В аэропорту уже бил копытами крылатый лайнер. Веселок подал стюардессе билет, чувствуя себ страшно виноватым перед ней и всеми порядочными людьми за то, что он потный, неопрятный, в глазах неприятная тоска, заискивающий взгляд.

Но стюардесса, как всегда, была красива и вежлива. Очень мягким голосом предложила оставить вещи в багажном отделении и пройти в салон. Веселка подбная служебная вежливость тронула чуть ли не до слез. Ему захотелось сразу жениться на этой аэрофлотовской женщине.

Усевшись в кресло, он сразу же с большим энтузиазмом пристегнулся ремнем, как бы спеша отблагодарить аэрофлот за то, что приняли его вежливо. Веселок выпрямился в кресле и замер. Самолет он переносил плохо. Его болезнь: НЦД по гипертоническому типу. Веселок закрыл глаза. Надо бы уснуть. Во сне все несчастья и неприятности переносить легче.

Небесные дороги тоже бывают ухабистыми. Самолет трясло, он то и дело проваливался в воздушные ямы. Веселок открыл глаза. И вдруг лицо его просияло. Бог мой! И все же не сразу поверил, потому что радостные случайности редки на земле. Недалеко от него, через проход, сидела его половина. Вывод, конечно, слишком поспешный, но женщину, котора волновала его в театре, узнал.

И она узнала его. Она читала "Литературку", газету разложила на коленях. Видимо, почувствовала взгляд Веселка, улыбнулась. Веселок тут же вышел из кресла, попросил разрешения сесть рядом. Место оказалось не занято. Она пересела к иллюминатору.

Веселок себя не узнавал. Он вел себя так, как будто они были хорошими знакомыми. А разве не были? Он вспомнил старую легенду. В Древней Греции жили двуполые люди - андрогины. Прогневили они Зевса, и он однажды рассек мечем каждого навдое. Началась паника, суета, волнение. Все смешалось. И в этом хаосе половинки бросились искать друг друга и не нашли, не находились. Прошли века, земля изменила рельеф, люди поменяли границы стран, а половинки все ищут друг друга.

Иногда находят. Редко-редко! В основном им кажется, что находят. Поживут немного и ссорятся, скандалят, расходятся, занимаются рукоприкладством.

Вот Веселок с этой женщиной точно были нежными половинками, пока не рассек их Зевс острым мечом. Они скитались и через тысячу лет встретились.

- И как тебе спектакль? - непринужденно спросила она, сразу перейдя на ты.

- Наверное, - ответил Веселок, - это хорошая пьеса, но не для меня.

- Почему? - вежливо удивилась женщина.

- Да я что-то новое хочу узнать, но не могу найти такую книгу или спектакль, где бы описывался незнакомый мне путь жизни.

- А в спектакле какой?

- Аскетизм, полный отказ от удовольствий жизни.

- А что, не нравится такой путь? - лукаво спросила незнакомка.

- Тяжелый, - честно признался Веселок, разнеженный сердечным голосом соседки.

- А я смысла не вижу, - призналась она, - сложно очень, замысловато. Не лучше ли взять за основу правило: поступай с другими так, как бы хотел, чтобы поступали с тобой.

- Это тоже нелегко, - со знанием дела сказал Веселок.

- Все равно лучше. Мне кажется, что без удовольствий, именно телесных, не прожить. Животное и то выползает на солнышко, когда есть возможность, или летит к подруге, несмотря на опасность.

- Интересная теория, но куда она ведет?

Женщина засмеялась. Веселку так хорошо было рядом с ней, так свободно, раскованно себя почувствовал, что совсем перестал стесняться и себя, и одежды своей. Он даже поскреб осколком стружки алюминиевую ножку кресла.

- Что это там у вас? - заинтересовалась женщина.

- Да, - небрежно ответил Веселок, - стружка в подошву въелась. На заводе подцепил. Так куда ведет тво теория?

- К жизни. Древние греки, говорят, вообще не разделяли тело и душу, жили цельно. Для человечества это был золотой век.

- Лучше про это бы спектакль, - вздохнул Веселок.

