. Пальцы его притронулись к влажной нежности, и томный вскрик радости огласил комнату. Ее волнение и страсть передались и ему: он стал возбуждаться и, казалось, вот-вот потеряет голову, но разум взял верх — не останавливая своих ласк, Савелий заставил свою плоть успокоиться. И, чтобы не обидеть Наташу и доставить ей максимум удовольствия, он ускорил свои ласки, доведя их до завершения.

Девушка громко вскрикнула, словно взлетая от охватившего ее блаженства, ее тело на какой-то миг одеревенело. Но вот она конвульсивно дернулась, высвобождаясь от внутреннего напряжения, и выпустила из себя горячую влагу. В этот момент Наташа не ощущала своего тела, не чувствовала ничего, кроме охватившего ее блаженства и счастья.

Наташа постепенно пришла в себя, удивленно взглянула в голубые глаза Савелия, затем опустила руку вниз и с еще большим удивлением обнаружила его успокоившуюся плоть.

— Я что-то сделала не так? — с искренним огорчением спросила Наташа.

— Ну что ты! — тут же протестующе воскликнул он. — Ты все делаешь правильно. И ты просто прекрасна.

— Но… — Нахмурилась девушка, затем добавила за него: — Ты меня не любишь. Точнее, не хочешь!

— Господи! — воскликнул Савелий и, мягко отстранив ее, сел. — Ты ошибаешься! Я очень хочу тебя, и ты мне нравишься, но… — Он не знал, как ей объяснить то, что происходит с ним.

— Ничего не понимаю! — тихо проговорила Наташа. — И хочешь, и нравлюсь… тогда почему — нет?

— Именно поэтому… Я к тебе очень серьезно отношусь, но мы очень мало знаем друг друга. — Савелий встал с дивана, взял со столика бутылку и молча плеснул себе водки в стаканчик.

Наташа с интересом наблюдала за ним. Странный он какой-то… До сих пор все, кого она знала, проявляли к ней интерес, и она была уверена, что никто из них так себя не повел бы, оставшись с ней наедине. И уж во всяком случае, никто бы не отказался от близости, когда она сама предлагает ее. Что-то в этом парне было непонятным и странным, но это еще больше возбуждало в ней интерес. А какие у него прекрасные и нежные руки! И как он удивительно тонко чувствует ее тело! У нее было такое впечатление, что она впервые ощутила себя женщиной. Словно до этого были как бы репетиции, а сейчас премьера… Она улыбнулась: странная аналогия пришла ей в голову.

— А мне ты не собираешься налить водочки? — игриво проговорила Наташа, решив, что самое лучшее в данной ситуации — перевести разговор на другую тему.

— С огромным удовольствием! — с облегчением вздохнув, улыбнулся Савелий, наполнил стаканчик и протянул ей.

— Ну, за что будем пить? — Наташа хитро прищурила глаза.

— За тебя! — выпалил он, чокнулся и тут же опрокинул водку в рот.

Наташа тоже залпом выпила, затем, не давая ему опомниться, крепко поцеловала в губы. Она сделала это так стремительно, что он потерял равновесие, и они снова повалились на диван…

Учитель

В огромной темной пещере было так темно, что Хранитель Древнего Знака с большим трудом нашел путь к Учителю. Несколько недель назад Учитель уединился в этой пещере, попросив его не беспокоить, пока он сам не выйдет к ним. Он ничего не объяснил даже ему — Хранителю Древнего Знака, с которым всегда делился самым сокровенным. Уединение, уход в себя было обычным делом для Учителя, и сначала никто не проявлял беспокойства, кроме Хранителя Древнего Знака. Он и сам не смог бы объяснить даже себе, почему именно этот уход в себя Учителя так его беспокоил. Однако ему было ясно, что это как-то связано с его любимым учеником, которого он отпустил в мир несколько лет назад.

