— Нужен допуск, сэр! — вежливо, но непреклонно проговорил он. — Без допуска я не могу вас пропустить!

— Он со мной! — послышался за моей спиной на удивление знакомый голос и, обернувшись, я увидел мистера Смита. Стоя совсем рядом, он с какой-то даже иронией смотрел на мой мундир, увешанный блестящими побрякушками орденов и медалей.

Просто я сегодня в парадный мундир облачился, сам не знаю почему!

— Проходите, сэр! — Охранник отступил в сторону, потом подал знак своему напарнику и ворота перед нами широко распахнулись.

— Идёмте, Тед! — всё с той же иронией произнёс мистер Смит. — Не знаю, правда, что вас тут заинтересовало, но готов помочь с объяснениями!

* * *

Изнутри ангар изменился ещё более, нежели снаружи. И не потому даже, что почившую в бозе вертолётную технику отсюда убрали полностью.

Просто везде возвышались какие-то диковинные громоздкие агрегаты, другие агрегаты, не менее диковинные, но куда более компактные, сновали взад-вперёд над нашими головами по специально подвешенным узким рельсам. И прожекторы, сотни включённых прожекторов, как будто тут киностудия и съёмки сейчас в полном разгаре.

А вот людей почти не было видно. Всего с десяток фигур в блестящих зелёных комбинезонах сумел я рассмотреть в некоторых местах огромного этого зала.

— Ну, а что именно ты хотел тут увидеть, Тед? — словно прочитав мои мысли, лениво проговорил мистер Смит. — Или может ты рассчитывал все тайны раскрыть, лишь только сюда заглянув?

Я ничего не ответил, да и что было отвечать. А мистер Смит рассмеялся и дружески хлопнул меня по плечу.

— Идём лучше, я покажу тебе кое-что более интересное!

И он повлёк меня за собой, но не к выходу, а куда-то в сторону, и там неожиданно обнаружился лифт, который сразу же перед нами со скрежетом отворился.

— Прошу!

Я вошёл в лифт, мистер Смит следом за мной, потом створки лифта вновь сошлись и мы поехали.

Но не вверх, а вниз.

Ну, правильно! Вверх тут ехать совершенно некуда!

— Удивлён? — Мистер Смит шутливо на меня покосился. — А знаешь, куда мы сейчас направляемся?

— В ад! — сказал я. — Вернее, в преисподнюю!

— Точно! — Мистер Смит рассмеялся. — Именно в преисподнюю!

В это время лифт остановился, створки его вновь с лязганьем и скрежетом разошлись и мы вышли.

— Давненько не смазывали, наверное! — я указал на лифт.

— Что? — не сразу понял мистер Смит, потом рассмеялся. — Может тебя лифтёром назначить? Враз тут всё исправишь!

— А что, — ухмыльнулся я, — это идея! Вот только мундир мне подберите понаряднее этого! И побрякушек побольше!

— Подумаем! — почти серьёзно отозвался мистер Смит. — А теперь идём!

Мы прошли какой-то узкий и совершенно безлюдный коридорчик и сразу же очутились в другом коридоре, длинном, широком и очень ярко освещенном. Тут, в отличие от пустынного коридорчика и почти безлюдного ангара, царило невероятное оживление. Повсюду сновали люди в белых халатах и в зелёных блестящих комбинезонах, поминутно открывались и закрывались боковые двери, впуская и выпуская всю эту многочисленную и спешащую куда-то братию. И, отчётливо выделяясь на фоне бело-зелёной этой толпы, мрачно чернели на одинаковом расстоянии друг от друга рослые фигуры охранников (или кем они там являлись?) с короткими автоматами в руках.

— Так это и есть преисподняя? — поинтересовался я у мистера Смита, который шёл первым. — Я её, вообще-то, как-то иначе себе представлял.

— Я тоже! — не оборачиваясь, проговорил мистер Смит. Потом помолчал немного и добавил: — Пока сюда не попал.

