Титус Кроу [сборник]

— Да.

— Так что же ты предлагаешь?

— Не трогаться с места!

— Ага, — кивнул Кроу. — Вот именно так мы и поступим! Я все более и более убеждаюсь в том, что именно здесь мы в безопасности. Как ты и сказал, этим вызвана вторая попытка хтонийцев увести нас от реки — а если так, то для нас это чертовски веская причина оставаться на месте. Так что мы останемся здесь — хотя бы еще на какое-то время. В нашем распоряжении как минимум два орудия борьбы с тварями: река и заклятие Вах-Вираджа. — Он задумчиво сдвинул брови. — И скоро у нас появится свежий запас Эликсира Тиккоуна, между прочим, если преподобный Таунли сдержит свое обещание. Таунли — это тот самый сосед, о котором я тебе говорил. Он обещал прислать мне эликсир, а он меня еще ни разу не подводил.

— Преподобный Таунли? — переспросил я. — Эликсир Тиккоуна? — Ответ аккуратно нашел место в уголке моего сознания. — Ты хочешь сказать, что Эликсир — это…

— Да, конечно, — ответил Кроу, кивнув и немного удивленно посмотрев на меня. — Разве я раньше об этом не упоминал? — Он бросил мне пустую склянку, содержимое которой принесло там столько пользы. — О да! Святая вода, что же еще? Нам уже известно, как Шудде-М’ель терпеть не может воду, поэтому вода, которая вдобавок освящена… о, она имеет великую силу в борьбе с любыми ужасами, кроме хтонийцев, поверь мне!

— А как насчет египетского креста с кольцом? — спросил я, вспомнив о трех средствах борьбы с Ниогтхой, перечисленные в «Некрономиконе». — Неужели у ансата и вправду есть такое же могущество?

— Я думаю, да — до некоторой степени. Я хотел сказать тебе об этом раньше, вчера вечером, когда ты разрабатывал тему камней со звездами. Что получится, Анри, если нарушить целостность кольца на верхушке египетского креста?

Я представил этот образ в уме и щелкнул пальцами.

— О! Получится знак с пятью конечностями, грубое воспроизведение Знака Старших Богов, Пленяющая Звезда из цикла мифов о Ктулху!

— Именно так. Снабженный наверху петлей древнеегипетский крест «Тау» также был символом власти — и одновременно символом плодородия! Это был так называемый анкх, Анри! Само это слово означает «душа» или «жизнь» — защита жизни и души. О да, я действительно склонен верить в то, что крест ансата наделен особой силой. — Кроу устало улыбнулся. — Но если судить по твоему вопросу, твоя наблюдательность тебя отчасти покинула.

— Да? Ты это о чем? — спросил я подозрительно и немного обиженно.

— О, но если ты приглядишься повнимательнее, ты все увидишь. В самый первый день, как только мы сюда перебрались, я прикрепил над дверью маленький серебряный крестик ансата!

На миг, несмотря на наше положение и серьезность разговора, я решил, что Кроу надо мной подшучивает. Я же ничего подобного не заметил! Я быстро встал, прошагал к двери каюты и приоткрыл ее, чтобы хорошенько ее рассмотреть в свете горевших на палубе фонарей. И конечно, крест с кольцом на верхушке висел там, на двери, под верхним косяком.

Только я повернулся, чтобы вернуться в каюту, как почувствовал неприятный запах. В буквальном смысле, он ударил в ноздри. Не просто запах, а отвратительная вонь исходила откуда-то позади меня, с темного, хоть выколи глаз, берега реки.

Послышались шаги…

Видимо, Кроу тоже почувствовал мерзкий запах и, может быть, и тихие шаги на берегу услыхал. Я заметил друга краем глаза, когда он вскочил на ноги. Лицо Кроу в ярком свете фонарей показалось мне особенно бледным. Я стал вглядываться в полночную тьму. Я присел на корточки на пороге, вытаращив глаза от страха, и стал еще более пристально смотреть на тени около нашего трапа с поручнями.

Там что-то двигалось… какой-то силуэт. Прозвучал негромкий сдавленный кашель, и следом — утробный голос, мало похожий на человеческий!

— А-а-а, я вижу, вы меня не… ик… ждете, друг мой! Так вы получили мое послание?