Хранитель Древнего Знака, огромный лысый верзила, был всего на шесть лет моложе Учителя, но этого никто не знал, да и не поверил бы: Учитель был совершенно седым стариком с лицом, напоминавшим моченое яблоко, и вполне выглядел на свои восемьдесят лет в отличие от Хранителя Древнего Знака, которому с большой натяжкой можно было дать пятьдесят. У него был мощный торс, сильные руки, быстрые ноги и гладкая кожа, и только усталые мудрые глаза и огромная внутренняя энергия, исходящая от него, приоткрывали занавес над его годами. Незадолго до ухода в пещеру Учитель рассказал Хранителю Древнего Знака о своих переживаниях. Его сильно мучило то, что он потерял контакт со своим любимым учеником. Это его так сильно волновало, что почти на глазах он состарился еще больше.

— ЧТО-ТО С НИМ СЛУЧИЛОСЬ, — тихо словно самому себе, проговорил Учитель. — ЕМУ НУЖНА ПОМОЩЬ, А Я НЕ СЛЫШУ ЕГО…

— А может быть, его душа ушла в открытый Космос, Учитель? — едва не шепотом предположил Хранитель Древнего Знака.

— НЕТ, БРАТ МОЙ, ЕГО ДУША НАХОДИТСЯ НА ЗЕМЛЕ, НО ОНА ПОЧЕМУ-ТО ЗАКРЫТА ДЛЯ МЕНЯ! — со вздохом сожаления возразил Учитель.

— Но… — Хранитель Древнего Знака замолчал, не в силах произнести вслух страшную мысль.

— НЕТ-НЕТ, — мягко возразил Учитель. — ТО, О ЧЕМ ТЫ НЕ РЕШИЛСЯ ВЫСКАЗАТЬСЯ ВСЛУХ, ЛИШЕНО ВСЯКИХ ОСНОВАНИЙ: МОЙ ЛЮБИМЫЙ УЧЕНИК НЕ ЗАБЫЛ СВОЕГО СТАРОГО УЧИТЕЛЯ И НЕ ЗАКРЫЛСЯ ОТ НЕГО. — Учитель улыбнулся с грустью, помолчал немного, потом продолжил свою тихую речь: — ИНОГДА Я УЛАВЛИВАЮ КОРОТКИЕ, СЛОВНО МИГ, СИГНАЛЫ ЕГО МЯТУЩЕЙСЯ ДУШИ, НО ОНИ НАСТОЛЬКО КОРОТКИ, ЧТО Я НЕ УСПЕВАЮ ЗАФИКСИРОВАТЬ И ЗАМКНУТЬ ИХ НА СЕБЕ. С НИМ ЧТО-ТО ПРОИЗОШЛО, А Я НЕ МОГУ НАЙТИ ОТВЕТА И НЕ МОГУ ПОМОЧЬ ЕМУ, И ЭТО БОЛЕЕ ВСЕГО УГНЕТАЕТ МЕНЯ, НЕ ДАЕТ МНЕ ПОКОЯ…

Прошло несколько дней, и Учитель вызвал Хранителя Древнего Знака и сказал ему:

— Я ИДУ В ПЕЩЕРУ, ЧТОБЫ ПОДУМАТЬ НАЕДИНЕ С СОБОЙ… — он говорил с трудом, и со стороны могло показаться, что он тяжело болен. — Я ПРОШУ НЕ БЕСПОКОИТЬ МЕНЯ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА Я САМ НЕ ВЕРНУСЬ. БРАТЬЯМ СКАЖИ, ЧТО Я ВСЕГДА РЯДОМ С НИМИ… — Он замолчал, и Хранитель Древнего Знака несколько минут ожидал, что Учитель скажет еще что-нибудь, но тот продолжал молчать, и вскоре стало понятно: Учитель уже ушел в себя и ничего не слышит.

Первые дни Хранитель Древнего Знака, хотя и был обеспокоен решением Учителя, но подавлял в себе желание нарушить его уединение. Однако шли дни, недели, и он все больше начинал волноваться, стараясь не показывать этого Братьям. И в какой-то день, пересилив свои сомнения, он решительно направился в пещеру Учителя.