— Ну, а серьёзно, что мы тут делаем? — поинтересовался я, и в это самое время мистер Смит остановился возле одной из дверей, внешне ничем не отличающейся от всех прочих.

Ни таблички, ни вывески. Только цифра: пятнадцать.

— Вот мы и пришли! — сказал он, отворяя дверь и входя внутрь.

Я вошёл следом и, остановившись, внимательно осмотрелся по сторонам.

Это была, кажется, больничная палата (не совсем обычная, правда), небольшая, тесно уставленная различными медицинскими приборами и агрегатами, которые непрерывно гудели и перемигивались сотнями разноцветных лампочек, и в которых я ровным счётом ничего не смыслил. Палату на две части разделяла белоснежная ширма из полупрозрачного пластика, и отчётливо просматривалась по ту сторону ширмы кровать с лежащим на ней пациентом. И там был ещё кто-то, неподвижно сидевший возле кровати.

— Зачем мы сюда пришли? — обратился я к мистеру Смиту, но тот, ничего мне на это не отвечая, подошёл к ширме и отодвинул её в сторону, вернее, не отодвинул, а просто сдвинул гармошкой. А за ширмой, возле кровати, обнаружился Стефан, восседающий на белом табурете, и это было самое первое, на что я обратил внимание. Потом перевёл взгляд на кровать и едва удержался, чтобы не вскрикнуть.

На кровати лежала Снежана, вся опутанная какими то проводками и трубочками, а на голове у неё было некое подобие металлического шлема, и множество разноцветных тоненьких проводков выходило из разных его сторон, впрочем, почти сразу же сплетаясь и соединяясь в единый и толстый оранжевый кабель., уходящий затем в ближайшую из гудящих и мигающих этих машин.

Увидев нас, Стефан вскочил, опрокинув при этом табурет, и некоторое время лишь молча смотрел на меня. Впрочем, возможно, он смотрел на мистера Смита, ибо я всё это время не сводил глаз со Снежаны, с её мертвенно-бледное лица, со всех этих проводков и трубочек, опутавших, подобно змеям, тело любимой женщины. И не просто опутавшим, они все, казалось, намертво впились в Снежану своими ядовитыми жалами в поисках столь необходимой мистеру Смиту информации.

— Господин Малевский, — вроде и участливо, но с явственно различимой металлической прохладцей в голосе проговорил мистер Смит. — Понимаю ваше положение, но можете мне поверить, жене вашей здесь ничего не угрожает. Скоро её состояние улучшится, а покамест вы ничем не можете её помочь, находясь здесь! Тем более, что уже опаздываете в лабораторию!

— Да, конечно! — сдавленным каким-то голосом пробормотал Стефан. — Прошу прощения!

Потом, взглянув ещё раз на лежащую неподвижно Снежану, он направился к выходу.

Проходя мимо меня, Стефан на мгновение задержался, и мне показалось даже, что он, то ли спросить что-то у меня хочет, то ли, наоборот, сам желает что-то мне сообщить. Впрочем, возможно, мне всё это лишь показалось, а потом Стефан торопливо вышел из комнаты и плотно притворил за собой дверь.

«Стефан Малевский, — невольно подумалось мне. — Не болгарская фамилия, польская, скорее. А Снежана моя тогда выходит… выходит, что она тоже Малевская, если, разумеется, фамилия у них одна и та же…»

— Итак, — перебивая мои мысли, и всё с тоже металлической прохладцей в голосе произнёс мистер Смит, — я слушаю!

— Не понял! — сказал я, так как действительно не понял, о чём это он сейчас.

И от этого своего непонимания почему-то сильно разозлился.

— Да, я её знаю! — проговорил я с каким-то даже вызовом. — Я очень хорошо знаком с этой женщиной! Более того, мы с ней были любовниками, именно это вы от меня хотели услышать?

