Титус Кроу [сборник]

Писли рассказал о том, как профессор Альберт Н. Уилмарт, давно интересовавшийся разными зловещими и страшными происшествиями, в особенности теми, которые были как-то связаны с мифами о Ктулху, много лет назад умер после продолжительной болезни. Болезнь уже бушевала вовсю, когда Уэнди-Смит принялся засыпать Уилмарта телеграммами, но тот уже пребывал в коматозном состоянии и ни на одну из телеграмм не сумел ответить! Затем наступило непродолжительное улучшение, и незадолго до того, как состояние Уилмарта начало становиться все хуже и хуже, он стал винить себя в страшной гибели английского коллеги. Пока у профессора еще оставались силы, он собрал все, какие только мог, упоминания в литературе о существах из мифов о Ктулху, обитающих под землей. Получив экземпляр рукописи Уэнди-Смита (до первой публикации в виде «литературного произведения»), профессор Уилмарт взял на себя труд по созданию ядра будущего Фонда, который теперь тайно охватывал большую часть Земли. Вскоре после этого Уилмарт умер.

Писли рассказал нам о первых годах существования Фонда, о том скепсисе, с которым был поначалу встречен труд Уилмарта, опубликованный посмертно, о последующих исследованиях, научных экспериментах. Об изучении всего того, что подтвердило «эксцентричные» гипотезы старика, о постепенном формировании преданного делу войска. Теперь в этом войске состояло почти пять сотен человек — людей самых разных профессий. Они вступили в Фонд Уилмарта, столкнувшись с проявлениями кошмаров, вызванных подземными обитателями. Становясь членами Фонда, люди давали клятву защищать своих соратников, тайно выявлять и уничтожать все древнее зло Авернуса[30], стереть навеки с лица Земли незапамятный мрак Ктулху, Йогг-Сотхота, Шудде-М’еля, Нигтхи, Йибб-Тстла и всех прочих божеств, их прислужников и отродья.

На раннем этапе существования Фонда были основательно изучены великие оккультные книги. Самоотверженные люди изучали их до тех пор, пока охотники за ужасами не заучили наизусть все до одного упоминания и описания. И только тогда охота началась по-настоящему.

Но прежде чем произошло все это, мифологические Демогоргоны[31], хтонийцы, распространились на огромных территориях (хотя главным местом их обитания оставалась Африка), и в итоге потомство Шудде-М’еля уже можно было обнаружить по всему миру — в Азии, Европе, России и даже в Китае и на Тибете. Наконец, в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году, невзирая на все старания Фонда Уилмарта, вторжение копателей произошло на территории обеих Америк. Нет, то была не первая встреча с этими существами из древних мифов и их приспешников с американцами. Наоборот, много раз эти извращенные формы ужаса встречались людям на этих континентах, а в особенности — в США, а именно на побережье Новой Англии. О том, что этих тварей можно встретить внутри курганов и в лесистых долинах этой местности, говорят индейские летописи и устные предания, а индейцам эти сведения передали их далекие предки. Но именно в шестьдесят четвертом отродье Шудде-М’еля закрепилось на американском материке — точнее говоря, под ним!

Кроу в возможность такого вторжения верил с трудом, но Писли напомнил ему о способности хтонийцев проникать в сознание людей. Вне всяких сомнений, существовали люди, которые на время попадали под сильное влияние копателей, а некоторые начинали служить им постоянно. Чаще всего, это были люди слабовольные, дурного воспитания. Вот такие люди и перевезли яйца в США для дальнейшего размножения ужасов! Эти мысленно порабощенные прислужники хтонийцев несколько раз пытались внедриться в ряды членов Фонда и даже пробовали проникнуть непосредственно в здание Мискатоникского университета. Но и на этот раз таинственной «защиты» хватило для того, чтобы уберечь членов Фонда от этих безумцев. В конце концов, их разум был разумом хтонийцев, а потому против них срабатывали все меры предосторожности, которые применялись против всех божеств мифологии Ктулху.