Он шел чисто интуитивно, так как ни разу не был в месте уединения Учителя. Шел длинными лабиринтами коридоров, узких лазов, пока его глаза не рассмотрели тусклый свет. Хранитель Древнего Знака остановился, словно в последний раз решая, вернуться назад или завершить начатое. Что-то ему подсказало, что вернуться назад он просто не имеет права.

Когда он не очень уверенно вошел в довольно просторную каменную залу, то увидел Учителя, сидящего на соломенной циновке в позе Будды. Тусклый свет исходил от масляного светильника. Учитель сидел неподвижно, и глаза его были прикрыты. Его морщинистые руки мирно покоились на коленях. Казалось, что Учитель не дышал — он напоминал каменное изваяние.

Когда глаза Хранителя Древнего Знака привыкли к тусклому освещению, он смог рассмотреть лицо Учителя — единственное, что заставляло поверить в присутствие в нем жизни. Оно было напряженным, искаженным гримасой то ли боли, то ли отчаяния. Хранитель, понимая, что самовольно ослушался Учителя, почтительно опустился в нескольких шагах перед ним на колени и замер в ожидании: он решил во что бы то ни стало услышать его голос и ощутить покой в душе, для чего мог ждать сколько угодно.

Сколько прошло времени, Хранитель Древнего Знака не знал — час, два или больше. Ему стало казаться, что он теряет сознание: то ли от усталости, то ли от того, что на него что-то воздействовало. Казалось, на его плечи навалилось что-то тяжелое и огромное, его стало пригибать к каменистому полу. Вот-вот его лоб должен был коснуться камней, когда неожиданно послышался тихий слабый голос Учителя:

— Я ЗНАЛ, БРАТ МОЙ, ЧТО ТЫ ОСЛУШАЕШЬСЯ МЕНЯ… — каким-то напевным голосом сказал он. — ОДНАКО УПРЕКАТЬ ТЕБЯ ЗА ЭТО Я НЕ БУДУ, ТЫ СПАС МЕНЯ ОТ МЕНЯ САМОГО. ЗАВТРА БЫЛО БЫ УЖЕ ПОЗДНО: МОЯ ДУША ВЕРНУЛАСЬ БЫ В КОСМОС. НО И БЛАГОДАРИТЬ ТЕБЯ ЗА ЭТО Я ТОЖЕ НЕ БУДУ, ИБО НЕ ЗНАЮ, ЧТО БЫЛО БЫ ЛУЧШЕ ДЛЯ МЕНЯ… — Он немного помолчал, собираясь с силами. — ПРАВ ТЫ БЫЛ И ТОГДА, КОГДА ПОНЯЛ МОИ МЫСЛИ О ЛЮБИМОМ УЧЕНИКЕ. ДА, ИМЕННО БОЛЬ ЗА НЕГО И ЗАСТАВИЛА МЕНЯ УЙТИ В УЕДИНЕНИЕ. МНЕ БЫЛО ОЧЕНЬ ТРУДНО ЭТИ ДНИ: ТОЛЬКО СЕГОДНЯ Я, НАКОНЕЦ, СУМЕЛ ОТЫСКАТЬ ЕГО! ЭТА СВЯЗЬ ТОЖЕ БЫЛА ОЧЕНЬ КОРОТКОЙ, НО Я УСПЕЛ ОСОЗНАТЬ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С НИМ… — Старый Учитель продолжал сидеть с закрытыми глазами и говорил так тихо, что, казалось, разговаривает сам с собою. Иногда Хранитель Древнего Знака с трудом слышал и скорее угадывал его слова.

— С НИМ ПРИКЛЮЧИЛАСЬ БЕДА, И Я ПОКА НЕ ЗНАЮ, КАК ОКАЗАТЬ ЕМУ ПОМОЩЬ… — И снова гримаса боли исказила его лицо, он помолчал несколько минут, потом спокойно продолжал: — КАКОЕТО ЗЛО ВЫЧЕРКНУЛО ЕГО ПАМЯТЬ, ЕГО ПРОШЛОЕ, И СЕЙЧАС ОН СТРАДАЕТ ОТ ЭТОГО И НЕ МОЖЕТ ОТЫСКАТЬ ПУТЬ К СЕБЕ… — Он снова замолчал, и его лицо в который раз исказилось гримасой боли и отчаяния.

