– В основном мерзну. – И как-то не по себе, хотел он добавить, но промолчал, потому что не мог объяснить, в чем дело. Так же чувствовали себя Джо и Элис. Они ничего не сказали, но он прочитал это в их глазах. Ничего удивительного, что им захотелось уехать. – Так что, если ты согреешь через полчасика чайник, я приду и постараюсь оттаять. Я хотел бы придерживаться плана в работе. Трудиться над старой колымагой Джорджа Максима по утрам, а в доме и саду – днем. Так я мог бы поделить свое время. Джосс… – Внезапно он забеспокоился. – Мы вовсе не сговорились все против тебя, радость моя. Верь мне. Слушай, если ты считаешь, что тебе будет тоскливо, ты можешь пригласить эту даму, Гудиар, и ее мужа на обед. Им наверняка страшно любопытно узнать, кто мы такие, а мы в свою очередь смогли бы выпытать у них что-нибудь насчет дома.

– Так, Том-Том, давай начнем сегодня сверху ради разнообразия. – Два дня непрерывной распаковки, сортировки и последующей уборки, телефонный звонок и с энтузиазмом принятое приглашение на ужин в конце недели как Гудиарами, так и Фейрчайлдами с почты. Джосс взяла тряпку и метлу и направилась к лестнице. Том радостно бежал следом.

На чердаке она обнаружила череду маленьких комнат, ведущих из одной в другую, все пустые, оклеенные выгоревшими обоями в цветочек, тяжелые, пыльные балки над головой. Комнаты, выходящие на юг, ярко освещены зимним солнцем, те, что по фасаду – холодные и темноватые. Джосс взглянула на сынишку. Он стоял рядом, засунув большой палец в рот.

– Хороший дом, Том? – весело спросила Джосс. Перед ними высилась гора старых книг.

– Том вниз. – Он вцепился в ее длинный свитер и потянул за него.

– Пойдем вниз через минуту, сделаем папе кофе… – Она замолчала. Где-то рядом послышался детский смех. И топот маленьких ног. Потом снова тишина.

– Мальчик, – с надеждой сообщил ей Том. Он робко заглянул ей за спину.

Джосс проглотила комок в горле.

– Здесь нет никаких мальчиков, Том-Том. – Нет, конечно, должны быть. Мальчики из деревни. Дом пустовал так долго, что было бы просто странно, если бы кто-нибудь не попытался его исследовать.

– Эй! – позвала она. – Кто здесь?

Тишина.

– Сэмми? – Она взяла это имя ниоткуда, из темноты. – Сэмми, это ты?

Тишина была давящей. Она больше не казалась тишиной пустоты; теперь она прислушивалась, спрашивала.

– Мам, посмотри. – Том потянул ее за свитер. – Махалка! – Потрепанная яркая бабочка, разбуженная теплом солнечного света, билась о стекло, тихо шурша крыльями и роняя с них красно-синюю пыль.

– Бедняжка, попалась в ловушку. – Джосс грустно смотрела на бабочку. Нельзя выпустить ее на улицу, там ее ждет верная смерть.

На этот раз смех донесся с другой стороны чердака, веселый, переливчатый, потом снова топот ног. Том засмеялся.

– Видишь, мальчики, – воскликнул он. – Хочу мальчиков.

– Мама тоже хотела бы видеть мальчиков, – согласилась Джосс. Наклонилась, взяла его на руки и, забыв о бабочке, открыла дверь в соседнюю комнату. – Им здесь нечего делать. Мы им скажем, чтобы шли домой обедать… – Она замолчала. Следующая и последняя комната была самой большой. Из ее окон она могла видеть конюшню, распахнутые двери каретного сарая, где стоял Люк, разговаривая с незнакомым человеком. Джосс огляделась. – Где же эти непослушные мальчики?

– Непослушные мальчики уходить, – печально констатировал Том. Он тоже смотрел по сторонам, по лицу текли слезы. Вне сомнения, именно отсюда доносился смех и топот детских ног, но комната была пуста, в ней вообще ничего не было. Доски пола покрыты пылью. Никаких следов.

– Том, мне кажется, нам надо спуститься вниз. – Она чувствовала себя не в своей тарелке. – Сварим папе кофе, а потом ты пойдешь и позовешь его. – Она попятилась к двери. Ни с того ни с сего ей совершенно расхотелось видеть этих спрятавшихся детей.