Главная сложность борьбы с отродьем Шудде-М’еля (Писли говорил на эту тему со знанием дела) заключалась в том, что любой способ войны можно, чаще всего, было примерять не более одного раза. Их телепатические контакты друг с другом — а кроме того, и с другими тварями из преданий — происходили, естественно, мгновенно. А это означало, что стоило только изничтожить одно гнездо хтонийцев, как об этом моментально узнавали твари из других гнезд, и против них ранее использованные средства уже не действовали. Однако благодаря инженерам-теоретикам из Мискатоникского университета, исследователям и экспериментаторам был составлен дотоле неслыханный план уничтожения ряда обитающих под землей типов БЦК (так для удобства профессор Писли именовал Божеств Цикла Ктулху), рассчитанный так, чтобы при этом не насторожились другие злобные твари. Этот план в данное время был готов к запуску и в Англии, и в Америке. Уже были проведены приготовления для первого американского эксперимента, с которым теперь следовало повременить до тех пор, пока не будет завершена подготовка к одновременной атаке на гнезда копателей в Британии. Нам с Кроу, как членам Фонда Уилмарта, предстояло увидеть результаты выполнения этого проекта.

Профессор вкратце излагал нам детали исследований и планов, а я видел, что с каждой секундой нарастает волнение и нетерпение Кроу. И естественно, как только Писли умолк, чтобы перевести дух, Кроу не упустил возможности задать вопрос:

— Значит, известны способы уничтожения этих тварей?

— Безусловно, друзья мои. — Профессор посмотрел на Кроу, перевел взгляд на меня. — И если бы ваш разум в последние недели не был так сильно затуманен, вы бы почти наверняка распознали эти способы самостоятельно. Большинство подземных жителей, подобных Шудде-М’елю и его отродью, боятся воды. В воде они начинают разлагаться, гнить, испаряться. Их внутренние органы распадаются, механизмы передвижения перестают работать. Они устроены еще более чужеродно, чем вы можете себе представить. Постоянное поливание их водой или погружение в воду на достаточно длительный промежуток времени для них практически фатально. Потом практически и смотреть-то не на что! И очень странно — я это понимаю — то, что главное стремление Шудде-М’еля сводится к освобождению Великого Ктулху. Члены нашего Фонда вслед за Уэнди-Смитом в это верят, но странность в том, что Ктулху является одним из величайших божеств водной стихии. Однако дело в том, что некогда Р’льех стоял на суше и что такое повторялось несколько раз, но теперь тюрьма Ктулху находится под водой, и волны океана служат стенами его темницы. Именно вода — хвала Господу! — мешает Ктулху вторгаться в сновидения людей. Эта его способность снижена до приемлемого уровня. Но тем не менее, вы сильно удивитесь тому, как много обитателей психиатрических лечебниц по всему миру находятся там из-за безумного призыва Ктулху. О да, он спит в глубине океана, в Р’льехе — где бы именно ни находился этот адский подводный град, и ему прислуживают драконы и Глубоководные, но они чаще всего являются тварями, привыкшими к водной среде. Вода — их стихия.

— Так, стало быть, Ктулху в самом деле жив? — спросил Кроу.

— Никаких сомнений. Мне говорили, что некоторые оккультисты якобы считают, что он мертв, но…

«То не мертво, что может вечно жить»… — процитировал Кроу первую строку весьма известной строфы Альхазреда, по поводу которой велось немало споров.

— Именно так, — кивнул Писли.

— А мне известна иная версия, — сказал я.

— Вот как? — профессор повернул голову ко мне.

— «То, что живет, познало смерть, а то, что мертво, не может умереть, ибо в Круговороте Духа жизнь — ничто, и смерть — ничто. Так что все живет вечно, но порой спит и бывает забыто».

Кроу вопросительно вздернул брови, но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, я пояснил:

— Это из девятой главы романа Г. Райдера Хаггарда[32] «Она» — слова, слетевшие с губ страшного феникса во сне.