— Учитель! — воскликнул Хранитель Древнего Знака, — неужели он навсегда останется без своего прошлого? — В его глазах появился страх.

— Неужели ему нельзя помочь?

— ВСЕ ВРЕМЯ С ТЕХ ПОР, КАК Я ПРИНЯЛ ОТ НЕГО ЭТО ПРИЗНАНИЕ, Я ПЫТАЮСЬ ПОМОЧЬ, НО… — Учитель тяжело вздохнул, — НО УДЕРЖИВАТЬ КОНТАКТ С НИМ НА НЕОБХОДИМОЕ ВРЕМЯ НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ… ТО ЛИ НА НЕГО ВОЗДЕЙСТВУЮТ КАКИЕ-ТО СИЛЫ, ТО ЛИ Я УТРАТИЛ СВОЮ ЭНЕРГИЮ…

— Что вы. Учитель! — тут же воскликнул Хранитель Древнего Знака. — Ваша энергия так сильна, что я ее ощущаю даже кончиком своих пальцев!

— ТЫ ОЩУЩАЕШЬ ЕЕ, БРАТ МОЙ, ПОТОМУ, ЧТО В ТЕБЕ ЕСТЬ ВЕРА И ПАМЯТЬ, А ОН… — Старый Учитель опустил голову и покачал головой.

— Неужели нет выхода?

— ВЫХОД ВСЕГДА ЕСТЬ! — мягко возразил Учитель. — ОДНАКО ДАННЫЙ СЛУЧАЙ — ОСОБЫЙ, И К НЕМУ НЕЛЬЗЯ ПОДХОДИТЬ С ОБЫЧНЫМИ МЕРКАМИ… ЕМУ НУЖЕН КАКОЙ-ТО СИЛЬНЫЙ ТОЛЧОК, НЕОРДИНАРНАЯ СИТУАЦИЯ, КОТОРАЯ ПОДТОЛКНЕТ ЕГО МОЗГ В ПРОШЛОЕ И ЗАСТАВИТ ЕГО ВСЕ ВСПОМНИТЬ!

— Мне кажется, что нет ничего страшнее потери памяти! — задумчиво проговорил Хранитель Древнего Знака. — Что вы решили, Учитель? Вы еще остаетесь здесь?

— НЕТ… ЗДЕСЬ Я СДЕЛАЛ ВСЕ, ЧТО МОГ… — Старик прикрыл глаза и несколько минут что-то шептал про себя. Слов невозможно было разобрать, но по его равномерно шевелящимся губам было заметно, что он читает молитву. Вскоре он открыл глаза и повернулся к Хранителю Древнего Знака. — Я ПРИНЯЛ РЕШЕНИЕ! — торжественно проговорил он. — ЕСЛИ НЕ ХВАТАЕТ ЭНЕРГИИ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА, ТО НЕОБХОДИМО СОЕДИНИТЬ ЭНЕРГИЮ НЕСКОЛЬКИХ ЛЮДЕЙ!

— Учитель! Ты хочешь обратиться за помощью к Братьям? — догадался Хранитель Древнего Знака.

