Ночью в парке Уэно шатались мужчины, напялившие на себя юбки и размалеванные как потаскухи. Повсюду рыскали сводники в поисках клиентов.

Сводники... Раньше я и не слыхал, что существует такое ремесло. Но, шагая за Кимом-сан, я понял: мне на собственном опыте придется убедиться в том, что это - увы! - не выдумка.

Мы шли по бывшему плацу. До войны здесь находились казармы гвардейской дивизии. Теперь окопы поросли травой, обвалились, наполнились грязной водой, в которой плавали щепки. По плацу гулял ветер, поднимая густую пыль. В те времена на окраинах Токио было множество таких пришедших в запустение мест.

Там и устраивали свои дела сводники, благодаря которым процветали проституция и гомосексуализм. Война опустошила не только землю, но и души людей.

- Куда мы идем?

- Уже пришли, - Ким-сан кивнул в сторону казармы, напоминающей конюшню.

Там возле обшарпанного автомобиля марки «даттосан» стоял мужчина в черной кожаной куртке.

- Студент. Хочет подработать. Я его знаю. На него можно положиться, - Ким-сан похлопал меня по плечу.

На правой щеке у мужчины был шрам. Мужчина пристально посмотрел на меня.

- Машину водить умеешь?

- Умею.

- Отлично.

Водить машину я научился, когда работал в американском военном городке.

- А такую водил?

- Водил.

- Ну что ж. Тогда до вечера я оставлю машину здесь. В кузове новый костюм. Переоденешься и часам к десяти будешь у эстрадного театра «Хигасимиякодза» в Сундзуку. Там перед входом увидишь мужчину лет пятидесяти с усиками. Это твой клиент. Зовут его Камэта-сан. Он начальник отдела какого-то завода, впрочем, тебе это все равно. Сейчас он влюблен в одну танцовщицу. Твоя роль в этом спектакле такова: ты должен создать у танцовщицы впечатление, будто этот мужчина - управляющий крупным заводом.

- Но я !..

- Знаю, знаю. Ты должен притвориться шофером господина управляющего. Хорошенько притвориться. Ясно?

- Ясно.

- Завтра утром приедешь на машине сюда и оставишь костюм. Пока я тебе даю триста иен. В дальнейшем твой заработок будет зависеть от тебя самого.

Попрощавшись с Кимом-сан и мужчиной в кожаной куртке, я отправился домой. Перешагивая через окоп, я сплюнул в мутную воду.

«Сейчас бы хорошенькую бабенку», - вспомнил я слова, которые мы с Нагасимой часто повторяли, лежа на тюфяках и глядя в потолок.

Но оказывается, такое желание посещает не только бедных студентов. Неужели и я на старости лет через сводников стану домогаться молодой танцовщицы? А впрочем, какое мне до этого дело. Мне нужно заработать, и нечего тут рассуждать.

Около 10 часов вечера я сел в обшарпанный «даттосан», выехал с плаца и, как мне было велено, направился к «Хигасимиякодза» - театру, известному тем, что на его подмостках сразу после войны показывали голых танцовщиц и стриптиз.

Мужчина с усиками, прохаживаясь взад-вперед, ожидал в условленном месте; он делал вид, будто читает газету, однако внимательно посматривал по сторонам. Его вид вызвал во мне и жалость и грусть одновременно.

- Вы Камэта-сан?

- Да. Вы оттуда?

- Оттуда.

- Ну, как говорится, ни пуха ни пера, - шепнул он сконфуженно. Потом вытащил из кармана безукоризненно чистый платок и высморкался.

«Аккуратный человек, - подумал я. - Аккуратный и трусливый». Наверное, ни одного дня не пропустил на работе. К тому же порядочный отец порядочного семейства. По воскресеньям в кругу родных, лежа на диване, слушает радио, читает детям нотации, вечером выпивает бутылку хорошего вина.

Но этот аккуратный трусливый человек однажды в компании молодых работников своего отдела оказался в театре и... Танцовщица не станет возиться с пятидесятилетним мужчиной, если тот не управляющий и не директор. Представляю, с какой завистью он смотрит на своего управляющего...

После университета я тоже стану начальником отдела какой-нибудь фабрики или завода. Жизнь мне представилась никчемной и гадкой.

- Вызвать ее?

- Да, прошу вас.

- Как ее имя?

- Инэта-сан.

На лестнице и в коридоре никого не было. Сверху слышались звуки трубы. Перед дверью с табличкой: «Посторонним вход воспрещен» - юноша в желтой рубахе листал ноты.

- Простите, можно позвать Инэта-сан?

- Зачем она вам понадобилась?

Я дал ему пять американских сигарет, которые получил от Ким-сана, и юноша, кивнув, отворил дверь.

- Инэта-сан, к вам гость!

В глубине зала двигалось множество голых тел: несколько танцовщиц, стоя у стола, ели лапшу; другие, в красных прозрачных юбках, курили, разговаривая между собой. Одна из женщин отделилась от тех, что были в красных юбках, и, почесывая белый зад, направилась ко мне.

- Слушаю вас.

- Господин управляющий... - начал я.

- Управляющий?

- Да, управляющий господин Камэта-сан приглашает вас отобедать. Он ждет вас внизу.

