Помоги проекту - поделись книгой:
— Что такое, Шар?
— Священный предмет.
— Зачем он нужен?
— Владеющий, Шаром владеет Хобаротом. Вся Божья сила в руках его.
— Зачем нужна Сфера?
— Шар, заключенный в Сферу, спит. Когда Сфера откроется, Шар проснется. И усыпить его уже невозможно.
М-да, яснее не скажешь. Джип прыгал на ухабах, я сидел на самом беспокойном колесе. Трясло ужасно, мозги в голове взбивались как коктейль и работали не особенно хорошо.
Значит, Шар и Сфера (по словам — тавтология) как-то командуют Богом. Потому-то и не может Пророк Боженьку попросить, чтобы он их ему доставил, как мне Жезл. Кому охота собственные наручники приносить? Но замах хорош: «Владеющий, Шаром, владеет Хобаротом». И сейчас «Божья сила в руках» Нааг. Хорошие ручки, нежные. Но Хобарот бы я в них не отдал. Особенно, после предательства. Да еще неизвестно, в чьих руках сама Нааг.
Мастерская находилась на окраине города. Еще Гед, но уже пустыня. Рядом стояло несколько брошенных похитителями грузовиков, пара переносных катапульт для запуска планеров. Поднимая облака пыли один за другим тормозили джипы. Их моторы гудели, микрореакторы, все-таки, были редкостью.
По радиобраслетам гедцы переговаривались со своим руководством. Я понял, что в небо поднято все, что способно летать. Хотя, Хобарот большой, малонаселенный. Полетит планер в пустыню — и все, ищи — свищи.
Взревели моторы. Несколько джипов помчались в погоню за теми из похитителей, кто уехал на машинах. Меня начало раздражать мое дурацкое положение. Зачем-то взяли с собой, зачем-то стою здесь. Может, мне надо погоню возглавить?
Сообразив, что никому нет дела до моей персоны, я подошел к джипу с одним лишь шофером, сел, устроил на коленях Жезл и нахально скомандовал:
— Вези меня в город!
У Аифиного дома я отправил водителя назад, к мастерской. Ни к чему мне пока персональный автомобиль. Понадобиться — сделаю.
Судьба Хобарота висела на волоске, нервничал даже сам Пророк, весь Гед занимался поисками двух круглых предметов со сверхсложной начинкой. Но Аифа был спокоен. Он сидел и ужинал. Я вспомнил о своем более чем скромном сегодняшнем меню и устроился рядом. М-да, прием пищи действительно успокаивал.
Закончив трапезу, я не стал оттягивать удовольствие, не стал дожидаться, пока кто-нибудь опять утащит меня на встречу или на поиски. Я потребовал от Аифы материалистических объяснений феномена Бога. И получил.
То ли из-за долгой истории хобаротской цивилизации, то ли по какой другой причине, но с хобаротской ноосферой можно было устанавливать контакт, как с разумным существом. Все ресурсы планеты, вся мощь ее недр и атмосферы — все подчинялось этому существу. Вся информация на планете была ему доступна. Гедцы считали это существо Богом, льстили ему, льстя выпрашивали подачки. Одновременно они приучали ноосферу к мысли, что она — Бог, которому люди обязаны поклоняться и льстить.
— Это все — лейская ересь, — закончил свою речь Аифа, — мы то знаем, что Бог — это Бог, а не какая-нибудь псевдонаучная фикций.
Я выслушал лекцию, молча походил по комнате. Объяснение, как объяснение. Оригинальная теория. Забавно, но религия воспринимается как-то солидней, что ли. Я с Богом общался, он мне помог: защитил меня, Жезл принес. А ноосфера, плод теоретических рассуждений…
Аифа с восторгом рассказывал, как Бог снабжает жрецов информацией, отвечает на все их вопросы. Ничего не может укрыться от его всеведения. Я подумал, что банда заговорщиков, похитившая, Шар и Сферу, скрывалась и скрывается без особого труда. Вот ведь парадокс: безопаснее всего ходить по краю пропасти, ваши враги не рискуют к вам подойти.
И тут я осознал странное несоответствие. Более чем странное! Как же это так: меня, случайного человека, потенциального агента Версенна, посылают в Лей, почти в гости к версеннцам, с документацией. И еще рассчитывают, что я возвращусь с уже готовой Сферой! Ну, не кретинизм ли? Или хитрость на грани безумия?
Я рассказал Аифе о своих сомнениях.