— ДА. ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫХОД, ЧТОБЫ СПАСТИ ЕГО И ВЕРНУТЬ УТРАЧЕННУЮ ПАМЯТЬ… — Учитель закрыл глаза, сделал глубокий, всей грудью, вдох, проделал несколько пассов рукой. Затем уверенно поднялся на ноги и взглянул на Хранителя Древнего Знака. — ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СОЕДИНИЛАСЬ ЭНЕРГИЯ БРАТЬЕВ, НЕОБХОДИМА ТЩАТЕЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА, И НА ЭТО УЙДЕТ ОПРЕДЕЛЕННОЕ ВРЕМЯ, ОДНАКО И ЭТОГО БУДЕТ МАЛО: СОЕДИНЕННУЮ ЭНЕРГИЮ НУЖНО БУДЕТ ТОЧНО НАПРАВИТЬ, А ДЛЯ ЭТОГО ТРЕБУЕТСЯ МАКСИМАЛЬНО ТОЧНО ВЫСЧИТАТЬ ВРЕМЯ, ЧТОБЫ ИЗБЕЖАТЬ ВНЕШНИХ ФАКТОРОВ ВЛИЯНИЯ…

— Учитель, вы прибегали уже к этому способу? — не очень уверенно спросил Хранитель Древнего Знака. — К СОЖАЛЕНИЮ НЕТ, БРАТ МОЙ, — вздохнул Учитель, — НО ЗАДОЛГО ДО ТОГО, КАК ТЫ ПРИШЕЛ К НАМ, МОЙ УЧИТЕЛЬ ПЕРЕД САМОЙ СВОЕЙ СМЕРТЬЮ ОТКРЫЛ МНЕ СЕКРЕТ ЭТОГО ПОСЫЛА… ПОСЫЛА СОЕДИНЕННОЙ ЭНЕРГИИ ЧЕРЕЗ ОТКРЫТЫЙ КОСМОС… ЭТО ТЯЖЕЛОЕ ИСПЫТАНИЕ ДЛЯ МЕНЯ И МОЖЕТ ОКОНЧИТЬСЯ ТЕМ, ЧТО МОЯ ДУША ОСТАНЕТСЯ В ОТКРЫТОМ КОСМОСЕ…

— Но как же мы, Учитель? Как мы останемся без тебя? — Голос Хранителя дрогнул, и глаза его стали печальными.

— КОГДА-ТО ЭТО ДОЛЖНО СЛУЧИТЬСЯ, — вздохнул Учитель, — И ТЫ ЗАЙМЕШЬ МОЕ МЕСТО, ПОКА НЕ ПРИДЕТ ТВОЯ ПОРА… — он помолчал немного, потом снопа взглянул ему в глаза, — А МЕСТО ХРАНИТЕЛЯ ДРЕВНЕГО ЗНАКА ПУСТЬ ЗАЙМЕТ О'ХАРА: У НЕГО ХОРОШАЯ ДУША, ОТКРЫТОЕ СЕРДЦЕ И ХОЛОДНЫЙ УМ!

— Да, Учитель, он более всех достоин возглавить наших Братьев! — чуть задумчиво проговорил Хранитель Древнего Знака, затем решительно произнес: — И мне кажется, Учитель, что не мне, а ему должно встать после вас!

— Я ОЧЕНЬ РАДУЮСЬ ТОМУ, ЧТО УСЛЫШАЛ СЕЙЧАС ОТ ТЕБЯ, И ВЕРЮ В ТВОЮ ИСКРЕННОСТЬ, НО ОН ДОЛЖЕН ПОБЫТЬ СНАЧАЛА ХРАНИТЕЛЕМ ДРЕВНЕГО ЗНАКА. ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО… ВСЕ! — Старик рубанул рукой воздух, как бы завершая эту тему. — А ТЕПЕРЬ ИДИ И СКАЖИ БРАТЬЯМ, ЧТО С ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ РАСПИСАНИЕ НАШЕЙ ЖИЗНИ СТАНЕТ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СОВЕРШЕННО ДРУГИМ: НАЧНЕМ ПОДГОТОВКУ К ТРУДНОМУ ИСПЫТАНИЮ! ИДИ, ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ Я ПРИСОЕДИНЮСЬ К ВАМ… — Учитель повернулся и взглянул в верх каменного свода пещеры, воздел морщинистые руки и вдруг издал какойто странный громкий возглас, напоминающий рык тигра…