— Ах, в литературе можно найти множество аллюзий и параллелей, Анри, — сказал мне Писли. — В особенности, в литературе того свойства, которую чудесно создает Хаггард. Пожалуй, можно было бы сказать, что Айэша была стихией огня.

— Кстати, о стихиях, — вступил в беседу Кроу. — Вы говорите, что многие существа, живущие в почве, начинают гнить и разлагаться в воде. Вы говорите так, словно вы… своими глазами видели это… растворение. Но как вы можете быть настолько уверены?

— Растворение… вот как. Гм-м-м… — задумчиво протянул Писли. — Нет, скорее — невероятно ускоренный катаболизм, я бы так сказал. И — да, я видел такое. Три года назад мы «высидели» яйцо в Мискатоникском университете.

— Что? — вскричал Кроу. — Разве это не было чрезвычайно опасно?

— Вовсе нет, — ответил Писли невозмутимо. — И это было совершенно необходимо. Мы должны были изучить этих тварей, Кроу, настолько, насколько позволяет земная наука. Мы продолжаем изучать их по сей день. Очень здорово — теоретизировать, строить гипотезы, но критерий познания — практика. Поэтому мы инкубировали яйцо. С тех пор мы делали это часто, поверьте мне! Но то, самое первое… Мы поместили его в большой комнате типа коробки — пятиугольной в плане. В каждую из пяти стен была вмонтирована броня. И физически, и ментально тварь была изолирована очень надежно. Она не смогла бы ни вырваться из помещения, ни общаться с кем-то из своих сородичей! Мы скармливали ей почву и базальтовый гравий. О да, еще мы пробовали давать копателю плоть мертвых животных, и это пробуждало в существе жуткую жажду крови, поэтому было решено, что кормить тварь минералами безопаснее. Всего лишь в шестимесячном возрасте тварь достигла размеров взрослого ожиревшего мужчины в поперечнике, а ее длина равнялась девяти футам. С виду она напоминала крупного уродливого серого кальмара. Ясное дело, в то время это была далеко не взрослая особь, но мы, тем не менее, были рады тому, что ее размеры позволяют нам начать эксперименты. Мы решили, что испробовать воздействие водой — хорошая мысль. Об этом знал даже старина Уэнди-Смит… — Писли запнулся и вытаращенными от ужаса глазами осмотрел еще не успевшие высохнуть темные пятна на полу. В его взгляде был страх, изумление, но, как ни странно, что-то похожее на расчет. — В общем, мы решили оставить эксперимент с водой напоследок. Кислоты, как выяснилось, не наносят твари ни малейшего вреда. Чувствительно воздействовали на «роющего землю» только самые высокие температуры — а мы пустили в ход лазер! Как мы и ожидали, ничего дурного с тварью не происходило и под воздействием высокого давления и взрывной волны. Даже мощная взрывчатка, детонировавшая в контакте с «роющим землю», не причиняла ему ощутимых повреждений — ну разве что тварь была вынуждена заживлять протоплазмой дыры в шкуре! А вот вода работала превосходно. Но до воды мы испробовали кое-что еще, и эффект оказался настолько ярким, что нам пришлось прервать обработку, поскольку возникло опасение, что мы убьем наше подопытное существо.

— О? — вырвалось у Кроу. — Можно мне угадать, прежде чем вы скажете нам, что это было?

— Конечно.

— Радиация, — уверенно объявил мой друг. — Твари не понравилось облучение.

Писли нескрываемо изумился.

— Совершенно верно. Но откуда вы знаете?

— Два момента, — сказал Кроу. — Первый: яйца этих тварей защищены от радиации. Второй: то, что нам сказал сэр Эмери — вернее говоря, его мозг в этом жутком теле, прежде чем он… оно… умерло.

— Что? — Я мучительно пытался вспомнить, о чем говорит мой друг.

— Да-да, — кивнул Кроу. — Он посоветовал нам перечитать, что пишет Людвиг Принн об Азатоте. А Азатот в мифах о Ктулху — это «ядерный хаос».