— Брось, Тед! — примиряющее и как-то устало отозвался мистер Смит. — Ты ведь хорошо понимаешь, о чём я! Это Снежана Малевская, наш научный сотрудник, а то, что у вас с ней роман, это ведь давно уже секрет полишинеля…

— Тогда что же вы хотите от меня услышать сейчас? — с каким-то даже вызовом проговорил я. — Каких-либо особых, сногсшибательных даже откровений? А может, интимных подробностей наших последних свиданий?

— Она ведь была у вас вчера вечером, разве не так? — Мистер Смит перешёл со мной на «вы», что было удивительно. — Мне также известно, что вы явились вчера домой поздно и сильно выпившим, и, неожиданно даже для себя самого, застали там госпожу Малевскую. Меня интересует, что случилось потом.

— Потом я отключился, — буркнул я мрачно. — Проснулся утром на ковре возле кровати…

— И это всё, что вы помните?

Глаза мистера Смита сверлили меня, словно два маленьких буравчика, но мне действительно нечего было добавить к уже сказанному. В самом деле, не рассказывать же ему о дурацком своём сне, в котором я, кажется, не менее суток пробыл…

Это ежели во сне, а на самом деле — не так уж и много. С очень позднего вечера до очень раннего утра…

— Это всё, что я помню! — сказал я твёрдо. — Впрочем, можете проверить меня на полиграфе…

— Да ладно тебе, Тед! — Мистер Смит вновь перешёл на «ты». — Я тебе верю!

После этого он замолчал, и некоторое время мы стояли молча. И оба смотрели на лежащую неподвижно Снежану.

Потом я не выдержал.

— И это всё, ради чего вы пригласили меня сюда?

- А разве этого мало? — Мистер Смит пожал плечами. — Ты ведь так волновался за любимую женщину, места себе не находил? А теперь вот смог самолично убедиться, что ничего страшного с ней не произошло.

— Так уж и ничего? — Я указал взглядом на всю эту хреновину с ерундовиной, равномерно опутавшую тело Снежаны. — Это вы называете, ничего не произошло?

— Это я называю: могло быть и хуже! — задумчиво произнёс мистер Смит. — Ведь она могла стать ещё одним слюнявым идиотом… почти треть испытуемых, кстати, возвращается оттуда именно в таком безнадёжном состоянии…

— Оттуда, это откуда? — поинтересовался я, но мистер Смит так ничего мне и не ответил.

— А десять процентов не возвращаются вообще, — вздохнув, добавил он. — И мы ничего не знаем о том, что с ними всё-таки произошло. Застревают ли они навсегда в том загадочном месте или просто уничтожаются там, распыляясь на атомы. А возможно, их всё же выбрасывает потом в наш мир, вот только на весьма и весьма отдалённом расстоянии от нашей занюханной базы…

— У вас есть тому доказательства? — спросил я.

— Ни единого! — мистер Смит отрицательно мотнул головой. — До вчерашнего вечера мы, вообще, даже представить себе не могли, что возвращение может произойти вне стен этого ангара…

— Это вы о Снежане? — наконец-таки догадался я. — О том, что возвратилась она не сюда, а почему-то в мою квартиру?

Мистер Смит ничего не ответил, а я вдруг вспомнил ещё кое-что?

— Я был сильно пьян вчера, — закричал я, хватая мистера Смита за отвороты безукоризненно выглаженного пиджака и притягивая его к себе, — но всё равно отлично помню, что Снежана была тогда в совершенно адекватном состоянии! Мы разговаривали с ней до того, как я отрубился, а что случилось потом?! Вы вломились в мою квартиру, ввели ей что-то одурманивающее и доставили сюда?! Чтобы изучать, как лабораторную крысу, разве не так?!

— Да никто к тебе не вламывался!

Поморщившись, словно от зубной боли, мистер Смит с силой, какой я у него даже не подозревал, оттолкнул меня.

— Вернувшись вчера из экспериментального путешествия и очутившись почему-то в твоей квартире, госпожа Малевская решила вдруг совершить повторный «прыжок» в это загадочное место с жёлтым песочком и синем морем! И это ей удалось, но вот возвратилась она из повторного своего путешествия уже сюда к нам! И состояние её на этот раз не было столь адекватным!

