В твоей власти

— Ты помнишь, что я тебе рассказывал? Я никогда в жизни не отвечал за свои поступки. Это мои жестокие слова, мой эгоизм и отказ признать свою вину в произошедшем убили мою сестру. Убили ее — и никакие деньги или власть не могли вернуть ее нам. В этот момент я стал простым человеком, которому не под силу исправить то, что он натворил. Вот эти последствия, за которые нельзя было ни заплатить, ни убежать от них. После смерти сестры я понял, что все эти годы жил неправильно. Человек должен учиться на своих ошибках, понимать последствия своих действий, но я избегал этого долгие годы. Теперь я несу весь груз ответственности, а иначе смерть моей сестры была напрасной.

Зейн встал, склонив голову под низкой крышей палатки. В его глазах отражались боль и пустота.

— Что ты делаешь? — удивилась Софи.

— Проверю, как там машина, и взгляну, в каком состоянии дорога. Я вернусь.

Он вышел из палатки под проливной дождь, а Софи осталась одна — потрясенная его откровенностью.

Внезапно Софи поняла, что это и был конец рассказа. История закончится, когда Зейн женится на Кристин. Свадьба станет искуплением Зейна за грехи молодости. Он дал ей понять, почему потерпел неудачу и почему ему важно исполнить свой долг перед народом.

Софи чувствовала всю боль, через которую прошел Зейн после смерти сестры. Но винить его она не могла. Софи всю жизнь отказывалась принимать себя такой, какой она была. Она никогда не поддавалась влиянию других людей, тем самым закаляя свой характер. Вступая в отношения с Дэмьеном, Жасмин также приняла самостоятельное взрослое решение. Возможно, ее погубила молодость, но, так или иначе, в этом возрасте все действия совершаются сознательно. Софи рано поняла, что не прикоснется к наркотикам и спиртному, и ни один человек на свете не заставил бы ее это сделать. Она в раннем возрасте поставила себе цель — достигнуть успеха. У нее почти не было друзей, она не ходила на свидания. Возможно, ее решения не всегда были верными, но она чувствовала себя в безопасности. Во многом она полагалась на волю судьбы, и ни один мужчина, пусть даже самый красивый, не мог иметь над ней власти.

Софи не видела смысла тратить время на размышления и бессмысленные обвинения в адрес матери, отца или самой жизни. Зачем, ведь всегда можно решить все проблемы самостоятельно?

Жасмин, как бы ни была трагична ее смерть, могла сделать то же самое, но она пошла на поводу у страсти. Но вот только Зейн, к сожалению Софи, так и не понял одного: кому-то позволено совершать одну ошибку за другой и выходить сухим из воды, а кто-то оступается лишь однажды и расплачивается за это слишком дорогой ценой.

Софи вскочила и выбежала из палатки. От упавших на голову капель дождя она вскрикнула — струи воды были слишком холодными. Вокруг образовалось множество ручьев, бурным потоком спускавшихся вниз и размывавших дорогу. Сама дорога напоминала горную реку с быстрым течением.

Софи посмотрела в сторону внедорожника, но Зейна там не было. Она оглянулась, но не увидела ничего, кроме темных, нависающих туч.

— Зейн! — Она громко позвала его, оглядываясь по сторонам.

Ее голос заглушали сильный ветер и падающие капли дождя.

Софи направилась вперед, отходя все дальше от палатки и внедорожника. Она подозревала, что Зейн пошел к пустыне. Софи понимала, что он сейчас чувствует себя одиноким.

Внезапно Софи поняла, что и сама не менее одинока. Да, Изабель была ее лучшей подругой, и у нее было еще несколько приятелей. И каждый день она ходила в офис, где ее также окружали люди. Но она была одна, она не позволяла себе ни с кем сближаться. Софи словно жила в пустыне, ежедневно борясь за свое существование. Она боялась проявить слабость или зависеть от кого-нибудь. Боялась всего.

Как странно, что два нуждающихся в понимании и ласке человека встретились именно здесь, в пустыне.

Внезапно она увидела Зейна, который, опустившись на одно колено, стоял под дождем. Он опустил голову, а дождь промочил его тунику насквозь.

— Зейн? — Она осторожно подошла к нему, ее сердце бешено колотилось.

Он медленно выпрямился и поднял голову. Капли дождя скатывались одна за одной по его лицу, а в глазах отчетливо читалась боль. У Софи на глазах выступили слезы, и она моргнула в попытке избавиться от них. Все лицо было мокрым от ливня, и невозможно было понять, что она плачет.

Они просто стояли и молча смотрели друг на друга, не обращая внимания на сильнейший ливень.

— Я хотела сказать, что Жасмин сама виновата в своей смерти.

Он покачал головой:

— Эти слова не смогут снять груз вины, который я несу уже шестнадцать лет. Но я ценю твою заботу, Софи.

— Одной только моей заботы недостаточно. Ты должен понять это.

— Это никак не связано с материалом для твоего интервью. Не понимаю, почему тебе не все равно.

Она смахнула капли дождя с ресниц.

— Я не хочу, чтобы ты так казнил себя за смерть сестры. Ты не должен винить себя. Ты не должен жить только ради других людей!

— А ты живешь по-другому? Ответь мне, Софи, ты разве другая?

— Я живу для себя, Зейн.

— Неужели? Я так не думаю. Ты здесь из-за своей подруги Изабель, хотя и не называешь истинных причин. Ты расспрашиваешь меня, чтобы спасти ее. Ты боишься показать свою слабость, потому что считаешь, что тебя осудят. Ты пошла в университет, мечтая доказать отцу, что достойна его уважения. Да, Софи, ты и сама живешь ради других.

— Как ты смеешь использовать мою же откровенность против меня?

— Разве это плохо, Софи? Разве плохо жить ради других? Я жил для себя, и ничего хорошего из этого не вышло. Я причинил много бед себе и окружающим и стал причиной смерти сестры. Я не пытался оскорбить тебя, вспомнив сейчас о нашей доверительной беседе. Но ты и сама ничем не отличаешься от меня — ты также зависишь от мнения близких людей.

— Жасмин сама сделала выбор, Зейн, — продолжила Софи, игнорируя его речь. Она не хотела даже думать о его словах.

— Я тоже сделал выбор, который подвел ее к этому решению. Мы всегда влияем на выбор других, Софи. Твоя жизнь — прекрасное тому подтверждение. Поведение отца заставило тебя все время стремиться к успеху.

— Нет, это неправда! Я сама контролирую свою жизнь, никто не властен надо мной!

Внезапно Зейн стремительно сократил расстояние между ними, обняв Софи за талию и грубо прижав ее к себе. Она почувствовала его бешеное сердцебиение и частое дыхание, от которого его грудь то поднималась, то опускалась.

— Никто не властен над тобой? А что ты скажешь сейчас?

Софи не могла ни дышать, ни говорить. Несмотря на сильнейший ветер, сметающий все на своем пути, и проливной дождь, ее тело горело огнем. Казалось, она сейчас растает и ускользнет вниз по горам вместе с ливнем.

— Разве сейчас ты не в моей власти?

От его грубого голоса по телу побежала дрожь. Софи посмотрела в глаза Зейна, и сумасшедшее желание охватило ее, колени задрожали. Даже сантиметр между ними казался значительным расстоянием. Однажды она уже целовалась с мужчиной, но тогда она не чувствовала ничего. Ничего кроме любопытства, которое было в полной мере удовлетворено. Ей никогда больше не хотелось повторить этот опыт.

Сейчас ситуация казалась похожей — Софи также чувствовала, что с этого момента ее жизнь изменится. В глубине души она знала, что нужно держаться подальше от Зейна, но не в силах была уйти.

Здесь, посреди пустыни, они остались в полном одиночестве — два путника, встретившиеся в одной точке планеты. Но скоро все закончится, потому что у них нет надежды на будущее. Просто судьба подарила им эти короткие счастливые мгновения.

Софи не было смысла притворяться, будто она не понимает, что между ними происходит. Она сдалась в тот момент, когда решила подняться в эту гору. Софи оставила все сомнения позади и ощутила вкус свободы — она могла быть честной и открытой с Зейном. Она словно перестала защищаться и теперь чувствовала себя уязвимой.

Притворство бесполезно — ведь Зейн также обнажил перед ней свою душу.

— Я чувствую, что влюбляюсь в тебя, и с каждой минутой все больше. Рядом с тобой я теряю контроль. Но я не знаю, чего хочу…

Зейн взял ее за подбородок и посмотрел прямо в глаза.

— Лгунья! Ты знаешь, чего хочешь.

— Даже если и так. Все равно у нас ничего не получится!

— Да, я застрял в прошлом, в своих проблемах и переживаниях. Но, возможно, сейчас мы просто можем забыть о нашем прошлом и насладиться друг другом.

Его слова эхом отозвались в сердце Софи, затрагивая тайные струны ее души. Они с Зейном действительно были похожи — опыт прошлого определял все их действия и поступки. Зейн по-прежнему расплачивался за ошибки, совершенные шестнадцать лет назад. Софи, помня о негативном опыте отношений матери и отца, всегда смотрела только вперед и не могла ни на секунду остановиться, чтобы сделать передышку. Никогда в своей жизни она, как и Зейн, не радовалась настоящему мгновению.

Но сейчас она хотела Зейна больше всего на свете.

— Я просто боюсь, что многое может измениться. — Голос Софи прозвучал глухо.

— Ты боишься? Неужели? Ты кажешься такой решительной. — Зейн прижал руки к ее лицу, гладя щеки и вытирая стекающие капли дождя.

— Возможно, но сейчас мне по-настоящему страшно. И ты должен меня понять. — Софи улыбнулась. Она с ума сходила от желания ощутить вкус его губ. И неважно, что из этого ничего не выйдет. Все проблемы внезапно ушли на второй план: Софи стало совсем неважно, что Зейн насильно привез ее в эту страну, а она сама использовала его откровенность, чтобы помочь Изабель. Все это осталось в реальном мире, которого не существовало в данный момент.

— Конечно, я понимаю тебя. Но ни за что не отпущу… — Зейн оборвал свою мысль, и Софи не хотела слышать продолжение. Она понимала, к чему он ведет.

— Я не хочу, чтобы ты отпускал меня.

Зейн с нежностью прикоснулся к ее губам. Их лица были влажными от дождя, он наклонил голову и провел языком по верхней губе Софи, осушив капли влаги, а потом переключился на нижнюю губу. Софи задрожала, и желание лавиной захлестнуло ее, сметая все сомнения и страхи.

Зейн нежно прикоснулся к уголкам ее губ.

— Поцелуй меня, — произнес он хрипло.

Софи обняла Зейна и еще ближе прижалась к нему. Она приоткрыла губы, и его язык с яростью ворвался к ней в рот, соединяясь с ее языком в страстном танце. Софи показалось, что это было лучше самого вкусного шоколадного десерта.

Поцелуй Зейна был жарким и опьяняющим. Софи неистово хотела продолжения, но у нее даже не получалось вдохнуть полной грудью — лавина новых эмоций накрыла ее с головой.

Зейн крепко держал Софи, и она продолжала растворяться в его нежности. Он был настойчивым, и от него исходили сила и тепло. Софи цеплялась за него, и все вокруг растворялось в буре страсти, бушующей вокруг них, внутри их.

Софи закрыла глаза и полностью растворилась в этом поцелуе. Она хотела, чтобы Зейн знал, как ей хорошо рядом с ним. Ей было важно, чтобы он чувствовал себя не коварным соблазнителем, а желанным мужчиной. Единственным мужчиной, которого она хотела целовать. Софи не знала, нужно ли ему ее восхищение, но она отдала бы все, чтобы их ночь любви была самым ярким моментом его жизни.

Они остановились и попытались отдышаться, стоя под проливным дождем.

— Нужно вернуться в палатку, — напомнил Зейн.

Софи не хотела возвращаться, боясь разрушить чары, возникшие между ними. В палатке они вновь вернутся к реальности. Лучше остаться под каплями ледяного дождя, чем потерять всю прелесть этого момента в сухой и безопасной палатке.

Зейн словно почувствовал сомнения Софи и провел большим пальцем по губам, глядя прямо в глаза.

— Я не стану притворяться, будто ничего не произошло.

Софи кивнула, и Зейн пошел в сторону палатки. Она застыла на мгновение и лишь смотрела, как он уходит, но потом отправилась за ним следом.

Софи сразу поняла, что вся одежда промокла и прилипла к телу. Было очень холодно, ее трясло. Она не ожидала, что может замерзнуть посреди пустыни Сурхаади. Конечно, она никогда не могла подумать, что попадет под ливневый паводок.

Зейн внимательно посмотрел на Софи. В его глазах читалось беспокойство. Софи не могла вспомнить, когда на нее смотрели с таким же участием. Никогда и никто о ней не заботился, и она не хотела принимать чью-либо помощь.

— Ты так замерзнешь.

— Может быть. — Софи пожала плечами. — Здесь очень холодно.

— Нужно о тебе позаботиться.

По ее телу неожиданно пробежала дрожь.

Софи молча кивнула и, ни секунды не думая, начала стягивать с себя мокрую одежду. По какой-то непонятной причине сейчас она не чувствовала смущения — все казалось естественным. Софи сняла льняные брюки, переступила через них и теперь стояла в одном нижнем белье. Зейн с некоторым волнением посмотрел на нее.

Он протянул руки ей за спину и расстегнул бюстгальтер, бросив его в ту же кучу вещей, затем протянул одеяло:

— Постарайся согреться.

Это был приказ, и Софи была вынуждена подчиниться. Ей показалось странным, что он решил прикрыть ее голое тело.

Софи завернулась в одеяло и посмотрела на Зейна. Он снял рубашку и остался наполовину обнаженным. Его грудь была мускулистой и поросшей темными волосками. Конечно, Софи уже не раз видела полуобнаженных мужчин в бассейне, но никогда не находила их такими соблазнительными. Возможно, потому, что сейчас она сама стояла без одежды лишь в шаге от него. И она только что его целовала…

Софи снова задрожала всем телом, но теперь не от холода. Зейн отвернулся и снял брюки. Глаза Софи расширились, когда она увидела белье, плотно облегающее его тело. Да он был просто произведением искусства! Она неистово желала прикоснуться к нему.

Но если она приблизится к Зейну, то даже не поймет, что делать дальше. Да она впервые по-настоящему целовалась всего пару минут назад. Софи не знала, готова ли к близости.

Зейн повернулся, и она постаралась отвести взгляд.

— Думаю, мы сможем согреться, если ляжем вместе.

— Конечно. — Она кивнула, забыв родной язык и глядя на Зейна во все глаза.

Он подошел к груде одеял и разложил подушки. Софи тяжело сглотнула и подошла к нему.

— Знаешь, будет проще согреться, если мы прижмемся друг к другу.

Его тон требовал подчинения.

Софи сняла одеяло и передала его Зейну, а сама легла рядом с ним. Ее сердце забилось сильнее, когда она оказалась в его объятиях. Она прижалась щекой к груди Зейна и почувствовала бурю страсти, бушующую в каждой частичке его тела. Волосы на его груди были грубыми, а кожа под ними — гладкой и горячей. Она прижала ладонь к его груди, ощущая жар кожи.

Софи подняла голову и нежно прикоснулась губами к шее Зейна. Он еще крепче прижал ее к себе, одной рукой обнимая за плечи, а другой нежно обвивая ягодицы. Его дыхание было прерывистым и обдувало ее виски.

— Я хочу… — Софи до сих пор не могла определиться в своих желаниях. Но она чувствовала бешеное сердцебиение, и все тело пронизывали дрожь и предвкушение неизведанного. Софи знала, что только Зейн может дать ей то, о чем она мечтает. — Я хочу…

Зейн заглушил ее слова нежным и осторожным поцелуем. Это было не требование, а вопрос.

Софи пробежала руками по его груди и нежно обняла его за шею, тем самым сделав поцелуй еще более страстным. Она почувствовала силу возбуждения Зейна — его напряженный член упирался ей в бедро.

Он перенес свой вес на руки, а его темные глаза впились в нее, требуя ответного внимания.

— Софи, — его голос звучал приглушенно, — ты понимаешь, о чем сейчас просишь?

Все тело Софи напряглось, и она была не в силах вымолвить ни слова. Она смогла только кивнуть в ответ. Казалось, вот оно — нужное время и нужное место. Только Зейн, обрученный с другой женщиной, правитель чужой страны, был вовсе не тем мужчиной, который сможет сделать ее счастливой. Он отвечал за жизнь и процветание народа и держал в руках судьбу целого государства. А она? Кем была она? Простой журналисткой, оказавшейся в его постели совершенно случайно.

Но сейчас Софи могла думать только о Зейне. Никто до него не мог разбудить в ней страсть.

Зейн поцеловал ее в плечо и посмотрел прямо в глаза, убирая упавшие на лицо пряди волос. Когда Софи внимательно смотрела на него, все казалось легким и невесомым. Она не узнавала себя, лежащую в объятиях мужчины, с которым познакомилась всего несколько дней назад. Еще совсем недавно она и не думала, что ее жизнь изменится так сильно.

Софи не знала, что делает, но впервые чувствовала себя нужной и желанной. Она обнажила не только свое тело перед Зейном, но и душу. И, освободившись от оков, она чувствовала все: нежные прикосновения и его дыхание на своей коже. Незащищенная, уязвимая, беззащитная… Но странно, ее недавний страх перед неизвестностью полностью исчез.