В твоей власти

— Но ты мог хотя бы подать какой-то сигнал, что ты здесь! Ты мог крикнуть или издать какой-нибудь звук.

— Если бы мы провели здесь больше времени, то можно было бы придумать звуковой сигнал или даже код. Но мы уезжаем уже сегодня, так что это неважно.

Софи заправила волосы за уши, и выражение ее лица стало суровым.

— Конечно, тебе легко говорить — тебя же не заставали в момент переодевания.

— Сомневаюсь, что я бы так остро реагировал на это.

— Конечно, тебе все равно! Но я гораздо слабее и беззащитнее тебя.

Зейн пытался понять, что она имеет в виду.

— Я не собирался пользоваться моментом, чтобы затащить тебя в постель. Если ты об этом.

— Это лишь слова. — Софи изогнула бровь.

В его взгляде читалось презрение.

— Можешь быть в этом уверена.

— В любом случае женщина всегда должна думать о своей безопасности. Мир — страшное место, где мужчина может похитить тебя в любой момент.

— Неужели?

— Да, я наслушалась таких историй.

Зейн улыбнулся.

— Очень страшно. Ты уже собралась?

— Я почти все упаковала. — Софи осмотрела комнату.

— Выспалась?

— Да. Постель очень удобная. А как ты провел ночь?

Зейн почувствовал, как напряжены все суставы, — он все еще никак не мог согреться после ночной прогулки. Конечно, хорошим сном это не назовешь.

— Не очень.

— Где ты спал?

— Я нашел удобный бархан.

Зейн не знал, почему честно отвечает на ее вопросы. Он мог бы с легкостью сказать, что приятно провел ночь в спальном мешке с женщиной. Но тогда бы он предал Кристин, пусть даже и на словах. Но он даже мысли о предательстве допускать не хотел. Софи могла написать об этом грязную статью. Но больше всего он не хотел, чтобы она разочаровалась в нем.

— Ты же не хочешь сказать, что спал в пустыне?

— Именно так.

— Ты же врешь мне, да? — Зеленые глаза Софи были широко распахнуты, и отражающееся в них беспокойство вызвало у него волну тепла, идущую прямо из глубины сердца.

— Не трать свои нежные чувства на меня и не удивляйся. Я так делаю не первый раз.

— Теперь я чувствую себя виноватой. Это я не захотела остаться с тобой на ночь в палатке, и тебе пришлось уйти.

— Ты имела право на уединение.

Софи фыркнула.

— Конечно, я имела право быть одной, но ты собирался спать на диване, и, значит, мне нечего было бояться. Теперь я знаю это.

Тепло, появившееся внутри еще минуту назад, вдруг превратилось в гнев и раздражение.

— Я никогда не обижу тебя, Софи, ты можешь мне доверять. Но я могу сделать то, что не должен делать, и тогда мы оба будем жалеть об этом.

— Ничего не понимаю. Если ты не причинишь мне вреда, то почему мы можем пожалеть об этом?

Зейна охватило пламя, и он направился к Софи. Разум не мог совладать с чувствами, и он хотел лишь одного — тепла. Зейн знал, сколько тепла она может ему дать, стоит лишь прикоснуться к ней.

— Ты действительно не понимаешь?

— Нет, не совсем.

Зейн взял ее за руку и притянул к себе, о чем тут же пожалел. Но отпустить ее руку было выше его сил.

— Я не причиню тебе вреда, малышка Софи, я никогда этого не сделаю. Но я борюсь с соблазном оказаться с тобой в постели, потому что в итоге это может привести к плачевным последствиям.

Зрачки Софи расширились, и зеленые глаза стали почти черными, а губы казались такими мягкими, что Зейн почти чувствовал их нежность. Он мысленно представлял, как ее тело прижимается к нему и он нежно сжимает ее грудь. Тогда уже не останется никаких вопросов. Но Зейн был полон решимости избежать близости. Он должен был понимать, что в любой момент может уйти. И неважно, что кровь со стремительной силой бежит по венам, наполняя все тело огнем, а в голове все мысли словно в тумане, и ему нужна нежность Софи больше, чем воздух.

Такого просто не может случиться, потому что долг превыше всего.

Он отпустил ее и сделал шаг назад, отходя на безопасное расстояние.

— Незачем больше поднимать эту тему.

— Но… Я… Ты не можешь просто притворяться, что этого не было.

— Мы оба так и поступим. Мы будем притворяться, что ничего не было и я ничего тебе не говорил. — Зейн отвернулся и перевел взгляд на коричневые стены палатки. — Теперь ты знаешь, почему я ушел.

— Потому что я… привлекаю тебя? — Софи сказала это с невиданной невинностью в голосе, и возбуждение волнами прокатилось по телу Зейна.

— Больше всего на свете, — ответил он севшим голосом, который даже сам не узнал.

— Разве такое возможно? Разве я могу… нравиться такому мужчине, как ты?

— Ты говоришь так, словно даже не подозреваешь о своей внешности.

— Нет. Я хотела сказать, что ты не первый, кто западает на меня, но ни один мужчина не желал меня, зная точно, что отношения между нами невозможны.

Он повернулся к ней:

— Все бывает в первый раз.

— Наверное.

Ему не следовало задавать следующий вопрос, лучше было бы промолчать. Но слова жгли его изнутри, как угли костра. Было лишь два выхода: выплеснуть их наружу или проглотить и гореть изнутри, не в силах потушить пожар.

