Послышался шорох – она быстро обернулась и, увидев стоящего в трусах Лютова, смутилась.

– Я пить захотела, – извиняющимся тоном прошептала она, словно поблизости кто-то спал.

– Да я ничего, просто услышал звуки и решил узнать, все ли у тебя в порядке…

– Я вот еще что… – Марго стояла перед ним, неловко прижав к животу коробку с соком. – Как мне тебя называть? По имени-отчеству?

– Зови Володей, если хочешь. Можно дядя Вова. Мне все равно.

– Дядей Вовой не получится – это как По ране сыпать перцем. Давай Володей.

– По рукам. А я, ты знаешь, что-то проголодался. Видел только что гастрономический сон. Но если честно, то я по ночам часто ем. Ты не будешь возражать, если я себе подогрею щей.

– Странно… Почему это я должна возражать? Ты же здесь хозяин, это мне надо у тебя спрашивать, что можно делать, а что – нет.

– Глупости. Мы свои люди, и ты должна крепко это себе усвоить. Да, кстати, я обещал тебе узнать, что грозит таким нехорошим девочкам, которые выбрасывают тела из вагона.

Он посмотрел на нее хитрыми глазами, и лицо его расплылось в улыбке.

– Так вот, адвокат сказал мне, что никогда прежде не сталкивался с подобными случаями…

– И это все?

– Нет, не все… Он сказал, что весьма сложно определить, имеется ли в подобном действии состав преступления, хотя…

– Говори! Не тяни!

– ., хотя все это попахивает статьей 244 «Надругательство над телами умерших и местами их захоронения»…

– Ты это серьезно? – Марго напряглась.

– Вполне… Однако в конце разговора он заметил, что раз героиня романа никакого преступления не совершала и перед тем, как выбросить труп из окна, убедилась, что девушка мертва, так она вроде как ни в чем не виновата. Другое дело – мотив… – Лютов говорил загадками, неприятными загадками, от которых мороз шел по коже.

Марго отвела взгляд. Началось. Вот он, разговор, которого она так ждала и боялась. Конечно, кому это захочется показывать все самые свои неприглядные качества души. Даже инстинкт самосохранения покажется жалким блеянием в свое оправдание.

– Мотив? А разве не понятно? – Она густо покраснела. – У меня же ни копейки за душой не было… Я открыла ее сумку и увидела деньги, ключи…

– Много денег?

– На гостиницу бы хватило, на месяц, да еще и приодеться.

– Марго, а вот это уже преступление.

– Я предупреждала тебя, что мне не следовало сюда переезжать. Теперь ты понимаешь?

– Такое понять трудно. Но, с другой стороны, у меня нет морального права упрекать тебя в чем-либо. Я могу допустить, что человек, попавший в определенную, сродни безвыходной, ситуацию, ведет себя неадекватно. То есть людям, живущим в сытости и покое, их поведение может быть непонятным и даже абсурдным, если не преступным. У меня вот тоже однажды была ситуация… Когда от меня ушла жена, я напился. Вообще не помню, где ночевал, с кем, но очнулся на улице, в сквере на лавке. Замерзший и ничего не соображающий.

Никак не могу определить район, где нахожусь. Пальто в грязи, шляпы нет, карманы вывернуты наизнанку. А самого трясет не хуже, чем тебя недавно… Ладно-ладно, не буду… Так вот. Зашел в кафе, просто чтобы согреться. А там народу – никого, кроме одной девушки, которая за высоким столиком пьет кофе и ест пирожные. Она такая вся аккуратная, свежая и чистая в отличие от меня, помойного. Ты себе представить не можешь, как мне тогда захотелось выпить горячего кофе. Я прислонился к стене, чтобы не упасть…

– Тебе было так плохо с похмелья?

– Думаю, что меня кто-то грохнул по голове, потому что позже я нащупал там шишку, да и тошнота была скорее всего из-за сотрясения мозга. Меня же ограбили, украли золотые часы…

– Золотые?

– Да, представь себе, твой покорный слуга так разжился, что позволил себе купить золотые часы. Дальше рассказывать?