— Неплохо, — кивнул Писли. Ему явно понравилось то, как умно мой друг рассуждает о деле. — А вам известен тот отрывок в «Тайнах червя», на который сослался Уэнди-Смит?

— Нет, но я уверен, что в книге найдется так называемое «призывание», способное временно оживить Азатота.

— Оно там действительно имеется. — Писли невесело склонил голову. — И это «призывание» согласуется с вашим предположением — которое разделяет и Фонд Уилмарта — о том, что «магия» Старших Богов, на самом деле, представляла собой супернауку. Речь идет о заклинании, для которого использовался некий неведомый металл, который, если цитировать Принна, «способен отыскать только чрезвычайно опытный кудесник, ибо его использование невероятно опасно». Принн даже приводит сведения о потребном количестве этого металла, но излагает это туманно. Но мы раскодировали его символы с помощью университетского компьютера и раскрыли главные параметры. Остальное было проще. На самом деле Принн указал критическую массу элемента с легко делящимся ядром!

— Атомный взрыв! — ахнул Кроу.

— Безусловно, — согласился Писли.

— Но подобных «вызываний» очень много в Великих Черных книгах — «Некрономиконе» и прочих, — возразил Кроу.

— Да, и некоторые из них являются вокальными нейтрализаторами мыслительных оков, наложенных Старшими Богами. Но на счастье, в большинстве случаев, слава Богу, произнести эти заклинания практически невозможно. Да, мы можем считать, что нам чертовски повезло в сравнении с предками — в особенности в сравнении с Альхазредом, в том смысле, что мы не имеем системы, благодаря которой можно воскресить произношение многого из того, что нанесено на бумагу, папирусы, камни, и так далее. Кроме того, счастье наше в том, что голосовые связки человека попросту не приспособлены для произнесения этих чудовищных, чужеродных слогов!

— Но погодите! — воскликнул Кроу, не скрывая отчаяния. — Только что мы с вами пришли к выводу о том, что Азатот — не что иное, как ядерный взрыв, средство уничтожения БЦК. Но ведь наверняка Азатот изначально возглавлял Древних, включая Ктулху, в мятеже против Старших Богов? Не понимаю…

— Не воспринимайте древние писания слишком буквально, Титус, — сказал ему профессор. — К примеру, представьте себе Азатота таким, как он описан — «аморфная вспышка адского пламени, богохульствующего и бурлящего в центре всей бесконечности», — то есть там, где находится точка, главная для времени и пространства. Затем, если взять за данность то, что время и пространство поддерживают существование друг друга, а следовательно, их бытие некогда началось одновременно. Исходя из того, что Азатот сосуществует со всем временем и присутствует во всем пространстве, заключаем: он был там, в самом начале! Вот именно поэтому он и стал первым повстанцем — он изменил идеальную негативную структуру безвременного отсутствия пространства в хаотический континуум, который мы имеем сегодня. Задумайтесь о его природе, Титус: «ядерный хаос». Ведь он был — и есть! — не что иное, как сам Большой Взрыв, и пошли к чертям ваши теоретики «Устойчивого Состояния».

— «Большой Взрыв»… — повторил Кроу.

Картина, нарисованная Писли, его явно зачаровала.

— Конечно, — кивнул профессор. — Азатот, «который сотворил Землю» и, как предсказано в книгах, написанных до появления человека, «уничтожит ее, когда печати будут сорваны». О да, Титус. Это не единственный миф, в котором говорится о нашей грядущей погибели в адском пламени! — Он немного помедлил, дав нам уяснить последние слова, а затем продолжал: — Но если вы настаиваете на том, чтобы воспринимать мифы о Ктулху буквально, не признавая подобные туманные отсылки, тогда задумайтесь вот о чем: после провала своего бунта Великие Древние понесли наказание. Азатот был ослеплен и лишен разума и воли. Любой безумец непредсказуем, Титус. Он редко отличает друга от врага. А слепой безумец — и подавно. Так насколько же непредсказуем слепой и безумный хаос ядерной реакции?