Три дня спустя, утром в день их первого званого ужина Люк открыл дверь погреба и включил там свет. Том спал наверху, когда он оторвал Джосс от ее бесконечной уборки.

– Давай как следует посмотрим на это вино. Надо поискать, нет ли там чего-нибудь пристойного к сегодняшнему вечеру.

Он бегом спустился по скрипучей лестнице впереди нее и оглянулся. В погребе было холодно и пахло сыростью. Беглый взгляд несколько дней назад их очень воодушевил: в погребе было полно вина – целые ряды бутылок, бочек и ящиков, тянувшиеся в темноту.

– Джосс? – Он повернулся и взглянул на нее.

Она стояла на верхней ступеньке.

– Джосс, иди сюда. Помоги мне выбрать.

Она покачала головой.

– Извини Люк, но нет. – Она сделала шаг назад. Джосс сама не смогла бы объяснить свое неожиданное отвращение. – Я лучше пойду сварю кофе или еще что-нибудь сделаю.

Он не сводил с нее взгляда.

– Джосс? В чем дело?

Но она уже ушла. Он пожал плечами. Повернувшись, уставился на первый ряд бутылок. По-видимому, у папаши Джосс был хороший вкус. Люк узнавал некоторые марки, но придется позвать специалиста, чтобы тот мог разобраться как следует. Может быть, Дэвид Трегаррон что-нибудь посоветует, когда приедет их навестить. Джосс часто упоминала страсть Дэвида к вину, которая даже превосходила его страсть к истории. Люк поежился. До чего же холодно, для вина годится, но не для человека. Он уже протянул было руку к стеллажу, но внезапно остановился и оглянулся. Ему показалось, что он услышал какой-то звук, донесшийся из угла погреба, который он не мог видеть из-за стеллажей. Он прислушался, пытаясь увидеть что-то в полутьме, куда не достигал свет единственной лампочки. Но звук не повторился.

Люку стало не по себе.

– Джосс, ты еще там? – Голос прозвучал будто в пустоте. Ответа он не получил.

Он снова потянулся к стеллажу, чтобы выбрать бутылки, но помимо воли прислушивался, поглядывая на темные углы. Наконец, схватив две бутылки практически наобум, он еще раз оглянулся, поежился и начал поспешно подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Захлопнул за собой дверь погреба и с облегчением повернул ключ. Затем громко расхохотался.

– Вот дурак! Что, по-твоему, могло быть там, внизу? – Когда он вошел в кухню и поставил бутылки на стол, он уже полностью пришел в себя.

Рой и Джанет Гудиар и Фейрчайлды прибыли одновременно точно в восемь часов. Они вошли через дверь черного хода и с явным удовольствием оглядывали кухню.

– Да, вы тут неплохо поработали, – задумчиво заметил Рой Гудиар, когда они снова вернулись на кухню после осмотра дома. – Все очень мило и выглядит обжитым.

Джосс проследила за его взглядом. И в самом деле, мило. Они распаковали свою посуду и украсили буфет цветами и красивыми тарелками, длинный стол был накрыт, а плита нагревала помещение до приятной температуры.

– Извините, нам придется ужинать на кухне. – Джосс наполнила бокал Джанет.

– Дорогая моя, да лучше и не надо ничего. Здесь так приятно и уютно.

Салли Фейрчайлд села за стол, расставив локти между ножей и вилок. Джосс обратила внимание, что взгляд ее то и дело останавливается на соломенной кукле, которую Люк повесил на леске над столом.

– Садитесь, Рой. И вы, Элан. Полагаю, Данканы соблюдали все формальности, когда здесь жили, – заметил Люк, доставая из духовки тяжелую кастрюлю и ставя ее на стол.

– Верно, когда Филип был еще жив. – Рой Гудиар опустил свое мощное тело на стул рядом с женой. Ему было далеко за пятьдесят, он был на голову выше Джанет, обветренное лицо приобрело оттенок сырого бифштекса, глаза цвета светлого янтаря поблескивали под кустистыми седыми бровями.

– Ваш отец был очень привержен формальностям, Джосс. – Обе пары теперь уже были полностью в курсе истории рождения Джосс. – Но в шестидесятые годы все люди с его родословной соблюдали формальности. Они просто иначе не умели. Разумеется, они держали слуг. Кухарку, горничную, двух садовников. Когда нас приглашали к обеду, мы всегда одевались соответствующим образом. У Филипа был превосходный винный погреб. – Он искоса взглянул на Люка. – Наверное, не стоит надеяться, что все еще на месте.