Мистер Смит замолчал, я тоже молча и как-то растерянно смотрел на него.

— Нет, она не превратилась в слюнявого идиота, — вновь заговорил мистер Смит. — Не стала лепетать фразы об этом жёлтом песочке, будь он трижды и четырежды неладен! В бреду, так и не приходя в сознание, она выкрикивала твоё имя, Тед!

— Моё имя? — проговорил я растерянно.

— Она кричала, что ты предал её! Предал, потому что струсил!

Глаза мистера Смита вновь напомнили мне буравчики, такими они сделались колючими.

— Как ты мог предать её, Тед? Тем только, что отрубился не вовремя? Или ты ухитрился завести себе новую любовницу, а госпоже Малевской каким-то образом стало об этом известно?

Я ничего не ответил.

Я смотрел на смертельно бледное, несмотря на загар, лицо Снежаны, и перед глазами у меня вставало другое её лицо, волшебно преображённое разноцветными сполохами дивной той ночи. И её обнажённое тело, беспомощно бьющееся на песке в порыве неутолённой страсти…

И я действительно предал её тогда, трусливо предал…

«Так это был не сон?! — внезапно дошло до меня. — Мы действительно были там вдвоём, я и Снежана. Вернее, первым попал туда я, а Снежана, бедная моя девочка, бросилась мне на помощь, презрев все опасности! Вот только почему столь непохожим оказалось наше возвращение оттуда?»

Этого я не знал, а присмотревшись к Снежане более внимательно, заметил, что родинки на её лице так и не возвратились в прежнее своё состояние.

В отличие от моих боевых шрамов…

Так может в этом и есть истинная причина столь разного нашего возвращения из страны жёлтого песочка? Или что-то ещё свою важную роль сыграло?

Тут мне припомнилось, что почему-то я возвратился в той одежде, в которой и ввалился ранее в квартиру мертвецки пьяным, в то время, как Снежана…

Тогда выходит, что моя пятнистая униформа осталась там, посреди жёлтой пустыни? А может, возвратившись, как и полагается, совершенно обнажённым, я в полном беспамятстве вновь напялил на себя одеяние, которое так и осталось лежать в коридоре после моего внезапного исчезновение? А утром пробудился, ничего об этом, естественно, не вспомнив…

Что ж, такое вполне могло быть!

Или не могло?

И как это Снежана ухитрилась попасть вторично в страну жёлтого песочка одетой, да ещё и с вещевым мешком в придачу?

— Ну, так как, Тед? — прервал мои размышления мистер Смит. — Так и не вспомнилось тебе, чем именно прогневил свою возлюбленную?

Ничего на это не отвечая, я лишь отрицательно мотнул головой. Потом вновь посмотрел на опутанное проводками и трубочками неподвижное тело Снежаны.

— Можно, я посижу некоторое время возле неё?

— Разумеется! — казалось, мистер Смит ждал именно этой моей просьбы. — А я… я тогда не буду тебе мешать. Тем более, дела у меня сейчас неотложные…

Он направился было к двери, но я его окликнул.

— Спросить что-то хочешь, Тед? — обернувшись, проговорил мистер Смит. — Спрашивай, не стесняйся!

— Скажите, а те, кто возвращается слюнявыми идиотами, что с ними потом происходит? В смысле, куда их увозят отсюда и с какой именно целью?

Некоторое время мистер Смит лишь молча смотрел на меня, потом неожиданно улыбнулся.

— Все они здесь, Тед! И за ними хорошо ухаживают, и никто не собирается их препарировать во имя науки. Так что можешь успокоиться!

— А те, которые возвращаются в здравом уме? — задал я следующий вопрос. — Ведь они тоже никогда отсюда не выйдут, разве не так?

— Если ты имеешь в виду научных работников, — пояснил мистер Смит, — то они участвуют в эксперименте на строго добровольной основе и, естественно, все давали подписку о неразглашении. Что же касается остальных участников экспериментов…

— Заключённых, то есть? — перебил я его.