Хранитель Древнего Знака, уже дошедший до поворота, вздрогнул от неожиданности, оглянулся и застыл в изумлении: из того места, куда смотрел Учитель и куда были направлены его руки, неожиданно вырвался яркий солнечный луч. Этот луч, словно луч лазера, был узким и ярко-белым. Учитель поднес обе руки к лучу, и тот, словно подчиняясь им, стал отклоняться в сторону, пока руки Учителя не остановились, и как только он взмахнул ими, произошло удивительное: в том месте, куда падал луч, оказалась какая-то отражающая поверхность, и луч, преломившись в ней, устремился в сторону и там, снова наткнувшись на отражающую поверхность, преломился в третью сторону. Это продолжалось до тех пор, пока все помещение не было заполнено удивительными переплетениями лучей, которые напоминали хитроумную систему сигнализации какого-нибудь банка. Но самое удивительное было то, что каждое преломление луча проходило мимо Учителя и только последнее направило луч прямо в переносицу старика, стоящего с закрытыми глазами.

Зачарованный этим удивительным и странным зрелищем, Хранитель Древнего Знака стоял, как соляной столб, не в силах тронуться с места, пока Учитель вдруг не опустил руки резко вниз, и мгновенно луч исчез, словно его и не было, а Хранитель Древнего Знака смог сдвинуться с места.

Два генерала

У генерала Богомолова впервые за последние два-три месяца было хорошее настроение. Ему было от чего радоваться: наконец-то он получил долгожданное донесение от своего заграничного агента. А все началось в тот день, когда он, собрав тех, кому доверял, пришел арестовывать генерала Галина, своего непосредственного начальника.

Возможно, пройди все гладко, и окажись генерал в Лефортовской тюрьме, где с ним можно было бы работать, ничего бы не обнаружилось. Но…

Константин Иванович, пройдя от рядового до генерала, убедился, что таких случайностей не бывает, а если они и происходят, то их необходимо расследовать гораздо серьезнее, чем само преступление. На первый взгляд все выглядело действительно нелепой случайностью. Группа проверенных товарищей пришла арестовывать того, кто предал Органы. Тот резко потянулся к столу, и у одного не выдержали нервы: единственный выстрел оборвал жизнь генерала Галина. Богомолов, тогда еще полковник, находился в непосредственной близости от Галина, и другому сотруднику показалось, что второй выстрел должен быть предназначен именно ему, полковнику Богомолову. Сотрудник дал очередь и сразил наповал убийцу генерала Галина. Казалось, что Богомолов должен быть благодарен за свое спасение этому сотруднику, и он действительно поблагодарил его, но…

Богомолов до тошноты не переваривал, когда в какомлибо деле остаются неразъясненные вопросы Через некотооое время, когда путчисты были арестованы и народ облегченно вздохнул, Богомолов, ставший за это время генералом, снова вернулся к событиям того дня, когда Президент России распорядился арестовать генерала Галина.

Имея профессиональную память, Константин Иванович стал в мельчайших деталях вспоминать происшедшее. То, что ранее не останавливало на себе внимания, сейчас, когда появились серьезные сомнения, заявило о себе в полный голос. Богомолов отчетливо вспомнил, что стрелявший в Галина сотрудник был совершенно спокоен и сосредоточен. Генерал Галин (Константин Иванович и это отчетливо вспомнил) потянулся не к столу, где, возможно, и было оружие, не к карману, а к кнопке вызова адъютанта, который не представлял никакой угрозы — он уже был арестован.

Это во-первых! Во-вторых, даже если предположить, что генерал решился оказать сопротивление, что он мог сделать с пятью вооруженными сотрудниками-профессионалами? Далее, капитан выстрелил генералу прямо в сердце, а следующее движение его руки указывало на то, что он хотел выстрелить ему и в голову. Так обычно поступают наемные убийцы, профессионалы своего страшного дела. Жертве не давалось ни малейшего шанса на жизнь.