— Нас обвели вокруг пальца, — грустно ответил мой приятель, — и тебя, и меня. Наврали мне, что хотят тебя арестовать, вынудили тебя бежать, подсунули мне документацию. Я думал — это рядовой заказ, никакой связи с Пророком.
— Неужели кроме меня некому было съездить?
— Наши люди не умеют бороться с версеннцами, все время терпят поражение. Получается, твою историю тут хорошо знали и сделали правильный выбор. Ты ведь почти привез Сферу.
— Чуть-чуть не считается, — отшутился я, одновременно пытаясь сообразить, насколько хорошо Пророк знал «мою историю».
Заработал радиобраслет. Аифа послушал и передал его мне. Голос Пророка, тонкий, как жужжание комара, сказал:
— Константин, мы нашли их.
— Поздравляю, — сухо ответил я, — счастливой охоты. Ах да, если там будет моя подруга, Нааг, я бы не прочь с ней встретиться. Но это не очень важно. Не хотите — не надо.
— Нам нет дела до твоей подруги, — сердито пропищал браслет. — Нам нужен, Шар.
— Так отберите его!
— Не перебивай! Мы бы отобрали. Может быть, даже отберем. Но ненадолго. На подходе здесь целая версеннская армия. Им тоже нужен Шар.
Лендроверский кондиционер старался остудить мою бедную перегревшуюся голову. За рулем машины сидел молодой жрец и гнал с такой скоростью, что даже Нааг могла позавидовать. Но я не зеленел от ужаса, не вжимался в сиденье. Мне было не до того. Из прижатого к уху радиобраслета доносился голос Пророка, объяснявшее, что к чему. Ох, и много же он знал, подлец.
— Боевые машины из пустыни принадлежат версеннцам. Тем же самым, которые заказали Жезл. С помощью Жезла можно подчинить себе главу государства на любой планете. С помощью хобаротского оружия его армия станет непобедимой. Твоей Земли планы версеннцев касались в первую очередь. Но сейчас версеннцы узнали про Шар. И решили использовать оружие здесь, на Хобароте. Переправили его транзитом через Версенн, с помощью передатчиков материи. Нам с ними не справиться.
— А если обратиться за помощью к Богу?
— Нельзя, раз вопрос касается, Шара.
— А можно против них использовать сам Шар?
— Слишком рано., Шар — это модель планеты, любой планеты. Но он должен установить связь между собой и этой планетой. На какое-то время ему надо побывать без Сферы. А потом, что будешь делать с, Шаром, то произойдет и с планетой. Мы, например, собирались управлять климатом. Нагреешь Шар — наступит жара. Охладишь наступит стужа. Нанесешь удар — где-то произойдет землетрясение. Все делается через Бога, связь Шара и планеты осуществляет Он. Увы, я не уверен, что, Шар освобождали от Сферы, а ему еще надо время, чтобы пропитаться информацией. Похитители не верят в Бога, они хотели разрушить веру с помощью, Шара. Для них он просто инструмент.
Грандиозная мощь этого инструмента и его абсолютная бесполезность (в данный момент) вызывали противоречивые эмоции. Если, Шар попадет к версеннцам… Если они задействуют его на Земле…
— Как Шар может управлять другой планетой? Там же нет вашего Бога?
— У каждой планеты есть свой Бог. И с любым из них, Шар установит связь.
Наш «Лендровер» петлял между барханами и еще не занесенными песцом руинами. Мне в голову пришла мысль, что жрец орудует рулем, как фехтовальщик саблей. Увы, только на такие поэтические сравнения моей головы и хватает. Что я могу противопоставить танковой армаде? Мой Жезл?
— Какой помощи вы от меня ждете? — спросил я Пророка.
— У нас нет никаких шансов, — сказал он. — У твоей подруги и ее друзей тоже нет шансов. Все шансы на победу у версеннцев. Но один шанс есть у тебя. Постарайся с помощью Жезла разрушить, Шар издалека.
Я аж фыркнул.
— По-моему меня могут заменить, десяток ребят со снайперскими винтовками.
Пророк долго молчал, видно обдумывал мой совет. Потом сказал усталым голосом.
— Делай, что хочешь. Не в твоих интересах отдать, Шар версеннцам. А они тебя боятся. Панически боятся. Будем надеяться, что их страх не напрасен.