Пока Писли говорил, мне стало ясно, что Кроу беспокоит что-то еще. Дав профессору закончить фразу, он проговорил:

— Но послушайте, Уингейт. Я принимаю все, о чем вы говорите, — с радостью. Я благодарю наши счастливые звезды за то, что вы здесь и помогаете нам выбраться из ямы, — но наверняка все, что мы сделали прежде, должно было насторожить и предупредить БЦК о вашем появлении! Все эти разговоры — а в особенности то, что было сказано о воде и атомной энергии, — наверняка мы выдаем все наши планы!

— Вовсе нет, — улыбнулся всезнающий Писли. — Верно, в самом начале, когда наш Фонд только был создан, мы в самом деле «выдавали» немало сведений таким путем.

— Но каким образом? — вмешался я, несколько заблудившись в нашей беседе. — Хотите сказать, что хтонийцы могут подслушивать наши разговоры?

— Конечно, Анри, — ответил мне Кроу. — Я-то думал, что это даже не нуждается в объяснении. «Принимают» они ничуть не хуже, чем «передают»!

— Тогда почему они с самого начала не знали, где мы с тобой находимся, и прежде всего им пришлось разыскать тебя в сновидении в ту ночь? Почему они не выловили из твоего сознания планы направиться в Хенли?

Кроу терпеливо вздохнул и сказал:

— Не забывай, что мы все же пользовались кое-какими мерами предосторожности, Анри. Эликсир Тиаккоуна, заклятие Вах-Вираджа. Тем не менее, — продолжал он, нахмурив брови, — сказать я хочу именно об этом! — Он перевел взгляд на Писли. — Так что вы об этом скажете, Уингейт? Здесь, в этом плавучем домике, где я действительно довольно регулярно произносил заклятие Вах-Вираджа, не так давно у нас закончился Эликсир Тиккоуна. Так что же помешало хтонийцам нас подслушивать?

— Перечисленные вами средства слабоваты, друг мой, — ответил профессор. — Быть может, они немного помогли, но копатели явно добирались до вас — до вас обоих, хотя бы отчасти. Я так думаю, они с самого начала знали, где вы находитесь. А вот теперь они к вам не пробиваются, о чем говорит ясность вашего мышления и ощущение психической и физической свободы, возникшие, невзирая на недостаток сна. А теперь слушайте.

Как я уже говорил, в первое время существования Фонда мы таким путем выбалтывали массу информации, и охотники за ужасами порой едва не превращались в добычу!

В тысяча девятьсот пятьдесят восьмом не менее семи добровольцев из Фонда Уилмарта постигла безвременная и неестественная кончина, а оставшиеся в живых члены Фонда немедленно стали просить защиты. Безусловно, нам было известно, что надежными оберегами являются звездные камни из древнего Мнара — уж точно, против приспешников, если не против самих БЦК, но камней этих существовало очень мало, и обрести их можно было только случайно. Нужно было срочно разыскать надежный источник постоянного поступления этих камней.

В пятьдесят девятом обжиговые печи Мискатоникского университета начали настоящее производство этих камней — точнее говоря, изготовление их копий из фарфора с добавлением мыльного камня. Процесс производства значительно улучшил наш молодой профессор Сэндис, а к тысяча девятьсот шестидесятому году звездными камнями были обеспечены все члены Фонда. Кстати говоря, самые первые звездные камни, изготовленные людьми, оказались абсолютно бесполезными, но вскоре было установлено, что делу несказанно помогает включение маленьких фрагментов настоящих звездных камней в искусственные камни. В итоге из одного древнего камня удавалось изготовить не менее сотни новых!

Писли сделал паузу и сунул руку в большущий портфель.