Но если капитан хотел добить генерала и не покушался на жизнь Богомолова, почему майор убил его? Богомолов проработал с этим человеком много лет и никак не мог назвать его нервным. Наоборот, тот всегда был осторожен и расчетлив. И только один раз за все долгие годы работы с майором Богомолов видел его несколько растерянным: в тот самый день, незадолго до убийства генерала Галина, когда майор докладывал Богомолову о том, что сам услышал о предполагаемом перевороте.

Сейчас, подвергая все сомнению, Константин Иванович вспомнил то, на что тогда не обратил внимания: майор не был растерян! Он играл растерянного человека! Этот вывод настолько потряс генерала, что он в волнении стал ходить по кабинету. Если он прав, то его кто-то классно использовал. Вероятно, кому-то не хотелось, чтобы генерал Галин, будучи раскрытым, остался в живых. Он слишком много знал и мог дать ответы на многие вопросы. Придя к этим выводам, генерал решил осторожно проверить подноготную и убитого капитана, которого не очень хорошо знал, и майора, который убил этого капитана. Однако подполковник, который должен был заняться проверкой, попал в госпиталь и там же скончался «от сердечной недостаточности», как было написано в документах. А майор, по распоряжению заместителя председателя Комитета, был отправлен инспектором в Казахстан и погиб в авиакатастрофе: вертолет, в котором он летел, потерпел аварию в горах при довольно странных обстоятельствах. Комиссия, расследовавшая этот случай, пришла к выводу, что взрыв произошел из-за неисправностей в топливной системе.

Несколько дней назад к Богомолову пришел генерал в отставке Порфирий Сергеевич Говоров, которого тоже мучили сомнения относительно происшествия в кабинете генерала Галина. Они проговорили около двух часов и пришли к заключению, что не может быть и речи о случайностях в этом деле: за всем этим стоит какая-то страшная и умная сила. Они детально разработали план дальнейших действий и договорились о системе связи между собой, чтобы не насторожить опасного противника и не подвергнуть свои жизни опасности.

Их усилия принесли кое-какие результаты. Именно это и подняло настроение генералу Богомолову: его агент сообщил такую информацию, что поначалу генерал даже отказывался верить в нее. Он срочно назначил встречу с Говоровым.

Не доверяя никому в этой ситуации, генерал Богомолов сам сидел за рулем и довольно долго проверял, нет ли «хвостов», и только потом появился на их явочной квартире. Старый генерал был уже там и внимательно следил за событиями в мире на экране телевизора.

— Приветствую вас, Порфирий Сергеевич! — приветствовал Богомолов своего соратника.

— Судя по торжествующим ноткам в вашем голосе, вы пришли не с пустыми руками! — улыбнулся тот, крепко пожимая ему руку.

— Что не с пустыми, это точно, а вот что до торжества… — Богомолов поморщился. — Ладно, не тяните душу, рассказывайте… — Говоров стал серьезным, почувствовав, что Богомолова что-то волнует.

— Может, сначала по рюмашке? — неожиданно предложил Константин Иванович, открывая свой «дипломат» и доставая из него бутылку французского коньяка.

— Вот как, оказывается, живет сейчас простой российский генерал! — усмехнулся Говоров, рассматривая бутылку. — Ну что ж, по рюмочке так по рюмочке… — Он сразу понял, что Богомолову нужно снять напряжение, и решил не торопить его.

Константин Иванович достал также банку черной икры, помидорчики, огурчики и лимон.

— Все уже помыто и нарезано. — Он ловко разложил закуску в разовую посуду, вытащил из небольшого бара рюмочки и разлил коньяк. — Первый тост просто за здоровье! — Они чокнулись, и Богомолов, залпом выпив, тут же налил вторую.

Говоров сделал глоток и поставил рюмку на стол. Потом покачал головой:

— Кажется, тебя здорово припекло, Костя… — отбросив субординацию, тихо проговорил он, глядя ему в глаза.

— От вас ничего не скроешь, Порфирий Сергеевич, — усмехнулся Богомолов, снова выпил, закусил ломтиком лимона и только тогда поставил рюмку на стол. — Ну, вот, теперь и поговорить можно!