Перестав чесать зад, девица широко раскрыла накрашенные глаза.

- Дедушка управляющий... - глядя на ее свинячье, ничего не выражающее лицо, я вспомнил улыбку Мицу. - Он в самом деле управляющий?

- Да, он мой начальник.

- Я сейчас выйду.

Подмигнув самому себе, я с довольной улыбкой спустился по лестнице.

Господин Камэта нетерпеливо топтался у входа, будто у него замерзли ноги.

- Ну как?

- Все в порядке. Только не забывайте, что вы управляющий.

Я вывел из-за угла машину, посадил в нее Камэту-сан, смешавшегося при появлении Инэта, которая успела накинуть дешевый зеленый плащ. Жуя резинку, девушка что-то мурлыкала себе под нос.

- Куда прикажете ехать, господин управляющий? - спросил я.

- М-м-м... - промычал Камэта-сан, словно страдал запором. Больше он ничего не смог из себя выдавить. Кажется, придется мне брать это дело в свои руки.

- В гостиницах «Синкё» и «Цукидзи» сейчас полно народу. К тому же вас могут там увидеть. Я думаю, это не подойдет.

- М-м-м...

- Вот если в «Синдзуку»... - Я обернулся к девушке. - Господину управляющему часто приходится бывать в «Синкё» и «Цукидзи» - деловые свидания и прочее, а в «Синдзуку» он бывает редко. Там его никто не знает.

- Но «Синдзуку»... это...

- Конечно, это не очень шикарная гостиница. Но господин управляющий нас учит бережливости и сам придерживается этого правила.

- Вы шофер господина Камэты?

- Да, и одновременно секретарь.

Я настолько вошел в роль, что и сам уже верил в свою ложь. Но, увидев в зеркале лицо господина Камэты, неловко сидящего возле танцовщицы, я вернулся к действительности: «Ему нужно выпить, может, осмелеет».

Я остановил машину возле павильона «Мусасино».

Отсюда к вокзалу тянулись, тесно прижавшись друг к другу, закусочные, похожие на спичечные коробки. По улице разносился запах масла, жареной дичи; официантки громко зазывали посетителей.

- Здесь тоже можно неплохо провести время, господин управляющий.

Когда Камэта вышел из машины, я слегка подтолкнул его: мол, давай, не теряйся, но он пошатнулся и чуть не упал.

- Стоит ли тратиться в таком месте? - озабоченно шепнул он.

- Что вы! Да здесь и ста пятидесяти иен хватит.

Сам я пошел в другую закусочную и заказал жареного китового мяса. Потом уселся в машине и, позевывая, стал посматривать по сторонам, ожидая своих уважаемых клиентов. Вскоре прибежала Инэта.

- Беда! Ваш начальник совсем окосел!

- Это плохо, черт подери.

Такой оборот дела меня не устраивал. Я должен был во что бы то ни стало выполнить задание человека в кожаной куртке. Когда мне еще подвезет, как сегодня?

- Вот что, дорогая, я хочу с вами поговорить. Мой начальник потерял голову из-за вас. Будьте с ним поласковей...

- Поласковей?

Девушка вскинула на меня искусно удлиненные ресницы и захохотала. На щеках у нее появились ямочки.

- Так вы ничего не знаете, молодой человек?

- А что я должен знать?

- Вот глупый! Разве Ким-сан ничего вам не говорил?

- Ким-сан? При чем тут Ким-сан?

Девушка снова рассмеялась.

То, что она мне рассказала, по правде говоря, не было для меня неожиданностью; я догадывался, что между Кимом-сан, человеком в кожаной куртке и этой девицей есть какая-то связь, но не думал, что дело у них поставлено так солидно. Самим девушкам и неудобно, и трудно искать клиентов. Но если такому простофиле, как господин Камэта, подкинуть сводника, он перестает бояться обмана и выложит денежки.

- Господин Камэта идет! - воскликнула танцовщица.

Камэта был навеселе, а усики его были мокры от саке.

Танцовщица искоса взглянула на меня.

- Ну, пора ехать, пока господин управляющий не очухался.

- Правильно, - бодро сказал Камэта-сан. - Давай жми, шофер, не то, черт подери, я завтра выгоню тебя с работы.

Нажимая на педали, я снова попытался представить себе Камэту в семейном кругу. Вот он в конце недели возвращается с фабрики домой. (Скорее всего, он живет за городом.) На веранде сохнут детские трусики и майки. Камэта-сан помогает жене убирать квартиру и в воскресенье весь день лежит на диване, слушая радио. А в понедельник утром, как всегда аккуратный и сдержанный, Камэта-сан является в свой отдел.

В квартале Тидагэдани, в квартале гостиниц и отелей, по которому мы сейчас ехали, было совсем тихо. Крысы, ослепленные светом автомобильных фар, быстро улепетывали за мусорные ящики и некрашеные заборы. Танцовщица, с задумчивым видом прислонившись к окну, пела:

Женщина, которую я бросил, Где она,

С кем она сейчас?

Все никак не позабуду глаз

Женщины, которую я бросил.

До сих пор тревожит сны мои

Взгляд их, неподвижный взгляд змеи.4

- Что это за песня?

- Как, вы не знаете? Это же песенка Минэ.

- М-м-м...