— Тебя влечет ко мне?

Ее голова резко дернулась, и рот открылся от изумления.

— Влечет ли меня к тебе?

— Я не буду повторять вопрос.

— Я не полная дура и не страдаю стокгольмским синдромом, чтобы на тебя запасть.

— И ты не ответила на мой вопрос.

Она отвернулась, и лишь плечи поднимались и опускались в такт ее дыханию.

— Знаешь, я целовалась всего лишь раз.

— Не понимаю, к чему ты ведешь. — В тот момент, когда слова слетели с ее губ, желание уже полностью овладело его телом, и ему оставалось лишь бороться с покалыванием в нижней части живота.

Когда она вновь заговорила, ее голос дрожал.

— В университете была вечеринка, и он был очень популярным парнем. Один из богатеньких парней — тот, на кого я хотела всегда равняться. Как бы там ни было, все закончилось тем, что мы сидели вместе на диване, он наклонился и поцеловал меня. Я была разочарована, и в то же время мне стало легче. Я поняла, что никогда не узнаю такого безумия страсти, какое испытывала моя мать. Я узнала, что я выше этого. Соблазн не для меня. — Она повернулась к нему: — Но, увидев тебя, по непонятным мне причинам я захотела прикоснуться к твоим губам. Мне бы следовало ненавидеть тебя, но никак не жаждать поцелуев. А теперь все перемешалось, и не знаю почему.

Ее слова отозвались болью в груди Зейна. Он мысленно похвалил себя за то, что ушел прошлой ночью, иначе бы утром проснулся с чувством глубокого сожаления. Сейчас он пытался оградиться от сказанных ею слов, которые еще больше разжигали огонь страсти. Зейн боялся сгореть в этом огне.

— Не беспокойся об этом. У нас ничего не получится. — Это предупреждение он сделал скорее для себя, чем для Софи. — Ты пойдешь своей дорогой, а я своей.

— Конечно.

— Хорошо. — Зейн закончил разговор.

Его тело напряглось и кричало о желании сдаться в плен страсти и наслаждения. Но это было невозможно. Сейчас он был достаточно опытным и мудрым и понимал, что следование своим эгоистическим желаниям не всегда приводит к чему-то хорошему. Он уже терял близких людей, слушая только себя, и больше никогда не повторит подобной ошибки.

Когда они вернутся во дворец, в его собственные владения, все сразу встанет на свои места. Иначе ему опять предстоят ночи на улице в попытке совладать с собой.

— Хорошо, тогда мы идем?

Она кивнула:

— Да, я готова.

В тесном пространстве внедорожника Софи чувствовала всю силу напряжения между ними. Ей не следовало честно признаваться Зейну во всем, так же как и ему нужно было молчать о своих чувствах. О чем только они думали?

Почему ее так влечет к нему? Почему, даже открыв свои секреты, она все еще хочет его поцеловать? Это было какое-то безумие. Ей не следовало говорить о своей неопытности. Но что сделано, то сделано. Она рассказала ему, что лишь однажды целовалась с мужчиной. И все еще более запутала, признавшись в желании поцеловать Зейна.

И сейчас они ехали вдвоем в одной машине по кажущейся бесконечной дороге, проходящей по безлюдной пустыне. Светло-голубое небо уже начало менять цвет, и облака затягивали весь горизонт серым, придавая небу зловещий вид.

Чем дальше они уезжали от дюн, тем хуже становились погодные условия.

— Что происходит? — с тревогой спросила Софи, глядя на нависающие облака.

— Ничего хорошего.

— Все действительно так ужасно?

— Да, ужасно, — ответил он, глядя на ветровое стекло. — Кажется, я знаю, что нас ждет.

От страха все внутри сжалось.

— И что это?

— Слышала о ливневых паводках?

— Да, кажется.

— Боюсь, что нам предстоит столкнуться с ливнем. Если я прав, то нам придется остановиться и переждать.

— Это все, что мы можем сделать? — Софи запаниковала, и это было связано не с Зейном и их предыдущим разговором. В этот момент она забыла обо всем.

— Нам нужно подняться как можно выше, и, возможно, мне удастся собрать палатку до того, как пойдет дождь.

— У тебя есть палатка?

— Конечно. Я всегда вожу с собой все необходимое для выживания.

— Ну, тогда мне повезло встретить шейха-бой-скаута.

— Я мало что знаю о бойскаутах, но прекрасно понимаю, как мы сможем выжить.

Софи почувствовала облегчение. Какая же она глупая! Дождь даже еще не начался, а она уже представила страшные потоки воды, смывающие все на своем пути.

Зейн съехал с дороги, и Софи схватилась за ручку двери, стараясь удержать равновесие. Машина с трудом поднималась по холму, качаясь на многочисленных кочках.

— Я постараюсь подняться на максимальную высоту, хорошо?

Софи тронуло, что Зейн пытался успокоить ее расшатавшиеся нервы — его голос звучал заботливо. Она никогда не показывала свою слабость, но рядом с шейхом она ничего не скрывала. В любом случае нет смысла притворяться, будто она знает, что стоит делать дальше. Она чужая в его владениях, и ее многое здесь пугает.

От этих мыслей тело Софи словно стало каким-то невесомым, как будто она отстранилась от этой качки в автомобиле.