– Странно, но все сохранилось. – Люк взглянул на Джосс. Он не рассказал ей о своем поспешном бегстве из погреба и не спросил, почему она отказалась туда спуститься. – У нас есть приятель в Лондоне, бывший шеф Джосс, большой специалист по винам. Я думаю пригласить его и попросить взглянуть на погреб.

Рой уже успел рассмотреть бутылку и удовлетворенно кивнул.

– Ну, если вам нужна помощь или поддержка, не забывайте о соседях, живущих через поле. Я бы тоже не прочь увидеть, что там у вас имеется.

– Кроме привидения, разумеется, – тихо вставила Джанет.

На мгновение все замолчали, Джосс внимательно посмотрела на нее.

– Наверняка, там должно водиться привидение.

– Причем не простое старое привидение. В деревне говорят, что там живет сам дьявол. – Элан Фейрчайлд поднял бокал и, прищурившись, рассматривал содержимое. – Разве не так, Джанет? Ты ведь специалист по таким вопросам. – Он широко улыбнулся. До сих пор он молчал, а сейчас был явно доволен произведенным впечатлением.

– Элан! – Салли Фейрчайлд густо покраснела. – Я же говорила тебе, чтобы ты молчал. Бедняжкам ведь придется здесь жить.

– Ну, если он обретается в подвале, то я его не видел. – Взглянув на Джосс, Люк поднял крышку кастрюли и протянул ей большую ложку, чтобы она разложила запеканку по тарелкам. Она почти не видела его лица, скрытого ароматным паром.

Джосс хмурилась.

– Если мы собрались здесь жить, то я хотела бы знать, с кем, – сказала она и улыбнулась Элану. – Давайте, выкладывайте все. Кто еще здесь живет? Я знаю, сюда время от времени забегают деревенские ребятишки. Мне это не нравится. Не понимаю, как они проникают в дом.

– Дети в наши дни просто невозможны. – Джанет потянулась за куском хлеба. – Никакой дисциплины. Не удивлюсь, что они приходят сюда, потому что дом так долго пустовал. Но, учитывая легенду… – Она помолчала. – Я думаю, они должны бояться.

– Бояться дьявола, вы хотите сказать? – Джосс говорила спокойно, но Люк чувствовал, что она вот-вот сорвется.

Он взял тарелку.

– Надеюсь, насчет дьявола вы пошутили.

– Ну, разумеется, он пошутил. – Это произнесла Джосс. – У всех старых домов свои легенды, и мы должны радоваться, что этот не исключение.

– Место, безусловно, очень древнее, – задумчиво проговорила Джанет. – Думается, восходит к римлянам. Дома с длинной историей всегда привлекают внимание. Вокруг них возникают легенды. И это вовсе не значит, что надо чего-то бояться. Ведь Лаура жила здесь многие годы практически одна, ее мать тоже, прежде чем овдовела.

Мой страх придает ему силы…

Слова, возникшие в голове Джосс, на мгновение заглушили весь разговор. Ее мать, жившая в этом доме в одиночестве, испытывала ужас.

– Значит, дом принадлежит семье уже долгое время? – спросил Люк, обнося гостей спаржей.

– Думаю, лет сто наверняка. Может быть, и больше. Загляните в церковь, там вы увидите надгробия людям, жившим в этом доме. Но там все время разные фамилии, не так как в других приходах. – Рой пожал плечами. – Вам надо поговорить с нашими местными любителями истории, которые знают все. Вроде Геральда Эндрюса. Он сейчас живет в Ипсвиче, но он очень долго жил в деревне и даже написал брошюрку о вашем доме. Я дам вам номер его телефона.

– Вы сказали, что моя мать жила здесь практически одна, – задумчиво произнесла Джосс. Обслужив всех гостей, она, наконец, села и развернула салфетку. – Разве у нее не было компаньонок?

Он снова приходил сегодня, без предупреждения и милосердия…

Слова эхом прозвучали в ее голове. Ей представилась одинокая, запуганная женщина. Живущая в ужасе, одна, в огромном доме.

– Их было несколько, так мне кажется. Но никто не задержался надолго, и в последнее время она жила совсем одна. Правда, Мэри Саттон поддерживала с ней тесные отношения. Мне не кажется, что Лаура очень страдала от одиночества, как ты думаешь, Джанет? Она каждый день ходила в деревню со своей собакой, к ней часто приезжали гости. Она вовсе не была отшельницей. К ней и из Лондона приезжали. И, разумеется, был еще этот француз.