– Как хочешь, да только я и так все уже поняла. Эта девушка угостила тебя кофе.

– Да, ты права. Она специально для меня купила два – заметь, два! – стакана горячего кофе и одно песочное пирожное.

Это был самый роскошный завтрак.

– Она увидела твое пальто, рубашку, оценила стоимость и поняла, что ты приличный господин, у которого случилась беда. Но если бы ты увидел меня в том спортивном костюме, в котором я выбежала из дома, спасаясь от Гамлета, ты бы, окажись я на месте той девушки из кафе, ни за что не протянул мне руку помощи. Здесь не надо быть психологом, чтобы разобраться, кто сколько стоит. За меня бы здесь, в Москве, никто ломаного гроша не дал. Разве что внешностью немного попользовался, да и все… Понимаешь, ты вчера, задавая свои страшные вопросы, не проститутка ли я, не наркоманка и нет ли у меня СПИДа, как бы тем самым заранее простил меня, то есть допуская все эти ужасы, принял меня вместе с ними… И тогда я поняла: да, правильно, что я рассказала Лютову об Инге, он должен понять. И, конечно, я ждала, что ты начнешь расспрашивать меня о причине, толкнувшей меня избавиться от трупа. Да, корысть, и говорить нечего. Ты еще больше будешь презирать меня, если я скажу тебе, что мне захотелось надеть на себя ее красивую стильную одежду, белые ботиночки… Я – ничтожество?

Лютов тяжело вздохнул. И она поняла этот вздох по-своему. Встала и кинулась в спальню.

– Ты куда?

– Я уеду, я сейчас же уеду отсюда…

Тебе не надо было привозить меня сюда.

Я нехорошая, грязная, у меня голова полнится корыстными идеями. Я хочу быть богатой, я не хочу ложиться под каждого, кто накормит меня горячим супом и предоставит ночлег, я не проститутка. Я бы предпочла быть убийцей, но только не связываться с мужиками, с этими подонками!

У меня уже был опыт, у меня было два мужчины… – Выкрикивая истерично все это, она металась по спальне, собирая вещи и укладывая их в необъятный пакет. – Но если Юра был более-менее, то Вадим бил меня. Он, принося деньги, вел себя как последняя скотина. Он думал, что облагодетельствовал меня своими липкими бумажками… А почему это никто не подсчитывает, сколько стоит мой труд в качестве поломойки, прачки и кухарки? Почему никому из мужчин не приходит в голову, что их предназначение в этой жизни – забота о женщине?! Меня не правильно воспитывали, моя мама еще в раннем детстве нацепила мне на нос розовые очки, и я все до сих пор, представь себе, вижу в розовом свете. Тебе смешно?

– Марго, успокойся, я же тебе ничего не сказал…

– А мне и не надо ничего говорить, я и так все прекрасно прочла на твоем лице.

Ты презираешь меня. Ты, чистенький, богатенький, из хорошей семьи.., тебе родители оставили эту шикарную квартиру, а что есть у меня?

– Если ты и дальше будешь продолжать истерику, то можешь идти на все четыре стороны, – вдруг прервал он ее ледяным тоном, и лицо его при этом побледнело. – Ты сорвалась без видимой причины, ты удивила меня своим недоверием и близорукостью. Разве ты не поняла, что, кроме меня, у тебя никого нет? Разве ты не почувствовала, как я отношусь к тебе? Я предоставил тебе свой дом, я хочу помочь тебе, я люблю тебя как дочь женщины, с которой мечтал соединить свою жизнь, ты дорога мне, черт тебя возьми, а ты? Как ты ведешь себя? Мало того что я простил тебе твою идиотскую выходку с Ингой, теперь тебе нужно, чтобы я проглатывал и все твои остальные глупости с довольным видом? Я тоже живой человек, и у меня есть свои принципы. Да, ты поступила как воровка, обобрав мертвую соседку по купе. Но я пытаюсь понять тебя, понимаешь? Пытаюсь! Но это не говорит о том, что я пойму тебя.

Марго всхлипывала, рухнув в кресло.