— А вот и объяснения того, почему вам теперь не стоит бояться хтонийцев ни физически, ни ментально… лишь бы только вы соблюдали осторожность! Но никогда не забывайте: они ни за что не перестанут пытаться подобраться к вам! Теперь вы должны постоянно носить эти обереги при себе, но даже при этом вам ни за что нельзя спускаться под землю. Нет, надо выразиться точнее: вам следует избегать глубоких долин, расселин, ущелий, рудников, копей, метро и так далее. Как я уже сказал, прямой атаки вам опасаться не стоит, но опосредованно копатели все же могут на вас нападать. Внезапное землетрясение, камнепад — думаю, вы понимаете, о чем я.

Он достал два маленьких пакета, осторожно распаковал их и протянул содержимое мне и Кроу.

— У меня их много. Но эти два с этого момента принадлежат лично вам. Они должны уберечь вас от беды.

Я рассмотрел предмет, лежавший у меня на ладони. Конечно же, это был звездный камень — невыразительный, серо-зеленый. Так запросто могла бы выглядеть маленькая окаменевшая морская звезда. Кроу тоже внимательно рассмотрел свой камень и сказал:

— Так это и есть каменные звезды из древнего Мнара.

— Да, — кивнул Писли. — Но только ваши камни нельзя назвать по-настоящему древними. Они произведены в печах Мискатоникского университета, но так же могущественны, как подлинные звездные камни.

Кроу бережно убрал свою каменную звездочку во внутренний карман куртки, висевшей на крючке около его койки, повернулся и поблагодарил Писли за бесценный подарок, а потом добавил:

— Вы рассказывали о Фонде Уилмарта и его работе. Мне стало очень интересно.

— Конечно, — кивнул профессор. — Да-да, безусловно, нам лучше всего нынче ночью обсудить как можно больше как основных моментов, так и деталей. — Он посмотрел на часы. — Да нет, уже не ночью, а утром! Днем нам нужно будет тронуться в путь. Так на чем же я прервался… Ах да!

Так вот… Тысяча девятьсот пятьдесят девятый год стал поворотным для Фонда. Помимо открытия способа производства этих оберегов, мы также снарядили и отправили нашу первую экспедицию начиная с тридцатых годов. Но наши новые экспедиции мы уже не так сильно рекламировали — нет, скорее даже можно сказать, что они были тайными, и это было необходимо. Даже их цели преподносились как вымышленные. Особо нас интересовала Африка, где был некогда обнаружен как минимум один вид хтонийцев, а именно отродье Шудде-М’еля, которое там беспрепятственно обитало и размножалось. Там, на границах региона, исследованного несчастной экспедицией Уэнди-Смита, наши охотники за ужасами обнаружили два племени, люди из которых носили на шее выкопанные из земли звездные камни — обереги от «злых духов». Их знахари — единственные в племенах, кому было позволено бывать на табуированных землях, — выкапывали эти камни из земли с незапамятных времен, а Мганга, имевший наибольшее число каменных звезд, считался самым могущественным знахарем. Следует добавить, что в этих краях знахари долго не жили. Они неизбежно выкапывали нечто такое, что выкапывать не следовало!

Думаю, именно этим ритуалом поиска звездных камней в этой области и объясняется изначальный побег Шудде-М’еля из места своего пленения. Именно поэтому его собратья обрели свободу плодиться, внедряться в сознание людей и распространяться по всему миру. После изначального исхода «тронное» гнездо, по-видимому, какое-то время оставалось в Г’харне, однако представители этого гнезда последовали за Уэнди-Смитом в Англию. В данное время, как вам отлично известно, в Англии возникло свое жуткое поселение хтонийцев.

Но Уэнди-Смит несколько неверно определил скорость размножения копателей. Он пишет об «ордах», а потом — о «чрезвычайно продолжительном периоде размножения». И в самом деле, размножение хтонийцев происходит медленно — но не настолько медленно! По нашим подсчетам, цикл длится около тридцати лет, после чего самка откладывает за один раз кладку из трех-четырех яиц. Беда в том, что, достигнув тридцатилетнего возраста, самки обретают способность откладывать яйца каждые десять лет. Половозрелая, столетняя самка может оставить после себя тридцать два потомка! К счастью, как нам удалось установить, только один из восьми этих чудовищных «детишек» является особью женского пола. Смею догадываться, что в одном из яиц, которые Уэнди-Смит легкомысленно увез из Г’харне, содержался зародыш самки!