– Француз? – Джосс удивленно подняла брови. – Это уже что-то интересное.

– Верно. – Джанет улыбнулась. – Моя дорогая, я не уверена, что это правда, может, просто деревенские сплетни, но все считали, что в конечном итоге она к нему и уехала. Она ведь направилась во Францию, вот мы и решили, что к нему. Она была очень привлекательной женщиной.

– Как и ее дочь! – Рой галантно приподнял бокал.

Джосс улыбнулась ему.

– И после ее отъезда дом пустовал?

– Да. Деревня была в ужасе. Ведь он был, вернее, есть, сердце и душа этой местности, вместе с церковью. Вы уже встречались с Мэри Саттон?

Джосс покачала головой.

– Я пыталась каждый раз, когда бывала в деревне. Но никто не отвечал на мой стук. Может, она уехала?

Гости переглянулись. Салли Фейрчайлд пожала плечами.

– Странно. Она здесь. И не больна. Вчера заходила в магазин. – Она покачала головой. – Возможно, она боится открывать дверь незнакомому человеку. Я с ней поговорю в следующий раз, когда она зайдет. Скажите ей, кто вы. Вы должны с ней поговорить. Она работала здесь многие годы. Она наверняка помнит вашу мать еще ребенком.

– И она, возможно, помнит и дьявола, если встречалась с ним лицом к лицу. – За словами Джосс, произнесенными излишне серьезно, последовало молчание.

– Джосс… – начал Люк.

– Дорогая, я вас расстроил. – Элан казался смущенным. – Не обращайте на меня внимания. Это все глупые байки, болтовня вечером у камина после хорошей дозы спиртного. Не стоит к этому серьезно относиться.

– Я знаю, – вымученно улыбнулась Джосс. – Простите. Я не хотела, чтобы вы меня так поняли. – Она взяла бокал и принялась вертеть его в руках. – Вы, верно, знали Эдгара Гоуэра, когда он служил здесь? – Она повернулась к Рою.

Он кивнул.

– Замечательный человек этот Эдгар. Какой характер! Вот он знал вашу мать очень хорошо.

Джосс кивнула.

– Это он направил меня к адвокатам. И от него я узнала о Белхеддоне. – Она взглянула на Люка, потом снова повернулась к Гудиарам. – Он пытался отговорить меня, убедить отказаться от наследства. Он считал, что это место несчастливое.

– Эдгар просто чересчур суеверный старикан, – фыркнула Джанет. – Он пытался доказать Лауре, что в доме водятся привидения. Она очень расстраивалась. Я на него сильно сердилась.

– Значит, вы не верите в привидения?

– Нет. – Она лишь слегка поколебалась. – И не давайте ему задурить вам голову, Джосс. Уверена, епископ под конец решил, что он слегка двинулся умом и потому заставил его уйти в отставку. Держитесь от него подальше, милочка.

– Я написала ему, сообщив, что мы унаследовали дом. Хотела его поблагодарить, но он не ответил. – Она также дважды звонила, но никто не снял трубку.

– Ничего удивительного. Он скорее всего слишком занят своими видениями Апокалипсиса, – вставил Рой.

– Нет, ты к нему несправедлив! – Джанет повернулась к мужу. – Они каждую зиму ездят в Южную Африку, чтобы побыть несколько месяцев со своей дочерью. Вот почему вы не можете с ним связаться, Джосс.

– Понятно. – Джосс почувствовала такое разочарование, что сама удивилась. Она рассчитывала, что всегда сможет положиться на Эдгара, обратиться к нему за советом, если таковой понадобится. Внезапно она вспомнила его слова, те самые, которые старалась забыть, выбросить из головы: «Я молился, чтобы ты никогда не нашла меня, Джоселин Грант».

Гости продолжали разговаривать без ее участия. Она смутно слышала, как Элан рассказывает о деревенском крикете, а Салли смеется над смешной историей про соседа. Она все пропустила. Голос Эдгара продолжал звучать в ее ушах: «Белхеддон-Холл приносит беду… Прошлое есть прошлое. Не следует его тревожить». Она резко тряхнула головой. Еще он спросил, есть ли у нее дети, а когда она ответила, не сказал ничего, только вздохнул тяжело.

Отодвинув стул, Джосс встала.

– Люк, положи всем добавки. Я лишь поднимусь наверх взглянуть на Тома.