Он был прав, этот Лютов. Она прямо как сбесилась, сорвалась… Словно зарабатывала очки вперед. Как низко. Чего она ждала от него? Что он скажет, давай, мол, Марго, продолжай в том же духе. Ты обчистила Ингин кошелек, теперь приступай к ее квартире, забери машину, сделай поддельный паспорт, действуй, мать твою…

– Прости меня, – прошептала она. – Не знаю, что на меня нашло. Мне стыдно, но я внутри такая, ты должен знать. И еще я нашла в ее квартире ключи от гаража, я… словом, та зеленая машина… Инги. Я каталась на ней… – И она разрыдалась.

– Вот дура… Нет, вы только посмотрите на нее… Да тебя высечь надо! Ты что, с ума сошла?!

– Нет, просто я подумала, что ничего страшного не произойдет, если я просто покатаюсь. Мне захотелось немного свободы, я ничего не боялась, мне было на все наплевать…

– Постой… Значит, ты, пока я ездил на рынок и по магазинам, отправилась в гараж? И где же находится этот гараж?

– В Крылатском, – убитым голосом отвечала она.

– И ты спокойно села в машину и поехала? Марго?

– Да. Я подумала, что если меня остановят, то я смогу отшутиться, мол, покрасила волосы…

– У тебя есть ее водительское удостоверение?

– Да, говорю же! – У нее кончалось терпение.

– Покажи.

Она достала из сумки паспорт и прочие документы на имя Инги Новак. Лютов не спеша просматривал их.

– Да.., подружка, с тобой не соскучишься. Но ведь вы с ней совершенно не похожи. Ты всегда так рискуешь?

– Нет, я веду так себя всего несколько дней. Я и сама не пойму, что со мной. Может, я скоро умру и, предчувствуя это, пытаюсь получить максимум удовольствия?

– Ты – хитрая лисичка, Марго. И скорее умру я от разрыва сердца, чем ты… Значит, так. Ты отдаешь мне на хранение все эти документы, машину возвращаешь на место, и на этом все…

– Как это все? – возмутилась она. – Этой Инги никто пока не хватился. В ее квартире – ни души. И вообще, квартира новая…

И она с жаром начала выкладывать все, что ей удалось узнать за это время о жизни Инги.

– Ты говорил, что у тебя есть связи, друзья, вот и помоги мне узнать все об этой Инге Новак. А что, если она жила одна и у нее никого нет? Надо же проверить, ищет ее кто-нибудь или нет, словом, навести справки.

– Ну, хорошо, пусть даже у нее никого нет, и что же дальше?

– Как что? Она же очень богата! Ты бы видел ее квартиру! А машина – блеск!

– Марго, остановись! Ты летишь…

– Да, я лечу, но что с того? Инга все равно мертва, а я – жива.

Он немного подумал, после чего сказал:

– Тогда сделаем так. Я помогу тебе, но при одном условии.

– Каком еще условии?.. – Она напряглась. Неужели он предложит мне сдаться милиции? Если так, то я пропала…

– Ты отдаешь мне все эти документы, как я уже говорил, а я навожу справки об Инге Новак.

– Но как ты будешь наводить о ней справки?

– Ты же сама сказала, что она возвращалась откуда-то с юга, вот я и попрошу одного своего товарища, чтобы он собрал мне всю информацию о понравившейся мне девушке…

– Ты скажешь ему, что познакомился с ней на юге?

– Я найду, что ему сказать, ты не бойся…

– Как же не бояться, если ее уже могут искать?

– Савченко – хороший человек, он не станет топить меня… Но вот что делать с тобой, не знаю…

– У нее есть еще склад, – вдруг выпалила она. – На Петровском бульваре. Перед тем как обращаться к своему Савченко, мы могли бы наведаться на этот склад, – и она поделилась с ним своим планом.

* * *

Они водворили зеленого «крокодила» на место, в душный бокс гаражного кооператива «Радон», что в Крылатском. Точнее, этим занимался Лютов. У него было какое-то «волшебное» удостоверение, он даже показывал его Марго, свидетельствовавшее о его принадлежности к касте неприкасаемых.