Профессор дал нам впитать эту чудовищную мысль и добавил:

— В целом, я так думаю, на сегодняшний день существует несколько сотен живых особей, и это число постоянно нарастает.

— Очаровательно, — пробурчал Кроу. — А как вы их выслеживаете, Писли? Какую систему применяете для обнаружения тварей?

— Поначалу, как предлагал ваш английский профессор, мы пробовали пользоваться специализированным сейсмологическим оборудованием, но система оказалась недостаточно точна. К примеру, как отличить «естественные» подземные толчки от «неестественных»? Конечно, к нашим услугам всемирная служба новостей, и наш главный штаб в Мискатоникском университете всегда начеку на предмет странных исчезновений людей и всего прочего, в чем можно заподозрить участие БЦК. Но в последние несколько лет мы прибегаем к помощи особо одаренных людей — таких, как вы, Кроу.

— Я? — Мой друг явно был потрясен. — Я особо одарен? Не понимаю, к чему вы клоните, Писли.

— О, да, к вашим сновидениям, дружище! Несмотря на то, что вы «не числились в списках» БЦК, тем не менее вы улавливали образы из их чудовищных сознаний. До некоторой степени — по крайней мере на мыслительном уровне хтонийцев — вы телепат, Кроу! И, как я уже сказал, в этой своей способности вы не одиноки.

— Конечно! — воскликнул я, прищелкнув пальцами. — Но этим объясняется то, почему я срочно выехал из Франции, Титус! Я почувствовал: что-то не так. Меня словно бы звали обратно, в Англию. Более того, этим можно объяснить и мое состояние депрессии на протяжении нескольких недель — до тех пор, пока ты не втянул меня в это дело. До меня доносилось эхо твоей тоски!

Писли сразу заинтересовался и попросил меня рассказать ему обо всех моих мрачных ощущениях того периода времени, который привел меня к возвращению из Парижа в Лондон — так, «словно меня притянули».

Когда я закончил свой рассказ, профессор сказал:

— Если так, то нам следует признать, де Мариньи, что и вы, до некоторой степени, телепат. Возможно, вы не способны проецировать свои мысли и эмоции, как это может делать Кроу, но получать подобные послания вы явно умеете! Прекрасно! Похоже, наш Фонд обрел двоих очень ценных сотрудников!

— Вы хотите сказать, — не отступился Кроу, — что используете телепатов для выслеживания роющих землю?

— Да, так мы и делаем. И это — самая успешная фаза всех наших операций, — ответил профессор.

— И все же, — несколько озадаченно проговорил Кроу, — вам пока не удалось выяснить местоположение Р’льеха — тюрьмы на дне морском, где заточен Ктулху?

— Что? Вы меня изумляете! — Писли явно был шокирован. — Вы вправду думаете, что мы стали бы рисковать, прося человека вступить в телепатический контакт с Ктулху? — Он нахмурился. — Однако на самом деле… был среди наших телепатов один, который взял на себя именно это. Он был «сновидцем», как и вы, и он принял безвредное снотворное, которое мы специально создали для погружения в глубокий сон. Но в одном случае он… скажем так, нарушил приказ. Оставил записку с объяснениями — о том, что собрался совершить. Очень благородно — и ужасно глупо! Сейчас он в Бостонской психиатрической больнице. Безнадежный случай.

— Боже милосердный… конечно! — Кроу, конечно, осознал, что это может означать для него. — А как же иначе!

— Да, — угрюмо кивнул Писли. — Однако следует сказать, что метод использования телепатов начал работать по-настоящему только два года назад. Теперь мы его разработали полностью. Вчера я прилетел в Англию вместе с одним из наших телепатов, а сегодня днем нам предстоит встреча с британским коллегой — летчиком. Он служит в «Ordnance Survey» — национальной геодезической и картографической службе. Они возьмут напрокат небольшой самолет и завтра или послезавтра начнут квадрировать Англию, Шотландию и Уэльс.