Старый генерал молча смотрел на него в ожидании. — Мой человек разыскал, наконец, тех, кто сосватал вашего любимого ученика в ту игру, — тихо проговорил Богомолов.

— Григорий Маркович… — догадался старый генерал. — Вы опасный человек! — усмехнулся Константин Иванович. — И я очень рад, что мы с вами в одной команде. Да, Григорий Маркович и его любовница — Лана…

— И где же они осели?

— Сначала в Турции околачивались, сейчас — в Сингапуре. Однако не это самое главное… — Богомолов выдержал эффектную паузу, словно подготавливая собеседника к важной информации, потом неожиданно спросил: — Вы помните такого Рассказова? — Аркадия Сергеевича? «Стального человека»? Не его ли ты имеешь в виду?

— У вас феноменальная память! — улыбнулся генерал. — Да, именно его!

— Что это вдруг? Неужели объявился? — Порфирий Сергеевич нахмурился: в свое время он вплотную заинтересовался этим человеком, когда тот неожиданно для всех исчез, не оставив за собой никаких следов. Когда Порфирий Сергеевич узнал, что уничтожены даже следы Рассказова в архивах, то понял, что здесь не обошлось без специального распоряжения сверху. Когда он впрямую попытался спросить о Рассказове у Севостьянова, руководителя отдела ЦК КПСС, курировавшего в то время Комитет госбезопасности, то ответ был настолько пространным и в то же время недвусмысленным, что генерал решил: его догадки не лишены оснований, но лучше оставить свои «изыскания».

— Мой агент сообщает, что Григорий Маркович уже несколько лет работает на бывшего генерала КГБ Рассказова Аркадия Сергеевича. И именно по его личному указанию был втянут в их игры Савелий Говорков!

— Вот как?! — воскликнул старый генерал. — Надо же, как тесен мир!

— Более тесен, чем мы иногда предполагаем! — вздохнул Богомолов. — У вас, я вижу, тоже не получается разыскать Савелия?

— Да, пока никаких результатов… — с огорчением поморщился Говоров.

— Есть достоверные сведения, что не только мы разыскиваем его.

— Рассказов тоже, — перебил Говоров. — С вами просто неинтересно… — обиженно проговорил Константин Иванович.

— Нетрудно догадаться: именно Савелий провалил из игру и сумел вывести нас на генерала Галина и Майкла Джеймса.

— И это несмотря на заложенную в дискете дезин формацию! — подхватил генерал. — А также личную трагедию… — Вы имеете в виду Лану?

— Да, именно ее. С другой стороны, я пытался свести концы с концами и… Что-то здесь не так!

— Что именно?

— Она, как говорил Савелий, стреляла в него не один раз: первый выстрел в грудь отбросил и оглушил его, а потом, Савелий четко помнит, она подошла к нему, чтото сказала, потом сделала еще несколько выстрелов, попав ему в ногу и плечо. — И что же вас настораживает? — Савелий лежал на спине, а выстрел был в грудь, и когда она подошла к нему едва не вплотную, то не заметить, что на груди нет крови, она не могла.

— А коль скоро не могла не заметить, то почему промолчала? Торопились, вот и промолчала…

— Хорошо, допустим, но почему не прикончила выстрелом в голову? — Вероятно, жалость взяла верх. — Возможно, и жалость… — кивнул старый генерал. — Но мне кажется, что здесь произошло следующее: первый выстрел был сделан неприцельно — стреляла, не задумываясь, за возможность уехать за границу, о которой так мечталось, но Григорий Маркович, возможно, приказал добить его, и она, подойдя к нему с уверенностью, что совершила уже преступление, стреляя в свою Любовь, с облегчением выяснила, что на нем бронежилет. Потом она отворачивается и делает несколько выстрелов…

— Считаете, что Любовь победила разум? Ох и романтик вы, Порфирий Сергеевич! — рассмеялся Богомолов и плеснул себе коньяку. — С огромным удовольствием выпью за романтиков!