Как у них тут на Хобароте водится, неприметное полуразрушенное здание стояло над входом в подземный лабиринт. Команда укравшая Шар скрывалась там. На поверхности, лицом к лицу стояли конкурирующие фирмы: армии Геда и Суанмуу. Боевых машин у версеннцев было побольше раза в четыре, да и оснащены они были в Лее. Разве что гедцы у себя какую-нибудь божественную штуку установили…
Я слышал трехсторонние переговоры по радио. Цирк, да и только. Версеннцы обещали за Шар огромные суммы, гарантировали всем личную безопасность и уверяли, что не собираются использовать, Шар на Хобароте. Они даже обещали предоставить компании похитителей убежище на другой, достаточно комфортабельной планете. Гедцы требовали вернуть им украденное, обещали никого не наказывать и намекали на свою способность, в крайнем случае, просто уничтожить и версеннцев, и похитителей. Сами похитители утверждали, что, Шар давно задействован, и только обыкновенная жалость мешает им уничтожить и версеннцев, и гедцев.
То ли Пророк настолько привык к безграничной власти, что разучился соображать в критической ситуации, то ли он вообще не отличался большим умом, а его подчиненные боялись «высовываться», но не им, а мне пришла в голову мысль искать другой вход в подземелье. Теперь я уже не пользовался радиобраслетом, доступным для подслушивания, а общался через жреца с помощью кода. Спустя пять минут (то ли поиски в архивах, то ли запрос Богу) план старого подземного завода уже лежал передо мной. Я попросил, чтобы мне дали жреческую одежду. Хоть какая-то да маскировка. Учитывая, как меня любят версеннцы, не стоило пренебрегать даже такими мелочами.
«Лендровер» доставил меня к огромной куче битого стекла. Солдаты принялись расчищать лаз. Узкая, совершенно непотребного вида дыра. До чего же не лежит душа лезть в эту черноту! Я взял фонарик, крепче сжал Жезл, приказал всем оставаться на поверхности и полез. Вначале полз, как змея. Потом удалось стать на четвереньки, на ноги. Я сверился с планом, выяснил где нахожусь и направился к центральному залу. Если не считать нескольких завалов; двигался я без особого труда. Прошло уже полчаса, но земля не сотрясалась от взрывов. Трехсторонняя торговля продолжалась. Перед уходом я посоветовал Пророку смягчить гедские позиции, создать видимость уступок. Выиграть время, вот что сейчас самое главное.
Я шел уже не по лазу и не по коридору, а переходил из одного помещения в другое. Луч фонаря тонул в их мраке, ориентироваться стало сложнее. Не знаю, какое по счету чувство вывело меня в освещенный, заставленный аппаратурой зал. Двое мужчин сидели за столом, слушали радио, изредка отвечали. Я вошел, направил Жезл и негромко, чтобы не услыхали «партнеры по переговорам» приказал:
— Сидеть спокойно! Выключить радио! Отвечайте, где Шар?
— Наши люди унесли его.
Логично. Эти двое отвлекают внимание, а сам Шар элементарно перепрятывается.
— Куда его унесли?
— Они сами не знают куда направиться. А выходят по подземному ходу.
Я положил на стол свою схему, мне указали маршрут беглецов. Ну и разветвленное же здесь подземелье.
Оставив «подсадных уток» с приказом продолжать переговоры как ни в чем не бывало, я отправился в погоню. Увы, беглецы уже успели выбраться на поверхность. Я был так озабочен их возможными поисками в бескрайней пустыне, что вылезал из норы как слепой крот, ничего не видя вокруг себя. Виновато, конечно, и безжалостное хобаротское солнце, буквально ударившее по глазам. Эта секундная заминка чуть было не стоила мне жизни. Один из напарников Нааг остался у выхода из подземелья, чтобы прикрыть отход. Он увидел меня раньше, чем я его. К счастью, этот интервал был не очень велик. Я заметил опасное движение, отдал команду Жезлу, и молния ударила в защитное поле. За ней — вторая.
— Подчиняться мне! — я успел направить Жезл в перерыве между выстрелами и превратил своего противника в подчиненного. — Отвечай, где ваши люди, где Шар?
— Наши люди разошлись по двое, чтобы затруднить поиски. Шар у Нааг. Она ушла с Байтом в том направлении.
— Пошли за ними! — скомандовал я, — так быстро, как только можно!
Запутанная история приближалась к финалу. Лабиринт-головоломка, в котором я своим собственным лбом проверил почти все тупики, наконец-то выводил меня на лежащий в центре приз. Только бы меня никто не опередил. Только бы, только бы…
Меня не опередили. Мы пришли к финишу секунда в секунду с соперником. Стоило мне увидеть Нааг со спутником, как в тот же момент на соседний бархан выполз бронетранспортер. Его заметил не только я. Нааг бросилась в сторону, неведомый мне Байт замахнулся было что-то швырнуть…
Это его и погубило. Даже не выстрел, словно звук от плевка какого-то гигантского животного разнесся над пустыней. И лишь кипение расплавленного песка там, где только что был человек.