— Квадрировать? — переспросил я.

— Делить на квадраты исследуемую территорию, — пояснил Писли. — Дэвид Уинтерс — так зовут нашего телепата — способен обнаружить БЦК на расстоянии в двадцать пять миль, а определить точное местоположение — в пяти милях от объекта! За пару недель мы будем знать расположение каждого гнезда и каждой жуткой особи во всех трех регионах — если все пойдет по плану.

— А Ирландия? — спросил я.

— Пока у нас нет причин полагать, что Изумрудный Остров тоже подвергся вторжению, — ответил мне профессор. — Но и Ирландия позднее будет обследована.

— Но они же умеют передвигаться! — возразил Кроу. — К тому времени, как ваш телепат выполнит свою работу, твари, которых он обнаружит в начале разведки, могут оказаться в сотне миль от того мета, где он нанесет их на карту!

— Это верно, — невозмутимо согласился Писли, — но прежде всего нас интересуют не отдельные особи, а места, где они сосредоточены массово. Мы должны определить наилучшие места для начала бурения, понимаете?

Мы с Кроу, одинаково ошарашенные новым витком откровений профессора, озадаченно переглянулись.

— Нет, — в итоге произнес я. — Мы не понимаем.

— Позвольте объяснить, — предложил Писли. — У нас свои люди в крупных компаниях: «Seagasso», «Lescoil», «NCB», «ICI», «Norgas», и даже во властных структурах. Так вот: некоторые из этих людей американцы, обученные в Мискатоникском университете. Мы внедряли их в эти компании, когда выпадала возможность. Но большая часть из них — уроженцы Великобритании, с которыми мы вступили в контакт и приняли их в нашу организацию за время существования Фонда Уилмарта. Заинтересованные лица у нас также имеются в ряде министерств, таких как министерство земельных ресурсов и развития, министерство сельского хозяйства и рыболовства, министерство национальных ресурсов, и так далее.

«Великая Британская Операция», как мы ее называем, была запланирована уже несколько лет назад, но когда представилась такая возможность — то есть возможность провести выборочный набор ценных сотрудников, а также вмешаться в потенциально катастрофическую ситуацию, мне показалось, что настало самое время для развертывания операции.

На самом деле я буду осуществлять надзор за выполнением проекта и координацию действий всех его участников. Вы оба, несомненно, сможете оказать мне неоценимую помощь и одновременно узнать многое о том, как работает наш Фонд. Например — хотя это может показаться вам маловажным, — мне не нравится идея левостороннего движения, меня очень смущают ваши британские дорожные знаки, но будь я проклят, если в ближайшие несколько месяцев мне придется ездить в такси! Последнее совершенно исключено, поскольку в ближайшее время нам предстоит увидеть столь странные и удивительные вещи, что присутствие таксиста нам абсолютно ни к чему Несомненно, широкая общественность ничего не должна знать о нашем проекте. Нам потребуется вместительный автомобиль.

— У меня «Мерседес» в гараже, в Хенли, — поспешно вставил Кроу.

— И конечно, мне нужен кто-то с хорошим знанием географии Великобритании, топографии и так далее. И в этом вы оба, джентльмены, можете оказаться весьма полезны, — добавил Писли.

— Но погодите, — не совсем ясно соображая, проговорил я. Одна часть моего сознания следила за разговором, а вторая пыталась осмыслить случившееся раньше. — Вы же сказали насчет бурения!

— Ах, да! Верно, сказал. Когда я немного устаю, я порой перескакиваю с темы на тему. Вы должны извинить меня, де Мариньи, но у меня столько всего в голове, и дорога меня утомила. Бурение, да… в общем, план таков: как только мы точно удостоверимся в том, где находятся гнезда, мы выберем два-три места для бурения, которые можно будет расположить как можно дальше от густонаселенных районов страны. Затем мы начнем бурение звездных скважин…

— Звездных скважин? — переспросил я.