Веселок от приятных разговоров уснул, она, как выяснилось потом, тоже деликатно задремала. Кто наслал на них этот спасительный сон, дьявол или Всевышний, неважно. Кто-то из них поступил очень хорошо. Может быть, благодаря этому сну они спаслись.

Потому что очнулись они в воде, недалеко от желтого берега. И даже плыть не пришлось. Дно оказалось под ногами. Их сознание медленно высвобождалось от влияния сна. И все же они поняли, что обломки самолета чернеют под водой, медленно погружаясь. Люди уже утонули. Наверняка умерли раньше, чем коснулись воды. От инфаркта.

Веселок протрезвел первым. На берег вышвырнуло какие-то предметы. Он пошел посмотреть. Нашел свой рюкзак, выловил из воды апельсинку.

- Мы вдвоем? - сквозь слезы спросила она.

- Похоже, - очень грустно ответил он, но отчаяния в его голосе не было.

- Куда ж мы теперь? - спросила она.

- Куда глаза глядят, - ответил Веселок, - больше некуда.

Он отдал ей апельсинку, на себя надел рюкзак, мясо, слава Богу, было завернуто в целлофановые мешки, поэтому пока не текло. А жара на этом острове была достаточной, чтобы растопить льды.

Она поделилась с ним апельсинкой, и они зашагали, повернувшись к морю спиной. Шли долго, два раза отдыхали, сильно потели, но оставались в одежде: она в блузе и брюках, он в рубашке и трико. Давно бы уже кожу сожгли, если бы разделись. Да и не мог Веселок в первый день знакомства с женщиной в трусах красоваться, хотя ситуация позволяла все. Им надо было выжить.

Кстати, они познакомились. Ее звали Оля. Она и была округла, как имя, полновата, но не толстая.Волосы длинные, ноги не кривые, груди были. То есть все его претензии она удовлетворяла. Нравится ли он ей? Разговаривала дружелюбно, волком не смотрела, значит, противен не был.

Наконец они поднялись на каменистый перевал. Огляделись. Внизу текла речка, зеленел лес, ни пихты, ни кедров не было. Веселок разглядел дубы, клены. А Оля, особа глазастая, разглядела избу.

На душе повеселело. Однако приближались к ней с опаской, а вдруг там бандиты. В избушке никого из живых не было: паутина в углах, затхлый воздух. Пришлось открыть дверь и выставить маленькое оконце, чтобы проветрилось. В избушке нашлось все необходимое дл ведения походного хозяйства: и ведра, и совок, и топор, и спички.

Прежде чем заняться хозяйством основательно, они прилегли на нары. И к стыду своему уснули. К стыду, потому что во сне они обняли друг друга. Но, проснувшись, они тут же отстранились. Уж очень потными, грязными и голодными они были.

Веселок нарубил дров, она порезала мясо на кусочки, поставила варить. Веселок обнаружил под нарами мешок муки. Она замесила на воде какие-то азиатские лепешки. Поужинали очень вкусно. Потом смели паутину со стен, помыли полы, поскоблили нары, выхлопали матрасы.

- Не хватает постельного белья, - пожаловалась она.

Нашли и его. Под нарами стоял расписной сундук. И наволочки, и простыни, и пододеяльники, нашлись даже две подушки. Правда, Веселка эта находка немного испугала. Он был уверен, что когда он первый раз заглядывал под нары, сундука не было. Видимо, в некотором роде это была волшебная избушка.

Над постелью Оля долго колдовала, искупалась в речке, отправила Веселка. Вместе выкупаться постеснялись, побоялись, что не понравятся друг другу голыми. Правда, Веселок подумал, а куда им деваться, если у них нет выбора, они обречены друг на друга. Сколько раз холостяцкими ночами Веселок мечтал, что какая-нибудь ситуация загонит его с симпатичной женщиной на необитаемый остров. И ей ничего не останется, как любить его, беречь, потому что он здесь единственный мужчина.

Мечта сбылась, но чья же это хижина? А может, это Всевышний шутки шутит, чтобы доказать Веселку одну из своих гнусностей.

Когда они легли, на улице были сумерки. Солнце спряталось за скалой, ее вершина еще тихонько освещалась. И то ли этот свет, то ли все та же природная стеснительность мешали начать первое наслаждение на необитаемом острове. А скорее всего, он боялся, что не справится со своей ролью.

И все же хорошо, что в избушке было темно и солнце перестало освещать вершину скалы. Веселок погладил ее волосы, нашел ее губы, жадно познал ее груди, ее тело становилось таким родным, уютным. Такого ощущения у него не было ни с одной женщиной. Она как бы угадывала, что он хотел в этот миг, ее ласки все были уместны, все слова были сказаны вовремя и как надо. У нее тоже было ощущение, что Веселок угадывал ее желание. Остывали они долго и нежно. И утром им было приятно смотреть друг на друга. Они позволили себе голыми походить. Конечно, Веселок заметил и дряблость кожи, и излишний жирок, но тут же и простил: во-первых, возраст, во-вторых, ни одной морщинки на душе, в-третьих, своя же половина. Вот прямо как бы для Веселка по его эскизу создана.

Только одно обстоятельство насторожило. Они спали, тесно прижавшись друг к другу. И утром, когда стали подниматься, они словно приклеились, и расставаться им было немного больно. Но они решили, что это чисто психологическое явление.

- Как бы не превратиться нам обратно в андрогинов, - пошутил Веселок, - придетс Зевса на помощь звать.

Она засмеялась. А так как женщина была начитанная, то поняла, о чем речь, и спросила:

- Ты думаешь, что мы через несколько веков встретились?

- А больше наши отношения ничем не могу объяснить. Мне нравятся даже твои изъяны, я не могу и помыслить о тебе плохо, нет у меня дурных слов в твою сторону. Так у меня раньше к солнцу, цветам было. Правда, на солнце еще мог разозлиться, но на свою половину, чувствую, никогда. Это плохо!

- Почему?

- А как же мы ссориться будем?

- Мы не будем ссориться! - убежденно сказала она. - Хватит, уже нассорились. В чемпионах ходили.

- Ну что ж, - согласился Веселок, - я за.

Сундучок под нарами оказался просто волшебным. Веселок захотел чаю, порылся в нем и нашел заварку в жестяной коробке. Чай оба пили с удовольствием. После ча полежали, не удержались от греха, после которого процесс отторжения прошел более болезненно. У Веселка на животе выступили капли крови. Она их слизнула своим проворным язычком.

- А если прилипнем напрочь? - выразила она общую тревогу.

- Мы, наверное, срастемся, - предположил Веселок, - мы с тобой самое уникальное явление на свете - мы оживший миф.

- Если это так, то я не хочу, чтобы мо индивидуальность исчезла в тебе.

- Не плачь, - утешил ее Веселок, - не только ты во мне, но и я в тебе. Оба растворимся.

- И что же будет?

- Андрогин будет. Мы с тобой заживем вместе, ни секунды в разлуке. Глаза в глаза.

- Я не хочу. Я люблю тебя, мне приятно с тобой, но иногда мне просто необходимо побыть одной. Знаешь, как приятно посидеть перед зеркалом? Как жаль, что здесь нет зеркала.

Веселок промолчал. Но через несколько минут вытащил ей из сундучка зеркало средних размеров. Вся фигура вместе с головой не войдет, но поясной портрет может отразиться.

- Фигура у тебя хорошая, - утешил он ее, - еще пятнадцать лет можешь не смотреться.

Они приспособились. Времени, в которое они предавались любви, было недостаточно, чтобы два тела успели срастись капитально. Сразу же после

друг с другом, было нетрудно, но если посмотреть со стороны, то очень смешно. Один пятился, другой всей грудью как бы падал на него. Разрывались они в воде, так было легче. Но и вода не освобождала от боли. Так что за каждую любовь они расплачивались. Они знали, на что шли, когда ложились в постель.

Чтобы как-то избежать боли или уменьшить ее, они пробовали перед этим натираться грязью, пробовали ласкать друг друга в одежде. Боли, действительно, было меньше, но и радости не было. Их со страшной жаждой тянуло прижаться друг к другу, голой чистой кожей почувствовать друг друга. Только так они получали полное удовольствие. Прижиматься им хотелось каждую минуту. Кожа волновалась, впадала в эйфорию. Подобно воспитанным канибалам (если можно таких представить), им хотелось выпить друг друга.

Покончив с любовью, потом залечив в воде раны, они растаскивали постели, чтобы во сне нечаянно не прижаться. Но однажды прижались. Приползди друг к другу, обнялись покрепче и так проспали всю ночь на голых нарах, укрытые только своими роковыми объятиями. На сей раз впитались они сильно. Оба поняли, что сейчас им не оторваться. Что же делать? Врастать дальше друг в друга, чтобы потом стать одним существом - не хотелось. И наконец, у Веселка созрело кое-что в голове.

Она заплакала:

- Ну почему нельзя пожить по-человечески: или надо ругаться до ненависти, или стать единым?

Веселок промолчал. Вскоре они подошли к яблоне, сорвали с этого древнего дерева познания добра и зла яблоко. Сначала откусила она, потом он, как и положено по легенде. И с тяжелой обидой друг на друга они разошлись в разные стороны.

Замарашка

А утром каждый проснулся в своей квартире. Веселок на постое у тети Веры, а Оля в холодной неизвестности. Не отыскать. Веселок ругнулся: если судьба не сведет его с этой женщиной, то пусть сведет хотя бы с Замарашкой. Вечером он собирался воспользоваться ее приглашением, но встретились они раньше. В аптеке. Он зашел посмотреть лекарства, которые ему заказывали, а она покупала валерьянку. Вернее, хотела купить, но не хватало денег. Подорожание.

- Издержки производства? - не удержался и ехидненько спросил Веселок, с удовольствием заплатив за пузырек темной жидкости. Джентльменский поступок.

- Спасибо! - поблагодарила она.

Веселок ответил, что он готов купить ей необитаемый остров, где бы она смогла отдохнуть от людей.

- А тебя не будет на нем? - спросила она, вкладывая в слова игривый смысл, но интонация подвела ее: вопрос прозвучал серьезно.

- Если даме будет угодно.

- Может быть, будет, - подтвердила она, как бы морщась от тона, каким разговаривал Веселок.

Веселок уловил ее настроение, но откуда ей знать, что он так рад встрече с ней, что стыдится этой радости, старается скрыть за игривостью.

Себе Веселок лекарства не только не спросил, но даже не поинтересовался наличием его. Он растолковал этот поступок так: для своей провинции ему шевелиться неохота, думать о ней неохота, вспоминать не хочется.

- Ты тоже живешь на зарплату? - шутливо спросил Веселок.

- Спонсоры помогают, - уклонилась она от ответа.

Она была не в духе. Какая-то проблема мучила эту худенькую женщину. Она нуждалась в сочувствии.

- Мне тоже горько, - сказал он.

Она смягчилась.

- А по виду не скажешь. На вид благополучный, рубаха-парень, который верит в бога.

- Однако, - сказал Веселок, - с богом подождем.

- Не веришь?

- Не стоит на него большие надежды возлагать.

- Почему?

- Последнюю истину и он не скажет. Дальше сферы своей профессиональной деятельности ничего не знает.

- А какая у него профессия?

- Я считаю его духовником Вселенной, он нравственная сила. Но он не творил Вселенную. Дьявол, - улыбнулся Веселок, - аморальный лидер Вселенной. По силе они равны. И обитают они только в человеческой Вселенной. Зверю они не нужны.

- А ты опасный для России человек!

- Почему? - искренне удивился Веселок.

- Ты отвергаешь самое святое - бога!

- И ты не понимаешь! - с отчаянием воскликнул Веселок. - Да признаю я Бога, но не отдаю ему конечную роль. Я не могу представить картину мира, и меня это мучает, жить не дает.

- А зачем тебе представлять? Это так необходимо?

- Это любопытно, - ответил Веселок.