Нааг страшно закричала. Конечно же, Байт, скорее всего, был из ее близких знакомых. А может, просто обожгло волной раскаленного воздуха? Девушка отбросила в сторону рюкзачок, подняла над головой сверкающую, словно сделанную из алмазов и хрусталя Сферу.
Так-так-так. Шар им нужен, Нааг они теперь не убьют. А вот меня — запросто. Захудалому Жезлу от этого лазера не спасти. Или что там у них вместо лазера?..
Но у версеннцев была совсем другая логика. Да, они берегли, Шар. А потому воспользовались более тонким инструментом убийства. Прогремела такая знакомая, такая земная пулеметная очередь. Шар упал на песок, упала Нааг. Обольстительница, предательница… Моя милая, моя нежная Нааг, такая гибкая, такая веселая, такая…
Но у меня в голове очнулся компьютер, отвечающий за самосохранение и прочие дела, очень важные для тех, кто пока жив. Он не дал мне пустить слезу, он подсказал единственное верное решение.
От меня до Нааг было около восьмидесяти метров. Я прицелился Жезлом и потащил, Шар к себе. Да-да, потащил по каналу действия Жезла.
Шар полетел ко мне с нарастающей скоростью, я принял его на грудь и поймал как заправский вратарь. И рухнул в песок за мгновение до того, как версеннский стрелок поймал меня в перекрестье прицела. Пулеметная очередь прошила воздух.
Я немного скатился с вершины, но никуда убегать не стал. Никаких шансов на выживание, если играть на равнине. Но эти песчаные холмы могут меня спасти. Дай Бог, чтобы у водителя хватило глупости поехать ко мне по самому короткому пути, по прямой.
Может быть, версеннцы даже посчитали меня убитым. Во всяком случае бронетранспортер так беззаботно выехал на песчаный гребень буквально в четырех метрах надо мной, что на секунду мне даже стало его жалко. Нет, вру, не на секунду, на мгновение. Пока я не вспомнил пулеметную очередь, бросившую Нааг на раскаленный песок.
Я навел Жезл. Энергополю было все равно, нет ли брони, есть ли броня и какой она толщины. Да хоть бы это был сверхтяжелый танк!
Я видел экипаж так четко, словно обладал рентгеновским зрением. Словно у меня были не глаза, а этот… как его… томограф. Неужели это Жезл так меня изменил? Что-то я раньше подобного не замечал.
Я и не делал раньше ничего подобного. Импульсы энергополя, посылаемые по очереди шестерым членам экипажа были жестоки и беспощадны как удар кинжала. Машина потеряла управление, съехала с песчаного обрыва…
Моя Нааг лежала, как живая. Если только не смотреть на кокетливую футболочку. Я стащил с себя жреческую рубаху и накрыл ее до шеи. Чтобы видеть лицо, но не видеть две зияющие смертельные раны. Мне казалось, что я заплачу, но слезы почему-то не текли. Конечно, я отомстил, но какое же это утешение? Мне никогда уже не поговорить с ней, не выругать за измену, не простить и не помириться.
Я нашарил радиобраслет и вызвал Пророка.
— Говорит Константин. Шар у меня. Кажется, я нахожусь достаточно далеко от версеннской армии. Теперь между вами нет Шара. Обратись к Богу и уничтожь их.
Пророк попытался было что-то спросить, но я чуть было не послал его подальше.
— Слушай, что я говорю. Если Бог их не уничтожит, они уничтожат тебя. Если ты не обратишься к Богу, это сделаю я.
«И пришел Он судить мир справедливо и безжалостно. Облака и туман вокруг Него, справедливость и правосудие — основание престола Его. Огонь перед Ним идет, испепеляет врагов Его вокруг. Молнии Его озаряют вселенную, видит это и содрогается Хобарот. Горы, словно воск, тают перед Господом, перед властелином мира. Небеса повествуют о справедливости Его, и видят все народы славу Его. Пришло отмщение и веселятся праведные, но горе тем, на кого поднята святая длань».
То ли на солнце я перегрелся, то ли заслужил право на прямую трансляцию… А может быть, именно по моему приказу все произошло и древняя молитва, ставшая бытовой зарисовкой расправы — мой вклад в религию Хобарота?