– Ты – представитель элиты? – с усмешкой спросила она его. – Какая честь для провинциалов…

– Ты кончай мне тут заливать про провинциалов. Будешь умницей, я тебе помогу обзавестись если не такой, то все равно не менее волшебной ксивой. А будешь творить глупости – посажу на поезд и отправлю в твой Баронск, так и знай.

– Ладно, не хворай… – Она чмокнула его в щеку. – Мне что же это, даже на склад нельзя без тебя?

– Говорю же – сиди дома и жди меня.

Вот вернусь, тогда и поедем на твой Петровский бульвар. Только, если честно, что-то я не припомню там никаких больших складов. По-моему, там вполне приличный район, постройки чуть ли не восемнадцатого века… Ну да ладно, разберемся.

Пока его не было. Марго привела в порядок волосы – вымыла их и уложила феном. Если тебе, Марго, плохо и на душе кошки скребут, любила повторять мама, вымой голову. Как ни странно, но этот рецепт действовал безотказно. Сколько раз она убеждалась в этом. Вот и сейчас, сидя перед зеркалом с копной чистых, блестящих, уложенных волос, она испытала чувство, похожее на умиротворяющий покой.

Словно вместе с волосами она промывала и мозги. Хотя волосы тут, конечно, ни при чем. Все дело в Лютове и ее решении ничего от него не скрывать. Себе дороже. Пусть он все про нее знает, так проще, легче и правильнее. А то на самом деле окажется еще на улице.

Подумала, но сделала по-своему – поехала на Рождественку потолковать с соседями. Что там агентура Лютова по сравнению со злыми бабскими языками. Марго была уверена, что Инга своим образом жизни наверняка вызывала зависть у соседей.

Главное сейчас было найти эту женщину, эту злую тетку, которая бы ей, не скупясь ;в выражениях, обрисовала образ жизни Инги.

Другое дело, кем представиться ей самой, Марго? Она думала всю дорогу и наконец придумала. Соседка по купе, которой Инга дала свои координаты. Подумаешь – соседка по купе!

Она несколько раз проговорила это, в последнее время ставшее ей ненавистным словосочетание, словно пытаясь таким образом избавить его от трупного зловония.

Зато, если ее схватят, заподозрив что-то неладное, она всегда отмажется, показав свой паспорт и объяснив, что ехала в поезде без билета, но договорившись с проводником.

И проводница подтвердит, что видела ее в купе. Мало кому придет в голову, что Ингу выбросили из этого самого купе, да еще и в мертвом виде. Больше того, сам факт, что Инга назвала ей свой адрес и пригласила зайти в гости (а почему бы и нет?!), да еще и само появление Марго в этом доме (разве преступник вот так, среди бела дня заявился бы на квартиру, где его могут ждать товарищи милиционеры?) не свидетельствовало ли в пользу Марго? Значит, Инга ей доверяла.

Стараясь не нервничать, Марго поднялась на третий этаж дома и для начала позвонила в квартиру Новак. Когда же ей и на этот раз никто не открыл, она позволила себе позвонить в ту самую дверь, «глазок» которой до сих пор был залеплен ее вымазанным в губной помаде скотчем. Странно, неужели хозяевам ни разу за это время не пришлось посмотреть в «глазок»?

Дверь открыли почти сразу. Хрупкая старушка с закатанными рукавами и руками, испачканными в муке, улыбнулась стоящей на пороге оробевшей Марго.

– Слушаю вас, – прозвучал мягкий приятный голос. – Вы из социальной службы?

– Нет, я вот.., к вашей соседке, Инге.

Который раз прихожу, а ее все нет.

– А… Вы к этой девушке? А ее уже больше двух месяцев нет. Кажется, она уехала отдыхать. Но точно я вам сказать не могу.

– Дело в том, что она должна мне деньги, – неожиданно для себя, краснея, выдала Марго. – Много денег. Вот так доверишься человеку, а он…

– Вы извините, но я ничего не могу сказать вам по этому поводу. Сейчас много мошенников. Собственно, они были всегда…