Я отшатнулся. Зловонная фигура, отбрасывающая странные тени, покачивалась на трапе.

— Прошу вас, выключите свет, сэр, — произнес сдавленный голос. — И ради Бога… ик… не бойтесь меня. Все объяснится.

— Кто?.. — выдохнул я еле слышно. — Что?..

— Сэр Эмери Уэнди-Смит — или, по крайней мере, его разум… к вашим услугам, сэр. А вы будете Титус Кроу, или вы… ик… Анри-Лоран де Мариньи?

Странная тень в форме фигуры человека шагнула вперед, и я попятился еще дальше назад. И тут рука Кроу отбросила меня внутрь каюты, и он занял мое место на пороге. В руке он сжимал мой пистолет, некогда принадлежавший барону Канту.

— Ни с места! — прокричал Кроу хрипло, срывающимся голосом черному силуэту, успевшему добраться до середины трапа. — Вы не можете быть Уэнди-Смитом! Он мертв!

— Мое тело, сэр… то тело, которое некогда было моим… оно мертво, да… ик… но мой разум жив… он будет жив еще некоторое время! Я чувствую, что вы — Титус Кроу. А теперь, пожалуйста, погасите свет на палубе… ик… и лампу в каюте, и позвольте мне поговорить с вами.

— Этот пистолет, — ответил Кроу дрожащим от ужаса голосом, — стреляет серебряными пулями. Не знаю, кто ты такой, но думаю, я смогу тебя уничтожить!

— Уважаемый… ик… сэр, я молился о том, чтобы меня уничтожили! — Фигура сделала еще один робкий шаг вперед. — Но прежде чем вы… ик… попытаетесь оказать мне столь милосердную услугу, хотя бы позвольте мне сказать вам то, что меня послали сказать, — дайте мне передать Их предупреждение! В любом случае, ни ваши пули, ни даже ваши эликсиры и крест ансата на двери и… ик… заклятия не смогут обездвижить это тело. Это то самое вещество, из которого скроен сам Ктулху, или нечто очень близкое к тому! И… — Сдавленный, срывающийся голос зазвучал более внятно. Говоривший был близок к жуткой истерике. — Ради Бога, вы позволите мне передать вам послание, которое меня заставили передать?

— Кроу, — нервно произнес я и положил трясущуюся руку на плечо друга. — Что это такое? Что это за чертовщина?

Вместо того чтобы мне ответить, Кроу высунулся за дверь и прикрутил фитиль фонаря, который мы с ним подвесили в начале трапа.

— Титус! — выкрикнул я, почти окаменев от страха. — Заклинаю тебя всем святым… ты хочешь погубить нас обоих?

— Ни капельки, Анри, — прошептал Кроу хрипло и нервно. — Но я хочу послушать, что скажет этот… эта тварь. Сделай то, о чем тебя просят. Выключи лампу!

— Что? — Я попятился подальше от силуэта, сотканного из мрачных теней. Еще немного — и я бы поверил, что напряжение последних дней свело моего друга с ума.

— Пожалуйста! — вновь послышался утробный голос издававшего зловоние существа, стоявшего на трапе. Обладатель голоса вновь сделал неровный шаг вперед. — Пожалуйста… времени очень мало. Они не позволят… этому телу… ик… продержаться слишком долго!

Тут Кроу повернулся, оттолкнул меня и поспешил к керосиновой лампе, чтобы прикрутить фитиль. Сделав это, он поставил около порога стул и отошел назад. Темный силуэт заслонил звезды на ночном небе. Пошатнувшись, он наполовину сел, наполовину упал на стул. Послышалось отчетливое хлюпанье. Контуры силуэта заколебались, и он растекся по стулу.

Я успел отскочить к дальней переборке. Кроу уселся на небольшой столик и прочно поставил ступни на пол. В тусклом, мерцающем свете фонаря на палубе мой друг смотрелся очень храбро, но мне больше хотелось верить в то, что он принял такую позу из-за того, что просто больше не может держаться на ногах! Не самая плохая идея. Я резко опустился на невысокую скамью.

— Вот, — прошептал мой друг, — возьми пистолет, если ты так сильно психуешь. Но в ход его не пускай — только при крайней необходимости.

С этими словами он бросил мне пистолет Канта.

— Пожалуйста, послушайте. — Икающая чернота, сидевшая на стуле, заговорила вновь. Вонь распространялась по каюте порывами теплого ветерка, залетавшего в открытую дверь. — Меня послали Они, подземные ужасы, чтобы я доставил послание… ик… чтобы вы увидели, каков ад! Они послали меня, чтобы…

— Ты имеешь в виду Шудде-М’еля? — решил уточнить Кроу. На этот раз его голос прозвучал чуточку увереннее.

— Именно так, — кивнул черный ужас. — По крайней мере, его братья и дети.

— Но что такое… ты? — вырвалось у меня. — Ты же не… человек!

— Я был человеком. — Силуэт, сидевший на стуле, словно бы всхлипнул, и его бесформенные очертания шевельнулись в полумраке. — Я был сэром Эмери Уэнди-Смитом. Теперь же я — только его разум, сознание, мозг. Но вы должны меня выслушать! Только Их могущество сохраняет меня… но даже Они… ик… не в состоянии долго поддерживать жизнь в этой… форме!

— Продолжай, — негромко произнес Кроу, и я с изумлением услышал в его голосе странное сострадание.

— Если так, то вот каково Их послание. Я Их вестник и свидетельствую об истинности того, что Они должны сказать. Слушайте же. Если вы по доброй воле отступитесь, Они вас не тронут. Они больше не станут вас тревожить — ни в сновидениях, ни когда вы бодрствуете. Они снимут все… заклятия… ик… с вашего сознания. Если же вы будете упорствовать, тогда Они заберут вас и сделают с вами то, что сделали со мной.

— И что же это было? — спросил я затравленно. Я все еще дрожал от страха, глядя на черное говорящее пятно.

Пока звучал голос Уэнди-Смита, я позволил себе роскошь одновременной сосредоточенности на разных темах. Я впитывал все, о чем он говорил, но при этом столь же ясно размышлял о другом. Теперь мне пришлось напрячься, чтобы лучше рассмотреть черный силуэт, сидевший на стуле.

Все выглядело так, словно наш гость был одет в просторный черный плащ с высоким воротом. И на голове у него тоже что-то было нахлобучено — возможно, этим и объяснялось странное, приглушенное звучание его голоса. Однако я не заметил белого пятна, хоть сколько-нибудь напоминавшего лицо, поверх аморфного тела. Мое сознание, успевшее свободно побродить в иных сферах, теперь было на грани срыва. Мне припомнились безумные высказывания Абдула Альхазреда в «Некрономиконе» — в изложении Иоахима Фири: «… Из разложения возникает жуткая жизнь, и тусклые копатели Земли своими стараниями лепят ее и чудовищно раздувают, дабы обитать в ней…»

Я торопливо овладел своим блуждающим сознанием.

Существо, сидевшее на стуле — и некогда бывшее человеком, — начало отвечать на мой вопрос. Оно рассказывало о том, что с ним происходило с того момента, когда хтонийцы захватили его, что они с ним творили и что они сделают со мной и Кроу, если мы откажемся выполнить их приказ.

— Они… ик… — снова заклокотал сдавленный голос. — Они разрушили мое тело — но сохранили живым мое сознание! Они поместили мое сознание в живую оболочку, изготовленную Ими: бесформенную массу слизи, однако снабженную венами и… ик… капиллярами… и чем-то наподобие сердца… Всем тем, что нужно для поддержания жизни человеческого разума! Не спрашивайте меня, как Они это сделали… ик-ик… Но у них есть многовековой опыт.

— Продолжай, — поторопил Кроу нашего странного гостя, внутри которого обитало сознание Уэнди-Смита. — А зачем они стали поддерживать жизнь твоего разума?

— Чтобы Они могли… ик… его доить. Высасывать все познания. Я был известен как человек ученый, просвещенный, господа. Я… ик-ик… имел знания о многом. И этих знаний Они желали. И для Них мои знания были доступны. Им не было нужды… внедряться в сновидения, чтобы получить желаемое.

— Знания? — вмешался я, чувствуя себя чуть более уверенно. — Какие знания? Что они хотели узнать?

— …ик… Координаты мест… Координаты рудников, копей… в особенности — бездействующих, заброшенных. Вроде тех, какие есть в Хардене и Гритэме. Еще их интересовали проекты, связанные с бурением почвы — вроде тех, что были начаты на пустошах в Йоркшире и в Северном море, где были начаты поиски газа и нефти. Подробности о населении крупных и малых городов… ик… и научный прогресс в области атомной энергии, и…

— В области атомной энергии? — вмешался Кроу. — При чем тут атомная энергия? И еще, кстати: разработки в Хардене закрылись только после вашего… исчезновения. И в ваше время нефть в Северном море не добывали, и никакого проекта по началу добычи газа на пустошах в Йоркшире не существовало. Вы лжете!

— Нет, нет… ик! Я упоминаю об этих моментах потому, что они являются современными отражениями тех подробностей, которые Их интересовали в то время. О современных разработках я узнал из Их сознания. Они постоянно поддерживают контакт. Даже прямо сейчас…

— А как насчет атомной энергетики? — не отступался Кроу. Похоже, пока что ответ Уэнди-Смита на первую часть вопроса его удовлетворил.

— На это у меня ответа нет. Я только… ик!.. знаю, что Их интересует… а не почему. За годы Они вытащили все из моего сознания. Все, что мне известно, все. Теперь у меня нет ничего… ик!.. Их интересует… и это конец. Слава Богу!

Страшное темное пятно, сидевшее на стуле, умолкло и раскачивалось из стороны в сторону сильнее.

— А теперь мне… пора…

— Пора? Но куда? — пробормотал я. — Обратно… к Ним?

— Нет… ик-ик-ик… не к Ним. Все это… ик… кончено. Я это чувствую. И Они гневаются. Я сказал слишком много. Еще несколько минут, и я буду… ик… свободен!

Ужасный черный силуэт медленно поднялся на ноги, сильно накренился вбок, оступился и еле сумел сохранить равновесие.

Титус Кроу испуганно встал со стула.

— Погодите, вы можете нам помочь! Вы должны знать, чего они боятся. Нам нужно об этом узнать. Нам нужно оружие против них!

— Ик, ик, ик… нет времени… Они перестали управлять… этим телом! Протоплазма… ик, ик, иииккк… распадается. Простите… Кроу… иииккк… аааах… Простите.

Черное существо начало морщиться, сжиматься. Во все стороны от него исходили волны чудовищного зловония. Тень качалась из стороны в сторону, делала шаг и оступалась, расплывалась снизу и становилась все тоньше сверху — таяла, будто сосулька в пламени паяльной лампы.

— Атомная энергетика… да! Иииккк, ургххх, аааххх-аааххх! Наверное… вы… ик!.. правы! Людвиг Принн об… иииккк-ууугххх… Азатоте!

Вонь стала невыносимой. Клубы черного пара буквально сочились из раскачивающейся и тающей фигуры, стоящей в проеме открытой двери. Я последовал примеру Кроу и закрыл носовым платком нос и рот. Последними словами призрака Уэнди-Смита — перед тем, как он истаял почти окончательно и растекся по половицам, — были такие:

— Да, Кроу… гларгххх, аргххх, ургххх:… прочтите «Тайны червя» Принна!

Еще пара мгновений — и на полу осталось только расползающееся пятно… но… помоги мне, Господи! — посередине этого пятна остался комок слизи весьма узнаваемой формы!

Человеческий мозг в чужеродном, протоплазматическом теле!

Я остолбенел — вынужден в этом признаться, а вот Кроу начал действовать. Керосиновая лампа уже горела на полную мощь, каюта была залита светом, и до меня наконец начал доходить смысл приказов друга:

— Выходи, де Мариньи! Бегом на трап! Эта вонь наверняка ядовита!

С этими словами он меня наполовину вытолкал, наполовину выволок через порог. И меня стошнило. Жутко стошнило за борт. Было полное впечатление, что река то ли чавкает, то ли смеется надо мной.

Кроу, как ни подействовали на него все кошмарные события прошедшего часа, довольно быстро овладел собой. Я услышал, как хлопают створки открываемых нараспашку окон, услышал сдавленный кашель Кроу, передвигавшегося в отравленном зловонием плавучем доме, услышал его шаги и тяжелое дыхание, когда он наконец выскочил на палубу, перебежал к другому борту и швырнул в реку что-то, что издало громкий шлепающий звук.

Когда тошнота отступила, я расслышал, как Кроу льет воду и драит пол в каюте. Я поблагодарил свои счастливые звезды за то, что в свое время не постелил в каютах ковры! Подул свежий ветер и помог прогнать с «Морехода» ядовитое зловоние нашего недавнего гостя. Когда я смог выпрямиться и удержаться на ногах, мне стало ясно, что вскоре в моем плавучем доме все станет, как было.

Незадолго до полуночи, когда Кроу вышел на палубу в рубашке, с закатанными до локтя рукавами, на дороге, идущей вдоль берега, прямо напротив нашего трапа, остановилось такси. Из машины вышел пассажир с большим портфелем. Водитель вытащил из багажника его увесистый чемодан.

Когда пассажир расплачивался, я отчетливо расслышал его голос:

— Большое вам спасибо. Они дома, как я вижу, так что ждать вам не придется.

В этом возвышенном, горделивом голосе я различил едва заметный североамериканский акцент. Кроу удивленно нахмурился. Второй за этот вечер гость неуверенно зашагал по доскам трапа. Такси уехало в ночную тьму.

— Здравствуйте, — шагая по трапу, поприветствовал нас гость. — Мистер Титус Кроу, полагаю, и мистер Анри-Лоран де Мариньи?

Свет озарил нашего посетителя, и я разглядел пожилого джентльмена, седина которого чудесно сочеталась с умным лицом, бровями вразлет и широкопоставленными, пытливыми глазами. Я отметил для себя, что одет он в самом консервативном американском стиле.

— Вы застали нас не в самое удачное время, сэр, — произнес Кроу, осторожно протянув руку для приветствия.

— А-а-а, ну конечно, — улыбнулся незнакомец. — Пожалуйста, извините меня. Мы никогда с вами не встречались лично, хотя многократно переписывались!

На миг мой друг нахмурился еще сильнее, но вдруг в его глазах вспыхнули искорки узнавания. Он ахнул и крепче сжал руку гостя.

— Так значит, вы…

— Писли, — кивнул наш гость. — Уингейт Писли из Мискатоникского университета, и я чрезвычайно рад с вами познакомиться.

8. Писли из Мискатоникского университета

(Из записных книжек де Мариньи)

Еще ни разу в жизни за одну ночь на мою долю не выпадало столько откровений.

Писли вылетел из Америки, как только получил первое письмо от Кроу. Он покинул университет в Аркхэме еще до прибытия посылки с яйцами, которые теперь ожидали какие-то неведомые, таинственные исследования в Штатах. Прибыв в Лондон, профессор первым делом попытался связаться с Кроу по телефону, и в итоге ему ответил преподобный Гарри Таунли. Но даже после этого профессору пришлось явиться к преподобному домой и предъявить все документы, удостоверяющие личность, какие у него имелись при себе, и только тогда Таунли сообщил ему о местонахождении Кроу. Наш приятель, доктор богословия, был верен данному слову!

— Несгибаем, — довольно произнес Кроу, услышав рассказ Писли. — Старина Гарри!

Просветив Писли относительно того, где искать Кроу, он поведал американцу также о том, что к «загадочным» делам Кроу причастен еще и де Мариньи. И хотя Писли прибыл в Англию, главным образом, для того, чтобы повстречаться с Кроу, у него не вызвало неудовольствия мое присутствие и участие в приключениях моего друга. Он много слышал о моем отце — великом ново-орлеанском мистике, Этьене-Лоране де Мариньи, и сразу же сделал безошибочное предположение о том, что в отношении характера мне досталось многое от отца, а более всего — любовь к удивительным и страшным загадкам.

Писли сказал нам, что приехал, помимо всего прочего, для того, чтобы сообщить нам о том, что мы с Кроу можем стать членами некой организации — вернее говоря, Фонда. Фонда Уилмарта. Управление этой неофициальной структурой осуществлял Писли лично, в компании с административным советом, составленным из уважаемых и чрезвычайно опытных профессоров Мискатоникского университета. Официально Фонд начал свою деятельность после безвременной кончины мудреца, в честь которого получил свое название. Главной целью Фонда было продолжение той работы, которую старик Уилмарт хотел начать незадолго до смерти.

Писли сразу же понял, как глубоко и полно Кроу знаком с мифами о Ктулху, и это его потрясло. Сам я с этими преданиями был знаком более скромно. И как только Титус в разговоре упомянул о своих пророческих снах, Писли принялся расспрашивать его об этом подробно. Похоже, ему были знакомы другие люди, которых посещали подобные странные «видения», — люди с сомнамбулической психикой! Но более всего этой ночью меня потрясли откровения самого профессора. Мы слушали его удивительные рассказы до утра следующего дня.

Но прежде чем он начал растолковывать нам подробности — почему он так скоропалительно прибыл в наш плавучий дом, — Писли заметил, в каком взбудораженном состоянии пребываем мы оба, и велел рассказать обо всем с того самого момента, как яйца из Хардена попали в руки Кроу. События, которые мы пережили до прихода Писли этим вечером, его также очень заинтересовали — отнюдь не из болезненного любопытства, а потому, что в лице черного призрака нам себя явила способность хтонийцев, о которой Писли ничего не знал, а именно — умение сохранять идентичность жертвы помещением ее головного мозга в живые ткани собственного изготовления. Мы рассказывали профессору о нашем несчастном посетителе, а он старательно делал заметки и удовлетворился только тогда, когда узнал все подробности происшествия, до последних мелочей.

Затем, уделяя немалое внимание деталям и отвлекаясь только для того, чтобы ответить на наши взволнованные вопросы, Писли рассказал нам о Фонде Уилмарта. О том, как эта организация была основана около смертного одра Уилмарта, вместе с которым Писли некогда изучал темные мифы, мрачную магию. О том, как впоследствии в эту организацию вступили десятки преданных делу людей — «охотников за ужасами», одним из которых был покойный сэр Эмери Уэнди-Смит. О том, что теперь Фонд Уилмарта стал почти всемирной организацией, главной целью которой являлось полное и окончательное уничтожение существующих божеств из мифологии Ктулху.

Но прежде чем слишком глубоко погрузиться в фантастические откровения Писли, я непременно должен сказать о том, что с появлением профессора на борту «Морехода» мы с Кроу испытали невероятное чувство облегчения. До прихода Писли я думал, что Кроу заклятиями и окроплениями святой водой «освободил» меня от ментального плена, в который меня взяли хтонийцы, но теперь ко мне пришло совершенно новое чувство умственной и физической свободы. Суровые морщины на лице Титуса Кроу разгладились за полчаса, его непривычная нервозность сменилась почти эйфорической веселостью, каковой он не отличался даже в самые радостные моменты жизни. Что касается меня — такой радости бытия я не испытывал многие годы, и эта радость переполняла меня, невзирая на только что пережитый кошмар. Если бы Писли не растолковал чуть позже, откуда взялась эта эйфория, было бы совершенно непонятно ее происхождение. Но со временем профессор разъяснил мне и моему другу (после того, как мы несколько раз отметили непривычность и необычность своего приподнятого настроения), в чём дело, и это нас и порадовало, и вызвало ощущение благодарности. Похоже, наконец мы с Кроу обрели прочнейшую защиту от хтонийцев, от их атак на сознание и сновидения. Мы этого не знали, но оказывается, несмотря на мастерское применение моим другом Кроу заклятия Вах-Вираджа и Эликсира Тиккоуна, до нас все равно доходило эхо хтонийского воздействия на нашу психику и сны. Полностью освободить от этого ужаса могли только сами Старшие Боги — но даже если бы кто-то знал, как их вызвать, как призвать на помощь, кто бы на такое решился? Да и позволили ли бы они их вызывать? Писли сказал нам, что любой человек, в той или иной степени, подвержен влиянию сил зла, но есть методы избавления от таких настроений и состояний психической депрессии. Как я уже упомянул выше, позднее нам дано было узнать, что это за методы.

Профессор Писли приехал в Англию не только для того, чтобы предложить Титусу Кроу вступить в ряды членов Фонда Уилмарта. Как только Писли получил от Кроу письмо, он сразу же понял, что автору послания срочно требуется его помощь — и причем немедленная, чтобы не произошло того, что стряслось с Уилмартом и Уэнди-Смитом!