Я сидел в тени от перевернутого бронетранспортера, а мои зрение и слух были в другом месте, там, где гибла от карающей Божьей десницы самая мощная в истории версеннская армия. Жалел ли я этих людей? Не знаю, не знаю… Они бы меня не пожалели, это точно. Опаснейший нарыв вызрел под покровом хобаротской пустыни. И лучший выход — выжечь все, до последнего микроба.
Усилием воли я выгнал видение из головы. Наваждение? Бред? Может быть, версеннские танки так же продолжают утюжить песок? Но почему тогда сотрясалась земля от шагов Божьих?
Я обвел взглядом пустыню. Ни одного живого человека вблизи. Где тот парень, что пытался меня убить? Не зацепила ли его пулеметная очередь? Я даже не помню дорогу от подземного хода.
Но я не испугался, что заблужусь. Нет, я кажется, вообще утратил способность бояться. Чего может бояться человек, в одной руке которого — Жезл, а в другой — Шар? Кстати, о Шаре…
Я занялся его изучением. Надо же, держу в руках такую драгоценность. Уйма народа положила свои головы ради обладания ей. Как показывает история, подобные сокровища никогда не приносили счастья своим обладателям. Хотя, непонятно, кто может доставить неприятности владельцу подобной штуки?
Изолирующая Сфера была прозрачна как хрусталь, даже прозрачней, если такое возможно. Словно твердое, невидимое глазу Ничто. Она окружала матовый Шар, перламутрово-матовый, такого белого цвета, в котором таятся все цвета спектра, цвета радуги, и если смотреть на него долго-долго, то можно увидеть мерцание этих цветов. Мерцание, Шара завораживало, не давало оторвать взгляд. В своей стерильной белизне он ждал момента, когда раскроется Сфера, хлынет поток информации и раскрасит его, сделает маленьким глобусом, подобием планеты, где он находится. Но глобусом ЖИВЫМ!
Мои руки так и тянулись, чтобы раскрыть Сферу. Никто меня не учил, как это надо делать, но я знал. Все знал. Как раскрыть, как потом закрыть, как воздействовать, когда Шар впитает в себя все знание о Хобароте. Мне приходилось сдерживать себя. А почему? Хобарот — хорошая планета. Добрый и послушный народ, особенно, когда владеешь Жезлом. Чуть-чуть изменю климат и начнут хобаротцы плодиться и размножаться, а я буду их живым Богом. Прекрасные мастера, талантливые художники. И девушки здесь хорошие…
Наваждение прошло. Или почти прошло. Совсем недалеко от меня лежала Нааг. Мертвая, с двумя пулями в груди. А я о девушках думаю. Что-то со мной не то.
Я как будто перевел дыхание. А что Нааг? Погибла, да, жалко девчонку. Но ведь понятно, что она меня просто использовала, как инструмент. Для своих целей, а заодно и для удовольствия. Да зачем мне этот пустынный Хобарот? Через год я всех жителей буду в лицо знать, надоедят до чертиков. Богом забытая космическая провинция. С жезлом в руках я запросто доберусь до передатчика материи. А через него — на Версенн. Вот это хорошее место! Там и Жезл не нужен. И Шар не нужен. Уж больно у них экология хрупкая. Зачем рисковать? Подчиню себе Лорда, владельца передатчика. А там — здравствуй Земля. Вот где шарик и раскроем. Версенн — мой. Земля, ежели с Шаром и Жезлом правильно обращаться, — тоже моя. Пять миллиардов с хвостиком — это вам не деревня народных умельцев. И девушки наши земные ничуть не хуже хобаротских и версеннских, даже получше. Зря Нааг говорила, что из-за общения с Богом перестаешь быть человеком. Абсолютно человеческие у меня желания.
Я встал, держа в одной руке Жезл, в другой — Шар. Ну точь-в-точь карточный король, только без бороды. Эти Жезл и Шар, как же они в руках у царствующих особ называются? Жезл — это Скипетр, а Шар — Держава. Точно! Скипетр и Держава! А не слабо мне будет такие карты напечатать? Колода — Константин Марчевский в разных видах. Уйма Константинов. Только надо здесь на Хобароте батарейками для Жезла запастись. А то и влипнуть можно.
Я почувствовал движение раскаленного воздуха. Словно взмах великанской ладони расшевелил его. Теперь уже не одни мертвецы меня окружали. Рядом появился кто-то живой. Очень живой и очень сильный.
Поделиться книгой: